Подчинённый

— Опять ты? — Сонхва раздражённо сверкнул глазами из-под очков. — Вы давно не уделяли мне внимание… — по-щенячьи потупил взгляд Сан. — Маленькая язва… Я занят, — ни в чём не повинная ручка была безжалостно отброшена на другой конец стола. — Сэр, мне так плохо, сэр, — Сан скрестил руки перед собой, словно прикрывая причину своего дискомфорта. — Мне совершенно не до тебя. Тебе в самом деле так нужно прямо сейчас? — Да, я правда больше не могу, сэр, — тон в самом деле был самый жалобный, почти не свойственный его стойкому щеночку. — У меня совсем нет времени на тебя, — Сонхва вновь окинул взглядом стопку документов на столе. — Сможешь подрочить сам? На лице Сана отразилось замешательство. В смысле сам? Ему же нельзя прикасаться к себе самостоятельно. — А мне… Можно? — очень тихий и неуверенный вопрос. Самый скромный взгляд из-под ресниц. — А ты справишься? — скептический тон Сонхва выдавал его отношение к этой затее, лишь глубже закапывая уверенность Сана. В ответ он как-то неуверенно кивнул, не отводя взгляда от темных глаз начальника под блестящими линзами. — Вам так идёт эта оправа. Идеально подходит Вашим тонким чертам лица. Меняешь тему, щенок? — Ты уверен, что справишься? — с нажимом повторил свой вопрос Сонхва. Да, я справлюсь. Точно справлюсь. Сан закивал интенсивнее, убеждая и в первую очередь себя, и, на удивление, Сонхва. — Хорошо, располагайся так, чтобы я всё видел. — Что? Где? — Сан глупо уставился в ответ. — Весь кабинет в твоём распоряжении. Сонхва сделал всё, чтобы его подчинённый окончательно растерялся. Делать что? Делать где? — Если будешь достаточно старательным, я даже посмотрю немного. Коленки Сана свело от одной мысли. Смотреть. Смотреть. Он будет смотреть. — Если будешь достаточно убедительным, чтобы удержать моё внимание, возможно, получишь награду. — Да, сэр. Будет. Он обязательно будет. Сан всегда хотел быть хорошим мальчиком в глазах своего начальника. Он всегда слушался. Он всегда оправдывал ожидания. Взгляд забегал по кабинету в поисках удобного местечка. Господи, он собирается дрочить прямо перед ним… Он должен видеть всё. Так зачем искать какое-то ещё место? Сан опустился на колени прямо перед столом, так, чтобы было прекрасно видно его лицо и руки, что уже схватились за ширинку и замерли в ожидании приказа. — Можно, — не отрывая взгляда от бумаг, бросил Сонхва. — Приступай. Звякнула пряжка, ткань разошлась в стороны. Сан действительно был слишком возбуждён. Какого чёрта? Приспущенные штаны и ткань, до предела натянувшаяся в этой позе на его идеальном теле… Немного затуманенный возбуждением взгляд из-под ресниц. Подрагивающие от волнения пальцы, что поддевали ткань трусов, словно играясь и оттягивая момент, когда горячая плоть наконец окажется на свободе. Сан делал всё, чтобы выглядеть достаточно привлекательно в глазах начальника. Да, он будет дрочить. Но сделает это так, чтобы не разочаровать Сонхва. Да, он страшно смущён и не знает что делать дальше. Он точно сделает это так, чтобы не разочаровать Сонхва? Не до конца уверенный в своих действиях, но явно испытывающий дискомфорт от трения ткани, Сан наконец приспустил и трусы. Словно реагируя на вздох облегчения, следующий сразу за первым долгожданным прикосновением к члену, Сонхва поднял голову и поверх очков взглянул на Сана именно так, как он любил больше всего. Уничижительно. — Расстегни рубашку. Отрывая руку от члена и прерывая столь долгожданную ласку, Сан спешит исполнять приказ. Сонхва всегда заставлял его раздеваться. Сам же не раздевался почти никогда. Сан трепетно хранил в воспоминаниях каждый раз, когда начальник позволял ему увидеть своё тело. Он был слишком красив даже в одежде, но без неё просто сводил с ума. Возможно, это даже к лучшему, что Сан видел обнажённое тело Сонхва не так часто. — Хорошо, продолжай, — едва с последней пуговицей было покончено, а ткань с плеч приспущена до локтей, Сонхва снова вернулся к работе. Он был жесток… Сан всё это время не отрывал взгляда от лица начальника в надежде, что он наконец взглянет на него. А он всё не смотрел. Сан сидел в самой открытой позе перед ним. Он дрочил себе так, как делал это только наедине с собой. Так, как нравится ему самому. Он дрочил и думал только о Сонхва. О том, как жаждет его внимания. Как хочет, чтобы он прикасался к нему. Чтобы смотрел на него. Чтобы всё своё внимание отдавал только ему. Что он должен сделать, чтобы на него хотя бы посмотрели? Уничижаемый собственными мыслями, Сан добивал себя тем, как он жалок в глазах Сонхва. Он не достоин. Он не заслужил даже взгляда. Если бы он хоть раз посмотрел на него так же, как смотрел только что на тех бездарностей. Во время совещания он был так зол… Выходя из себя, Сонхва бросал такие горячие испепеляющие взгляды. Хоть раз, если бы хоть раз он посмотрел на него так же. Заслужить это было не так и сложно. Нужно было просто совершить хотя бы одну ошибку. А Сан не мог позволить себе подвести своего руководителя даже единожды. Когда превосходная фигура начальника в его голове уже наступала на него прямо в ботинках, долгожданная разрядка с привкусом разочарования наконец начала охватывать низ живота. Он не смотрит. Он не смотрит. Он не смотрит. Сан едва не плакал. Значит и я не заслуживаю кончать. С непозволительно громким всхлипом в последний момент Сан отдёрнул руку, не позволяя разрядке настичь его болезненно горящий член. — Мхх… Сжимая руки в кулаки, Сан зажмурился и дышал с таким усилием, словно только что куда-то бежал. Мышцы на его груди были до предела напряжены, идеально выделяя каждый мускул. Ему правда тяжело дался этот шаг. Сдержаться стало действительно большим для него испытанием. Сонхва скосил взгляд из-под очков, внимательно рассматривая такого забавного щенка перед собой. Как интересно. — Ты сам лишил себя оргазма? Похвальная выдержка. Этим ты действительно смог впечатлить меня. Превозмогая головокружение и игнорируя пляшущие перед глазами тёмные круги, Сан вскинул голову и встретился взглядом с хозяином. Наконец-то. Он смотрит. — Сэр, я старался, сэр, — слова из Сана выходили между тяжёлых вздохов. — Хорошее представление. Молодец. Сонхва действительно наконец отложил работу и уставился на раскрасневшегося Сана, полностью сосредотачивая всё внимание на нём. — Как считаешь, ты заслужил награду? — Не знаю, сэр. Пожалуйста?.. — Что ты хочешь, моя маленькая язва? — Сонхва был действительно заинтригован. Что мог бы попросить такой похотливый сегодня щенок? — Наступите на меня… Пожалуйста… — Сан практически прошептал себе под нос заветную просьбу. — Это всё? — Сонхва сделал паузу. — Ты точно уверен, что хочешь именно этого? — Да. Точно. Пожалуйста, сэр, наступите на меня. — Как скажешь, золотце. Сонхва оттолкнулся от стола и в несколько лёгких шагов оказался перед своим измученным подчинённым. Каждый шаг его отдавался по кабинету дивным стуком каблуков. От одного этого звука Сан, казалось, начал терять точку опоры. Его повело ещё больше, когда носок туфли небрежно ткнулся в его бедро. — Ты не упадёшь в обморок от счастья? — Нет, сэр. Член Сана, что всё это время уверенно смотрел вверх, кажется, начал под собственной тяжестью заваливаться на бок. Он был настолько налит кровью, что, по ощущениям, мог взорваться в любой момент. То есть вместо того, чтобы просить прикоснуться к себе и дать кончить, он попросил у меня это? Хорошо. Сонхва, не вдаваясь в детали, развёл носком ботинка его ноги шире, открывая особенно чувствительную внутреннюю часть бёдер, и сразу же припечатал ботинком плоть в опасной близость от члена. Сонхва всегда начинал с козырей. Он бил по самым чувствительным точкам. Проверял выдержку, наслаждаясь тем, как сладко тает терпение щенка. Он не разменивался по мелочам. Никогда не жалел его. За это Сан и любил его. За предсказуемую жесткость. За безукоризненную твёрдость. Однако себя он всё же переоценил. Не выдерживая изощрённой пытки, он разорвал зрительный контакт, закатив глаза. — Ах… Хорошо господи как хорошо. — Так ты пришёл, чтобы я вытирал об тебя ноги? — Сонхва продолжал давить, слегка передвигая каблук по бедру. — Но это ведь не награда. Я бы сделал это в любом случае. — Вы хотите дать мне что-то ещё? — Сан с надеждой в глазах уставился на ширинку начальника. Не может быть. Он позволит мне? — Да, я позволю тебе сегодня взять в рот. Хозяин в добром расположении духа. Я смог угодить ему. В последний раз придавив чувствительное бедро каблуком, Сонхва переместил ботинок на пол, подводя носок под мошонку и притираясь грубой штаниной почти вплотную к члену. От такой смены положения Сан шумно выдохнул, напрягаясь из-за уязвимости своего положения. Одно неосторожное движение и хозяин причинит ему боль. Но он будет вести себя хорошо и не получит наказания. Сонхва расстегнул ширинку и приспустил ткань, тут же утыкаясь головкой члена в гладкую щёку заворожённого щенка. Сан не видел ничего, словно загипнотизированный, зацепившись взглядом в заветную родинку на лобке. Прекрасен. Прекрасен. Прекрасен. С трудом отрывая взгляд, он поднял глаза на Сонхва в немом вопросе. Как же ему хочется упереться носом в эту родинку, пропуская член в самое горло. Ему хочется взять его полностью. — Можно, — отдал короткий приказ Хва. — Спасибо. Боясь быть слишком резким, Сан бережно взял в рот сперва головку, нежно посасывая и лаская языком. Сонхва, не разделяя трепетных чувств Сана, чуть придвинул ногу, прижимая чрезвычайно чувствительный орган. Со стоном, подозрительно похожим на всхлип, Сан рефлекторно насадился ртом глубже. В одобрении Сонхва ослабил болезненное давление, однако совсем ногу не убрал, всё ещё соприкасаясь с членом. Сан получил совершенно ненормальное болезненное удовольствие. Уже спокойно заглатывая член начальника наполовину, он невзначай подавался бёдрами вперёд, чтобы почувствовать грубость костюмной ткани головкой и проехаться мошонкой по твёрдому ботинку ещё раз. В погоне за болезненной стимуляцией он насаживался всё глубже, придвигаясь ближе. Запах тела Сонхва сводил с ума. Он пах как сила, как власть и стабильность. Как всё то, перед чем Сан так слаб. Но возможность почувствовать это — такое редкое благословение. Сонхва почти не подпускал его к себе. Потому, благодарный до ужаса, сейчас Сан наконец смог уткнуться носом в самую прекрасную в мире родинку и пропустить член в горло. Это было сложно, особенно вкупе с болезненным трением об ноги хозяина, которое он благосклонно допускал. Задержав головку в горле так долго, как только мог, Сан нетерпеливо сглотнул и быстро извлёк всю длину, растягивая нити густой слюны от губ до члена. Сделав пару вдохов, он снова заглотил его целиком так, что выступили слёзы, а его член вновь царапнула грубая ткань. — Надеюсь, это слёзы счастья, — почти ласково Сонхва коснулся его волос, чтобы в следующий момент грубо прижать за макушку, не позволяя отстраниться, а ногой грубо притереться к паху. Сан позорно взвыл под натиском властного хозяина. Он любил, когда Сонхва сам его направляет и указывает, что делать. Одно это властное прикосновение доставляло ему несравнимое удовольствие. Однако вспышка такого сильного давления на член, которая не шла ни в какое сравнение со скупыми крохами внимания, получаемыми до этого, свела Сана с ума. Едва понимая, что происходит, он кончал от этого грубого трения, заливая ботинки и ткань дорогих дизайнерских брюк своего начальника. Сонхва кончал молча, лишь чуть сильнее сжимая пряди на затылке, горячей спермой изливаясь в самое горло. За волосы оттянув потерявшего связь с реальностью щенка, хозяин оценивал свою работу. Взгляд был донельзя поплывшим — ещё чуть-чуть и обморок -, щёки распалились почти до бордового оттенка, подбородок блестел от слюны, а дыхание вырывалось почти с хрипом. — Щеночек…