Воспоминания давно минувших дней

      Я умираю. Мы, драконы, живём очень долго, но и для нас приходит черёд уходить в чертоги Скорбящей. Возможно, даже слишком долго. Находясь на смертном одре, я не боюсь смерти. Принимая тот факт, что большую часть жизни потратил впустую, дожидаясь невозможного. И в этот самый миг продолжаю обманывать себя даже больше, чем когда-либо, вдыхая тонкий аромат лотосов и ощущая едва тёплые крошечные ладони на носу. Нежный запах погружал в пучины воспоминаний. Воспоминаний давно минувших дней.

***

      Это было на самой заре времён. Мир дышал волшебством, казался непостижимо великим, совсем юным. Первым творением демиургов, ещё не покинувших своё создание и молчаливо наблюдавших за нами.       Драконы и боги. Боги и драконы. Древнейшие создания из когда-либо существующих бок о бок в полупустом мире. Мы всегда были стражами этих земель: хранили моря, горы, вулканы... Боги же, нёсшие в себе искру творения, наполняли мир новыми созданиями — другими разумными. Правда, так было не всегда. Изначально мы просто не были способными ужиться.       Во время одного из таких конфликтов я её и повстречал. Даже и не помню, с чего всё произошло. То ли из-за того, что был взбешён возникшим поселением короткоживущих на своей территории, то ли ещё что-то... По юности был уж слишком горяч нравом, надменен и неуживчив. Решив прогнать чужаков, взбурлил море, где основались поселенцы. Огромной волной всё смыл в воду.       Случившееся не осталось без внимания, а потому в один прекрасный день перед пещерой на утёсе, где я обосновал своё логово, появилась Она. На тот момент самая младшая, двенадцатая из богов, что позже прозовут Великой дюжиной. Цветок надежды — Никкаль.       — Выходи немедля, Эрргал! — приказной тон и тонкий девичий голосок почти рассмешил. Она казалась тогда совсем крошечной и невесомой, ниже меня в четыре раза. Бронзовые кудри развивались на шквальном ветру, четыре золотых крыла подрагивали от нетерпения, а в столь золотых глазах пылало пламя гнева.       Никкаль требовала ответить за причинённый жителям вред и разрушенную деревню. Я лишь разозлился на её слова.       — Никому я не позволю селиться здесь! От горизонта и до горизонта! Горы, стоящие позади меня, и воды, что простираются вперёд, являются моими землями! Я не позволю короткоживущим охотиться на зверей и вырубать деревья в моих лесах, вылавливать рыбу из моего моря, вспахивать луга моих земель. Убирайся, младшая из богов, иначе моё добросердечие окончится, и я прогоню тебя силой!       Теперь она звонко и заливисто смеялась над моими словами.       — Ты забылся, Страж. Хоть ты и хранитель, но эта территория не твоя. Она никому не принадлежит. Раз так хочешь — победи меня в битве, и я исполню любую твою волю. Но если победа будет моей, то ты исполнишь мою.       Схватка началась в тот же миг. Победа казалась мне до безобразия простой. Тогда мне думалось, что она мне не соперник. Слишком гордившийся своими силами, я не смог оценить по достоинству хитрость и ловкость богини. Лишь несколько часов спустя, вставая из солёных вод, щипавших раны, придушив гордость, я преклонился перед ней, предчувствуя, что вскоре покину полюбившийся край. Но и здесь богиня смогла меня удивить...       — Поднимись, Эрргал. Ты верен своему слову? Так тому и быть!       Её голос словно разнёсся на многие лиги вокруг, ветра пустились в пляс. В согревающем свете зари Никкаль шагнула вперёд, касаясь сияющими ладонями моей морды. От ран не осталось и следа.       — Отныне и до последнего вздоха ты, Эрргал, станешь моей дланью. Хранителем этих вод, земли и тех, кто наречёт этот край своим домом. Теперь эти земли под моим покровительством.       Множество лун минуло с той клятвы, но я держал данное слово. Для меня годы мчались, словно мгновения, но для смертных, торопливых и неугомонных, это был долгий срок. Первые домишки сначала стали деревней, затем превратились в огромный город, окружённый каменными стенами. Такие малютки вместе создавали что-то поистине невероятное. Дробили огромные скалы, создавали суда, где могли находиться сотнями и покорять море. Наблюдая за ними, я больше не знал скуки.       Всё меняется со временем, так и наши отношения с богиней переросли в нечто большее. Сначала я проникся уважением к её силе, а после узнал её саму. Она оказалась не сумасбродной девой, а добрейшей и храбрейшей душой. В ней сочетались доброта и твёрдость, строгость и заботливость, непосредственность и серьёзность. Казалось, без капли чар горы склонялись перед ней по одному ласковому слову. Невозможно было не полюбить её. Я боготворил то мгновение, когда мои чувства были взаимны.       Вместе с нами менялся и мир. Появлялись страны и империи. Махат*, некогда мирный и безмятежный, потрясла жестокая война. Всё началось внезапно, как лесной пожар. Государства шли против друг друга с огнём и мечом. Города и целые страны, огромные плодородные поля и древние леса уничтожались. Разумные расы объединялись в альянсы, пока не остались две противоборствующие стороны. Это длилось долгие годы, даже боги были бессильны до поры до времени. Многих из моих собратьев также пожрало это пламя.       В момент главного сражения вся Великая дюжина возникла на поле брани меж двух армий. Я был подле Никкаль, видя всё собственными глазами. Она, выступая гласом остальных богов, приказывала о немедленном прекращении кровопролития. В тот момент каждого, на каком бы языке тот ни говорил, достигали её слова. Не спрашивала, не призывала и не умоляла. Только приказ и немедленное подчинение. Она стала гарантом вынужденного перемирия, объявляя себя также богиней мира и суверенитета. На этом всё не окончилось, дабы подобное больше не повторилось... Боги раскололи континент надвое, навечно разделяя враждующие стороны, кипящим, как когда-то их ненависть, морем.       Потребовался ещё больший срок, дабы шрамы, оставленные войной, начали заживать, но они уже навечно останутся в истории: слишком много крови было пролито. Ничего уже не было как прежде. И даже та, которую я любил больше всего на свете, изменилась. От крошечной страны, за чьим развитием мы наблюдали и помогали, не осталось и камня на камне. Только статуя, изображавшая нашу встречу, ставшую легендой.       Не найдётся слов, которыми бы я смог утешить её. От осознания своего бессилия было невыносимо больно. Помощью было только время.       Никкаль пару алых лун спустя* пришла попрощаться на неопределённый срок: она возжелала познать человеческую душу. Стать одной из смертных и прожить несколько жизней так, как они, забыв божественную суть. С тяжелым сердцем я поддержал и принял её решение. Это всего лишь несколько веков, смешной срок. Тогда я не знал, что больше никогда не увижу свою златокрылую богиню.       Сменялись эпохи. Разрушалась и погрязла в вечных льдах Софенская империя, поколебав за собой и весь остальной мир. Магия капля за каплей стала покидать Махат. Даже мировые границы треснули, в будущем став ещё одной глобальной катастрофой, в которой я потерял зрение. Несколько веков переросли в тысячелетия, даже среди смертных появились те, кто вознёсся до божественной мощи... Лишь она была уже не способна вернуться. Иногда я чувствовал её: тепло её души, тот яркий свет, но всё было тленно. Ни вспомнить, ни вернуть силы. Магия почти покинула этот мир.

***

      Время брало своё. Я всё реже покидал своё логово, не зная больше радости. Пусть золото и сокровища согревали мою жадную натуру, лишившись зрения, я не мог смотреть на их блеск, вспоминая её крылья и глаза. Всё погрузилось в беспросветный мрак. Сны и та статуя стали моим утешением. В попытках вспомнить её черты я месяцами невесомо касался холодного камня. Во снах я проводил века, будучи в плену воспоминаний. Пока однажды меня не разбудил раскол в границах мира на моих землях. Почти было проигнорировав это, я... Наконец, я почувствовал знакомое тепло и свет души!       Даже ощущая, как мало оставалось мне прожить, я словно стал на миг юн и полон сил, летя вслед за знакомым теплом. Мне не нужно было зрение для этого. Словно обезумевший, я подхватил хрупкую девушку в свои лапы, но уже на самой границе сознания ощутил подвох.       Добравшись до логова, я рухнул от бессилия. Такой короткий за долгое время полёт выпил почти все силы. Она была напугана из-за меня. Осознание неприятно кольнуло и, наконец, я заговорил. Мои слова были сумбурны, сбивчивы; я скакал от одной темы к другой от переживания, путался в сказанном ранее.       Даже если она не помнила, уже только её присутствие и столь знакомый запах лотосов сняли ту тоску с моего сердца. Дни, пролетавшие ранее как секунды и потерявшие свою ценность, с ней обрели смысл, а одиночество отступило. Осмелев, девчушка стала отвечать. Узнав её имя, я горько рассмеялся от совпадения. Николетта — так звали девушку.       Одна мысль свербила на грани сознания, как стрела под лопаткой: не больно, но неудобно и просто так не достать. Всё больше и больше я осознавал и продолжал обманываться из часа в час... Душа из иного мира была похожа, но только и того... Даже те черты, когда Николь позволяла прикоснуться к себе, напоминали о ней. Только это не она...       Это были самые счастливые моменты спустя многие века. Я становился всё слабее с каждым днём, чувствуя приближение неотвратимого. Смерть не пугала меня: я ждал её. Ощущая хрупкие ладони на носу, цветущие лотосы; слушая звонкий голос и не понимая ни слова, с каждым вдохом чувствовал покидающую меня жизнь. Даже малейший страх отступил, ведь я не был один.

Наконец, может, среди мириадов душ я найду её?