Смех и книга богов

      Я был абсолютно разбит и вымотан. Не было сил даже на гнев, и что-то, похожее на него, лишь неуютно клубилось в районе солнечного сплетения, силясь подняться выше. Мне нужно было уединиться. Иногда я проклинаю себя за свою солдатскую жизнь, но сейчас это стало моим спасением: я знал, что даже обессиленный, я смогу уйти достаточно далеко, чтобы меня никто не потревожил.       Я не помню, как долго или в каком направлении я шёл. Сверяться с картой тоже не было ни малейшего желания. С одной стороны, это было безответственно и безрассудно, а с другой… а с другой стороны несколько часов назад часть моего мира рухнула, и моя душа осталась под этими обломками, разодранная на части, кровоточащая и кричащая в бездну. Я не чувствовал радости от жизни, не чувствовал самой жизни в своём теле, лишь тупую боль и онемение. Я должен был жить, но хотел умереть.       Ноги сами принесли меня в район, который я не помнил по картам. Местность была холмистой, со скудной растительностью, основная часть которой была мне не выше колена. Редкие деревья с изломанными ветвями, обросшими крошечными листьями, казались чьей-то жестокой насмешкой над этим убогим ландшафтом. Всё-таки проявив сознательность, я быстро просканировал местность.       Признаки жизни: не обнаружено.       Я усмехнулся своим мрачным мыслям и вскарабкался на очередной пригорок. К моему удивлению с него открылся совсем иной вид. Передо мной раскинулась небольшая ложбина, густо поросшая мхами, и в самой её низине темнело, отражая недоброе небо, небольшое озеро. Я склонил голову.       Признаки жизни: не обнаружено.       Это место выглядело идеальным для моих планов на ближайшее неопределённое время: выть от отчаяния, ненавидеть себя и предаваться скорби, истязая плоть. Я начал медленно спускаться, пока не дошёл до самой воды. Она была темна и спокойна, но не вызывала ни малейшего желания прикоснуться или тем более совершить омовение. Озеро выглядело мёртвым.       И проклятым.       Я отстегнул и снял шлем. Внезапно окутавшая меня тишина лишь усилила ощущение внутренней пустоты. Только сейчас я заметил, что звук дыхания, искажённый и усиленный воксом, сопровождал меня всё это время, создавая иллюзию не-одиночества. Я положил шлем на плотный мох и уселся рядом, медленно расстёгивая доспех. Я больше не мог находиться в этой скорлупе и должен был выбраться на свободу хотя бы на несколько часов. Я всегда его втайне ненавидел.       Покончив с разоблачением, я просто лёг на землю, смягчённую толстым слоем мха, и закрыл глаза. На меня накатила смертельная усталость, а вместе с ней — отчаяние, граничащее с безысходностью.       Я всего лишь песчинка в этой бескрайней буре, не имеющей конца.       Маленький человечек.       Хотелось лежать, раскинув руки, под этим тёмным небом, и медленно обрастать мхом, сливаясь с этим местом. Растворяясь в нём. Внезапный прилив ярости заставил меня сесть рывком и ударить кулаком по земле. Бессловесная, бесформенная злость закипала внутри.       Ты был прав, я не рождён сидеть сложа руки. Даже валяться в скорби и унынии я не способен.       Звук, похожий на вопль смертельно раненого зверя, вырвался из груди, сотрясая воздух. Я встал на колени и дал себе волю выстрадать в тишину этого места всё то, что доселе не могло найти выхода.       Когда в лёгких не осталось сил, а горло начало неприятно саднить, я стал бить кулаками о землю в яростном молчании. Спустя несколько ударов я почувствовал, что бью о какой-то предмет. Разодрав растительность, я увидел, что это была небольшая шкатулка с грубой резьбой, в которую забилась земля и уже начинали пускать корни растения.       Книга богов.       Я слышал о них, но сам ни разу не видел. Я знал, что открывая эти шкатулки, мы навлекаем на себя большую беду, но сейчас меня это мало волновало. Торопливо выковырнув эту штуку из плотной земли, я снял крышку.       Ореол тайны, которым для меня всегда были окружены книги богов, рассыпался в прах. Внутри шкатулка была совсем крошечной и довольно грубо выдолбленной. Скорее всего, её сделали сами родственники, не имея средств приобрести достойный экземпляр у духовников.       Боги смеются над нами, но мы всё равно пытаемся им угодить. Глупо, нелепо, тщетно. И оттого они смеются лишь громче.       Лоскутки ткани, тоже грубой и бедной. Прядь волос, перевязанная толстой нитью. Свитки со священными текстами. На одном, совсем оборванном — следы огня и крови. Видимо, он был получен в дар от воина, вернувшегося из битвы. Я не чувствовал ни благоговейного трепета, ни любопытства, и разбирал содержимое скорее механически, словно сервитор, составляющий опись. Под свитками лежал маленький, совсем крохотный пикт. С него на меня смотрела девочка с огромными глазами, навсегда оставшаяся в своём юном возрасте. Я отметил для себя, что она могла бы вырасти очень красивой женщиной, но само изображение не трогало меня. Я сложил все предметы обратно в шкатулку, закрыл крышку и вернул книгу богов на место, присыпав землёй и накидав сверху мха. Начинало смеркаться.       Ты пришёл скорбеть, но вместо этого осквернил чужую могилу, не испытывая ничего. Даже любопытство тебя оставило. И теперь ты, проклятый сын, будешь спать здесь, на проклятой земле и видеть проклятые сны. Ты всё ещё можешь утопиться и покончить с этим. Или пустить себе болт в сердце. Всегда есть выбор. Нужно лишь принять его.       В этот момент новый всплеск ярости скрутил моё тело, заставляя вскочить, чтобы тут же упасть обратно на колени и начать остервенело рыть землю вокруг себя.       Я взрыл всю эту ложбину, не оставив ни дюйма земли нетронутой. Та книга богов, на которую я случайно наткнулся, оказалась не единственной схороненной здесь. Я насчитал сто сорок шесть других таких же, но не стал доставать или открывать их.       В своём горе ты, сам того не ведая, пришёл на кладбище. Хочешь занять своё место среди мёртвых?       Родившаяся мысль взбесила меня ещё сильнее. На неверных ногах я вернулся к доспеху, сиротливо лежащему посреди следов моих бесчинств, и стал спешно облачаться. Снова надев шлем, я тихо порадовался вернувшемуся звуку собственного дыхания и, запросив координаты места, зафиксировал их. Затем проложил кратчайший путь до базы. Завтра на рассвете я возьму штурмовой орёл и сожгу это место дотла.       И пусть боги смеются. 21 II 2025 RF