Змеиный яд

      Эта тварь с гнилым сердцем ненавидит тебя, брат.       Я знаю.       С того самого дня, когда ты предпочёл свои мечи из красной стали его шипастой палке.       Я знаю. Она называется крозиус.       Раум взрыкнул, царапнув сознание недобрым смешком.       Не важно, как она называется. Важно, что Обманщик ненавидит тебя. И лжёт. Он знает твою боль и пользуется ею. Даже я с тобой так не поступал. Даже в начале.       Эреб продолжал говорить, но Аргел Тал не слушал слова первого капеллана. То, что ему было нужно, он уже услышал.       Не тебе. Ему.       Что?       Ты услышал то, что было нужно ему. Даже сейчас и здесь он не перестаёт манипулировать тобой. Ты не видишь, брат? Его гнилая душа и змеиный язык оскорбляют это место — даже в моих глазах. Вели ему убираться. Он недостоин находиться здесь рядом с нами. Только не он.       Я вижу, что сегодня ты в дурном настроении.       Потому что ты ослеп в своей сентиментальной скорби. А Обманщик прозорлив и хитёр. Он чует и пользуется. Он знает. Позволь мне избавить нас от него. Избавить навеки.       Нет.       Почему.       Это не было вопросом. Это даже не было утверждением.       Отец не одобрит. Это неправильно.       Твой отец слишком мягок, чтобы сделать это, и потому послал его на верную смерть, надеясь, что он не вернётся. Ты это знаешь, но боишься признать. Ты знаешь, что эта трусливая тварь бросила твоих братьев подыхать на Калте, спасая свою никчёмную шкуру. И теперь льёт яд в уши вам обоим, тебе и твоему отцу. Мне надоело его терпеть. Позволь мне переломить ему хребет. Тебе понравится звук.       Нет.       А после мы вкусим его крови. Пусть его сердце и сгнило, но кровь его чиста. Ты знаешь, этот вкус ни с чем не сравнить. Мы будем…       Довольно! Я сказал нет.       Раум завозился внутри, сворачиваясь плотными кольцами.       Ты совершаешь ошибку. И твой отец предупреждал тебя о ней.       Я не могу.       Я знаю. Ты уже всё решил. Но ты неправ.       Не тебе решать.       Посмотри на себя. Посмотри на нас. Тебе не достаточно? Довольно жертв.       И это говоришь мне ты? Демон, свернувшийся вокруг моего сердца?       Да. Это говорю тебе я. Твой брат.       Эреб окончил свою пламенную речь, и Аргел Тал сделал вид, что всё это время действительно слушал. Они оба знали, что это не так, но его это нимало не волновало.       — Торгаддон. Ты воспользовался его плотью в ходе ритуала. Призвал душу мертвеца.       Эреб кивнул.       Ты слишком легковерен, брат. И слишком сентиментален. Это нас погубит.       А как же тень огромных крыльев?       Посмотри в его змеиные глаза. Он ликует. Весь его рассказ был лишь ради этого момента. Он хочет, чтобы бы был ему обязан. Хочет подчинить тебя. Нас.       — Первым об этом обряде узнал Кор Фаэрон в ходе молитв. Мы…       — Неважно, каким образом, — в глазных линзах Аргела Тала появилось внутреннее сияние. — Ты его вернул. Капеллан кивнул. Похоже было, что, обладая безграничным терпением, он знал, к чему все идёт.       Конечно, он знает. Эта мерзкая змея видит тебя насквозь. Он поймал тебя на крючок, как жалкого мальчишку. Не будет бесчестьем соскочить с этого крючка и оставить его злиться неудаче. Не дай ему этот миг триумфа.       Я не могу, и ты это знаешь.       Раум бессловесно зарычал. Эреб выглядел настолько благопристойно, насколько это вообще было возможно для человека, которого только что чуть не разорвал демон — лишь за намёк на смерть никчёмного дикаря из Пожирателей Миров, которого Аргел Тал возомнил себе братом.       — Это так.       Аргел Тал оставил без внимания протестующее рычание зверя внутри. Он указал клинком, принадлежавшим некогда его брату-кустодию Аквилону, на статую Кирены, убитой рукой Аквилона, убитой этим самым клинком.       — Верни её.       Эреб медленно вздохнул, избегая смотреть в глаза.       — Ради тебя, сын мой, я это сделаю.       Раум внутри взвыл от злости и отчаяния, а затем закрылся от него, погрузившись в сон. Аргел Тал знал, что совершает ошибку, но за эту ошибку он был готов заплатить, даже если платой должна будет стать его собственная жизнь. 26 II 2025 RF