Тринадцатилетняя Алена

В небольшом, уютном городке под Санкт-Петербургом, где улицы утопают в зелени, а дома будто сошли с открытки, в один из теплых летних дней родилась девочка по имени Алёна. Солнце ласково освещало крыши Отрадного, а легкий ветерок шевелил занавески в окнах родильного отделения местной больницы, когда малышка впервые закричала, оповещая мир о своем появлении.   “Поздравляю, у вас дочка!” — врач бережно передал завернутого в голубое одеяльце ребенка Ольге Васильевне. Петр Иванович, стоявший у кровати жены, не мог сдержать улыбки. Его большие, обычно такие серьезные ладони неловко потянулись к крошечной ручке, обхватившей его палец. “Она такая маленькая…” — прошептал он, и в его голосе дрогнуло что-то теплое, чего не слышали даже коллеги по участку. “Зато громкая!” — слабо улыбнулась Ольга Васильевна, поправляя чепчик на голове дочки.   Так началась история их семьи. Алёна росла в старом, но уютном доме на тихой улице Отрадного. Каждое утро начиналось с запаха свежеиспеченных булочек — Ольга Васильевна, несмотря на ранние подъемы в школу, всегда находила время испечь что-нибудь вкусное. “Мама, а почему у тебя всегда мука на фартуке?” — спрашивала маленькая Алёна, наблюдая, как мама замешивает тесто. “Потому оно вот так вот, дочка” — смеялась Ольга Васильевна, оставляя белую полоску на носу дочки.   Петр Иванович возвращался со службы поздно, но всегда находил силы почитать Алёне перед сном. Особенно она любила, когда он разыгрывал целые спектакли по мотивам сказок, меняя голоса для каждого персонажа. “Папа, а медведь действительно так рычит?” — зажмуривалась девочка, когда он изображал косолапого. “Еще страшнее!” — пугал ее Петр Иванович, а потом нежно целовал в лоб. “Но тебе бояться нечего. Я же полицейский — всех медведей арестую!”   Каждые выходные становились маленьким приключением. “Сегодня едем в Питер!” — объявлял Петр Иванович, начищая ботинки до блеска. Поездки в город были особенными. В аквапарке “Родео Драйв” Алёна с визгом ныряла в бассейн с волнами, а Петр Иванович, забыв о солидности, смеялся, скатываясь с горки рядом с ней. “Папа, ты же взрослый!” — хохотала девочка, когда он, как мальчишка, брызгался водой. “Зато ты — мой ребенок!” — отвечал он, подбрасывая ее в воздух. Ольга Васильевна тем временем фотографировала их на старую пленочную камеру — эти снимки потом годами висели на холодильнике.   В книжных магазинах мама могла пропадать часами: “Алёнушка, посмотри, какая красивая книга про динозавров!” — “Мама, мне уже семь, я хочу про принцесс!” — “Ну тогда и про принцесс возьмем”, — улыбалась Ольга Васильевна, добавляя в корзину обе книги.   Детский сад “Солнышко” стал для Алёны вторым домом. Воспитательница Мария Александровна — женщина с добрым, но строгим взглядом — сразу выделила девочку среди других детей. “Ваша дочь удивительно талантлива”, — говорила она родителям на собраниях. “Вчера она рассказала стихотворение так, что даже наш повар прослезился!” После таких слов Петр Иванович гордо расправлял плечи, а Ольга Васильевна украдкой вытирала глаза. “Надо отметить это событие!” — говорил папа, ведя семью в кондитерскую. Алёна всегда выбирала эклер с заварным кремом — тот самый, с которого когда-то начала капать нафабренная мамина блузка в день их первого семейного похода в кафе.   Когда Алёне исполнилось семь, началась новая эпоха. Школа №3 Отрадного встретила ее светлыми коридорами и запахом свежей краски. В классе девочка сразу заметила хрупкую блондинку с большими голубыми глазами — Полину. “Можно я сяду с тобой?” — робко спросила Полина, показывая на свободное место у окна. “Конечно!” — улыбнулась Алёна.   С этого момента они не расставались. Их парта стала крепостью, где делились бутербродами, шептались на уроках, смеялись над смешными рисунками на полях тетрадей. “Вы что, срослись?” — ворчала учительница, но даже она не решалась разлучить неразлучную парочку.