Впечатление и запечатление

– Серый, я дома! Не получив ровно никакой ответной реакции, Олег немного насторожился. Не сказать, что Серёжа прибегал, виляя хвостиком, с тапочками в зубах, но обычно выглядывал посмотреть, не принес ли Олег чего хорошего (как то: сырок, булочку, вражескую голову), или хотя бы кричал: «Привет!». Даже из туалета. Уходить Серёжа не собирался, сидеть за компом в наушниках привычки не имел, вода в ванной не шумела, поэтому Олег, сбросив кроссовки, слегка настороженно отправился обыскивать комнаты. Пусто. На столе в спальне сиротливо тосковал не то уснувший, не то выключенный ноут. Олег почесал в затылке. – Пссст! Олег вздрогнул. – Да ну тебя, Серый, напугал! – возмутился он. – Тссс! – прошипел невидимый Сережа. – Я здесь. – А почему шепотом? – поинтересовался Олег, но голос послушно понизил. Он определил, что звук идет из другой половины комнаты, обошел огромную фиолетовую кровать и наконец заметил Серёжу, втиснувшегося в узкое пространство сбоку от тумбочки. Серёжа лежал, свернувшись клубком, в лисьем облике. Они с Олегом долго строили теории, как вышло, что со звериной пастью получается внятно разговаривать, но в итоге свалили все на оборотническую магию и выкинули из головы. Так вот, Серёжа лежал, свернувшись клубком, в лисьем облике, и глаза у него были… Ну прям как у того упоротого лиса на стуле с древнего мема. – Ты чего выпучился? – озадаченно спросил Олег. – Ничего я не выпучился, – шепотом огрызнулся Серёжа. – Выпучился, выпучился. Как будто тебе градусник под хвост сунули. Серёжа смерил его уничтожающим взглядом и поджал хвост плотнее к себе. Из-под густой шерсти на секунду выглянуло… Вот теперь Олег удивился по-настоящему. – Ты чего это тут делаешь? – с недоумением спросил он. И Серёжа рассказал. *** – Прииивет блохастым! – радостно объявил Птица, оглядывая комнату с таким деловитым видом, будто прикидывал, что бы спереть. А он мог. Ничего серьезного, конечно, но блестяшки были сильнее его, и где-то раз в полгода Игорь приходил в гордом одиночестве с выражением сдержанного испанского стыда на хмурой физиономии и коробочкой «запрещенки». Он и сейчас маячил за Птицыной спиной с чем-то в руках, но с чем именно видно пока не было. – Привет клещастым, – рассеянно парировал Серёжа, вглядываясь в экран: перед тем, как нагрянули гости, в код закралась то ли коварная лишняя скобка, то ли точка. – Мы с Игорем идем в кино, а потом в ресторан, – похвастался Птица, изящно пропустив мимо ушей нелестный эпитет. – Приятного отдыха, – буркнул Серёжа. Он немножко – совсем немножко, на чистом автомате – позавидовал. Олег мог бы отвести его хоть в десяток кино и ресторанов, но Серёжа предпочитал смотреть фильмы на огромном телике в гостиной и есть домашние ужины или доставку. Нет, надо все-таки сходить вместе в кино. И в ресторан, да. – О, спасибо, – судя по молниеносному движению на периферии зрения Птица все-таки что-то стырил. – Но чтоб мы приятно отдохнули, ты должен присмотреть за детьми. *** – Я не знал, что у Игоря и Птицы есть дети, – ошарашенно проговорил Олег. – Так и я тоже! – страшным шепотом поддакнул Серёжа. *** – Какими еще детьми? – Серёжа бросил попытку выловить баг и отодвинулся от компьютера. – Племянничками твоими! Побудешь на вечер добрым чудаковатым дядюшкой, а? Птица жестом подозвал Игоря, и тот шагнул вперед. В руках он держал… – Это нам? – Серёжа совсем смешался. – Спасибо. У нас есть, но давайте. Олег омлет сделает. В руках Игорь держал лоток с полудюжиной яиц. Птица посмотрел на Серёжу, как фруктовый салат на вегана, и постучал себя когтем по виску. – Это твои племянники, дубина. Если Олег из них сделает омлет, я из вас обоих сделаю шашлык. *** – Ага, – сказал Олег и снова почесал в затылке. – Так ты их высидеть решил? – Я их грею, – насупился Серёжа. – Птица припер их в обычном картонном лотке. Они, наверное, замерзли. – Какой ты у меня заботливый, – не очень искренне умилился Олег. – Но… э… ты уверен, что это реально птичьи… в плане, Птицыны яйца? Вдруг он прикольнуться решил? – Именно, что нет, поэтому я жду тебя. Ты же хорошо готовишь, можешь сообразить, простые это яйца или… ну… – Золотые, – пробормотал Олег и аккуратно добыл из-под Сережиной шерсти яйцо. Оно было увесистое, теплое и выглядело совсем как куриное. Чистенькое, светло-коричневое, сулящее большой яркий желток. Единственное, что Олег мог разобрать наверняка, – это то, что яичница получилась бы отменная. При условии, конечно, что внутри нет птенца. Но Серёжа смотрел с надеждой, и Олег, сделав умную физиономию, полез в интернет. Через полчаса и один собранный на коленке овоскоп он с уверенностью определил, что яичница им не светит: внутри явственно свернулся птенец (правда, не понятно, какого вида) и, если верить картинкам, до вылупливания осталось всего ничего. Что ж, кто-то да вылезет. А вылезет, там и видно будет. *** За окнами стемнело. Птица прислал сообщение, что они немного задерживаются, и Олег немедленно заподозрил, что кино-ресторанный период может растянуться до утра. Птица не производил впечатление ответственного родителя. Кукушка какая-то, честное слово. Зато Серёжа лежал на яйцах с самоотверженностью профессиональной наседки. Олег предлагал просто сложить их в корзинку и укутать потеплее или перестраховаться и заказать инкубатор, но без толку: недописанный код был прочно забыт – Серёжа отлучался только в уборную, а еду Олег таскал в спальню. Надо Птице счет предъявить за услуги няньки, а то совсем обнаглел! К ночи легкомысленная парочка так и не явилась. Олег, дождавшись, пока Серёжа задремлет, прилег на край кровати и быстро уснул. *** – Олег… Олег! ОЛЕГ! Серёжа звал его настойчиво и громко, но по-прежнему шепотом. – Ммм? – Олег сел столбиком и лишь потом продрал глаза. Судя по пробивающемуся в щель между шторами тусклому свету и ощущению, что в глаза пол Сирийской пустыни засыпали, едва-едва наступило утро. – Кажется, они вылупились, – жалобно сказал Серёжа. – Я чувствую, как они шевелятся, но боюсь посмотреть. А вдруг там крохотные птицегромики в кепочках ползают? Я ж с ума сойду. Птицегромики в кепочках? М-да. Похоже, кое-кто тоже сильно не выспался. Олег мотнул головой, стряхивая сонную паутину. – Давай я тебя подниму, а ты не смотри, – предложил он. Так и сделали. Олег поднял Серёжу, как большую мохнатую баранку, и переложил на кровать (тот старательно отворачивался и даже морду лапой прикрыл для верности), а потом доблестно взглянул на смятую, усыпанную скорлупками подстилку. – Ну? – поторопил Серёжа. – Кто там? – Определенно птенцы, – объявил Олег. Серёжа вздохнул с облегчением и заглянул через край кровати, превратившись в движении. – Да, – констатировал он, – птенцы. И совершенно точно не цыплята. Больше всего «племяннички» походили на воронят. Единственно, воронята, насколько знал Олег, сидят в гнезде голые и орут, а эти, обсохнув, встопорщились густым черным пушком и через пару часов уже вполне бодро ковыляли за Серёжей по квартире гуськом, словно утиный выводок. – Ну все, – сказал Олег. – Они на тебя… это… заимпринтинговались. Теперь это твои дети. Серёжа выглядел не то ужаснувшимся, не то польщенным. *** Легкомысленная парочка ввалилась в квартиру ближе к обеду. Птица сиял, Игорева хмурая физиономия оставалась таковой по умолчанию, но вид у него был чуток обалдевший, что наверняка приравнивалось к сильной положительной эмоции. Серёжа сидел в кругу птенцов и прицельно забрасывал в широко раскрытые рты крохотные кусочки вареного желтка и сырой курицы, а Олег наблюдал и вслух рассуждал, можно ли это считать каннибализмом. – Господи, какая прелесть! – восхитился Птица. – Это мы должны так говорить! – упрекнул Олег. – Заходить к вам в гости два раза в год с дорогими подарками и хвалить племянников, а не их… высиживать и выкармливать. Птица отмахнулся. – Игорек человек занятой, – прощебетал он. – Я тоже. У меня Петербург недосоженный стоит, олигархи недобитые. А вы тут сидите, бездельники, и ничего не делаете. Будете приглядывать за племяшками. По выходным. Или чаще. Пока Олег с Серёжей подбирали отпавшие от такого неприкрытого нахальства челюсти, Птица присел и постучал когтем об пол. Шутки шутками, а Олег всерьез опасался, что птенцы, увидев Серёжу сразу после рождения, в самом деле начнут признавать исключительно его, но переживал он зря: сглотнув последние крошки обеда, детишки сбились в могучую кучку и очень маленьким, но решительным боевым порядком – эдакой пушистой римской «черепахой» – двинулись в сторону Птицы. Олег вмешался только еще один раз – притащил корзину, когда Игорь ничтоже сумняшеся вознамерился распихать родных кровиночек по карманам кожанки – а потом в квартире снова остались они с Серёжей вдвоем, и лишь рассыпанные по полу крошки напоминали о произошедшем. – Ну, – признался Серёжа вечером, – если честно, как-то пустовато сделалось. Вероятно, я не против приглядывать за племяшками по выходным. Или чаще. Олег промолчал. Он пытался сообразить, кого Птица станет приводить к ним через несколько лет. Стайку черных ворон? Ватагу подростков со скверным характером и тягой переть все, что не приколочено? Свору неведомых зверюшек? Впрочем ладно, кого-то да приведет. А как приведет, там и видно будет.

КОНЕЦ