Привычка

Утро Ханьгуан Цзюня начинается в пять. Утро Ханьгуан Цзюня начинается с аккуратного выпутывания из цепких объятий Вэй Ина. Утро Ханьгуан Цзюня начинается с подкладывания вместо себя небольшой подушки, в которую его муж сразу же вцепляется обеими конечностями. Утро Ханьгуан Цзюня начинается с медитации, прерывающейся каждые двадцать минут на то, чтобы вернуть Вэй Ину подушку, которую тот постоянно выкидывает и начинает шарить руками по постели и звать Лань Чжаня. Усянь может таким образом совершенно неаккуратно свалиться на пол, но при этом так и не проснуться. А вместо этого обнять свой же сапог и вновь сладко засопеть. Продолжается утро Ханьгуан Цзюня приготовлением завтрака. Пока он этим занят, Вэй Ин обязательно переворошит всю постель, несколько раз потеряет и снова найдёт подушку, возможно упадёт либо плотно запутается в одеяле. Но ни что из этого не заставит его пробудиться. Когда Ханьгуан Цзюнь вернётся в комнату с едой, то, учуяв сквозь сон приятный аромат специй, Вэй Ин, конечно, повозится на и так уже непригодном для спокойного сна ложе, но продолжит спать, пока его не начнут будить. Когда Ханьгуан Цзюнь подойдёт к постели, то несколько секунд уйдут у него на то, чтобы понять с какой стороны подобраться к мужу, успевшему свить непригодное для сна обычного человека гнездо. Когда Ханьгуан Цзюнь намечает план действий и приступает к нему, у постельной крепости и её создателя нет ни малейшего шанса перед ним. Спустя примерно полчаса Вэй Ин точно будет разбужен и усажен за стол, а постель приведена в порядок. После начнётся их обычный день, а Лань Чжань будет с нетерпением ждать следующего утра, чтобы вновь наблюдать за этой умиляющей привычкой Вэй Ина. *** Во время жизни на Луаньцзан обнимать Вэй Ину было нечего, но привычка никак не желала куда-то уходить. А потому каждый вечер приходилось расчищать пространство хотя бы на три чи. Но временами даже это не спасало некоторые вещи от повреждений. Множество раз Вэй Ин просыпался, держа в кулаке очередной лист бумаги, и обнаруживал вокруг десятки других измятых талисманов, а на руках мелкие ранки от прочих изобретений. Каждое такое утро он решал, что стоит расчищать вечерами больше места и хмыкал, что такими темпами в его жилище всё же поселится шаткое подобие порядка, но неизменно забывал об этом уже через несколько часов. И в итоге какие-то вещи вновь страдали.