Будет ласковый дождь

В Лондоне шел 1640 год. Улицы были запружены толпами, все собрались на площади около местной церкви. Вот-вот должно было произойти всем им знакомое и привычное событие. С началом весны революционные идеи в народе становились все более противоречивыми; мало кто был доволен правлением Карла Первого, особенно повышением налогов, а после попытки короля лишить Шотландию независимости парламент и вовсе отвернулся от него. Но мало с кем из простонародья можно было бы с интересом поговорить о политической ситуации в стране: большинство либо не интересовались политикой, либо несли полную ахинею, с полной уверенностью в правдимости их суждений. Большинство людей больше интересовали события, одно из которых в очередной раз происходило прямо сейчас на площади перед церковью. Так что Гэртон размышлял об этом в одиночестве, пока брел домой. В восемнадцать лет мальчик уже считался взрослым мужчиной и получил хорошее образование, он, в отличие от большинства своих сограждан, смотрел на столбы с уже сложенными под ними аккуратными стопочкачи дровами без энтузиазма, который присущ почти всем присутствующим. На этот раз на суд привели трех женщин (что было несколько иронично, поскольку, согласно их личной статистике, среди ведьм на самом деле было больше мужчин), что неудивительно, одной из них была взрослая дама лет тридцати с небольшим, которую молодой человек знал, женщину звали Кайла О'Халлис, также к столба тащили её юную дочь Эмберли. Обе женщины в действительности были ведьмами, что было удивительно, ибо Святая Инквизиция нечасто ловила настоящих "слуг Дьявола". Обе они держались гордо и смело, чего нельзя было сказать о белокурой девчушке рядом с ними, что дрожала с головы до ног. Алисия не обладала сверхъестественными способностями, а была всего лишь подругой Эмберли. Откуда Гэртону была известна такая информация...дорогой читатель можно попробовать догадаться. Однако молодой человек был мужчиной, а семья его считалась графской, поэтому никто и никогда не подумал бы о них ничего дурного. Гэртон все же остановился, не в силах пройти мимо, и, как и вся остальная восторженная толпа, уставился на разворачивающееся действо. Как всегда, люди аплодировали, когда главный священник, он же инквизитор, Сэмюэль Каллен со всеми своими духовными братьями и монахинями, проследовал к своему пьедесталу. Только стоявший подле пьедестала, среди равнодушных пасторов и монахов, молодой человек, немногим старше самого Гэртона, был бледен, как свежевыпавший снег, так что его лицо почти сливалось с цветом его светлых волос. Он был сыном главного священника. Сначала глава церкви произнес свои обычные фразы, а затем священник объявил трех ведьм. Женщину и двух девушек вывели перед толпой. Алисия дрожала от страха, а по ее лицу текли слезы. Эмберли шла без тени страха и высокомерно смотрела в глаза священнику, мать же её, Кайла стояла прямая и гордая. Ничего во взгляде женщины не дрогнуло, напротив, он был более чем уверенным. Инквизитор поднял руку, и люди тут же затихли. - Дорогие братья и сестры, сегодня Господь преподнес нам редкий дар. В канун Праздника Святой Пасхи мы имеем возможность избавиться от ведьм, слуг дьявола. Кайя О'Халлис, ты обвиняешься в темном колдовстве. На твоём счету дюжина смертей младенцев. Выдавая себя за знахарку и акушерку, ты вытаскивала из женщин мертвые тела их детей, забирая их жизни на благо Сатаны. Толпа потрясенно зашумела, а Кайя стояла безмолвная, как могила. Черноволосый девушка, стоявший рядом со священником, отвернулась, она не выглядела ни капельки нервной. Ведьма закричала. -Я не убивала этих младенцев! Они уже были мертвы, когда я извлекла их из чрева, чтобы спасти тех матерей. Я помогала им. Ропот в толпе усилился. Сэмюэль Каллен поднял руку, чтобы заставить всех замолчать. Священник не спешил отводить взгляд от ведьмы. - А как ты узнавала причину смерти, если, конечно, они были мертвы, и почему ты не оставила это на милость Господа? Кайя, как и все умелые ведьмы, была уверена в своих действиях. Она прекрасно знала и понимала, что поступает правильно. - Я знаю, что они были мертвы, потому что младенцы не двигались. И вы спрашиваете, почему я не предоставила судьбы этих женщин воле Божьей, прекрасно зная, что Господь не может предотвратить смерть, которая уже предопределена. Толпа стала еще тише. Никто не подозревал, что ведьма была хорошо обученные лекарем. Воцарилась смертельная тишина, и только слышалось щебетание птиц. Тон Сэмюэля был подобен яду. - Ложь в твоих словах только усугубляет твое положение на суде Господнем, ведьма. Твоя дочь будет следующей, если тебе так угодно. Эмберли, как и Кайя, ничуть не испугалась. Юная ведьма была вынуждена шагнуть к пьедесталу, не обращая внимания на взгляды толпы. Она смотрела на священника без малейшего страха и с видом, полным гордости. Сэмуэль смотрел на ведьму с тем же выражением отвращения и ненависти. Тон священника был холоден как лед, именно таким тоном он много раз допрашивал ведьм и выносил им приговоры. - Эмберли О'Халлис, как и твоя мать, ты обвиняешься в темном колдовстве. Согласно свидетельствам, ты также околдовывали мужчин до безумия, так что они полностью попадали под твоё демоническое влияние. Многие мужчины в толпе уже разглядывали юную ведьму. В свои шестнадцать лет Эмберли была настоящей красавицей: с высокими скулами, смуглым цветом лица. Ее фигура была стройной и изящной, тонкую талию подчеркивал корсет платья, а длинные чёрные, как смоль, волосы, спадавшие до поясницы, прекрасно контрастировали с глубокими изумрудно-зелеными миндалевидными глазами. - Я никого не околдовывала. Все, кто приходил ко мне, приходили по своей воле. Толпа снова зашумела, и еще больше мужчин заинтересовались ведьмой. Сэмюэль криво улыбнулся. Его голос стал язвительным. - По доброй воле, говоришь? А как насчет Ричарда Роббертса, конюха? Вы хотите сказать, что по доброй воле он отдал вам фамильные драгоценности? Эмберли продолжала смотреть на священника с ухмылкой. Ее голос был уверенным, самодовольный, под стать ему. - Он отдал мне все по собственной воле, я не применяла к нему магию, он был просто влюбленным дураком. В толпе несколько человек захихикали, глядя на лицо священника. Сэмюэль бросил на них грозный взгляд, и толпа тут же затихла. Взгляд священника вернулся к ведьме. В его глазах был все тот же отвратительный блеск. - Мужчина утверждает, что был околдован и никогда бы не оставил свою жену и детей. Если бы он так относился к женщинам, он бы делал это с другими и давно бы разорился, но он сделал это только ради тебя. Что говорит не в твою пользу, ведьма. Мы закончили с тобой. Ведите третью. Сэмуэль овернулся к третьей ведьме, которой было всего пятнадцать лет и которая все еще тряслась от страха. На лице Алисии отразился ужас, по щекам текли слезы, лицо было белым, как простыня, и она дрожала, дрожала всем телом. Некоторые старушки в толпе даже жалели девочку, но их жалость не простиралась до желания, чтобы хоть одна из ведьм осталась безнаказанной. Оглянувшись по сторонам, она заметила женщин с потемневшими от домашних хлопот руками, они прижимали к себе детей, проводили пальцами по их нательным крестам и кланялись пастору. Все верили в его обещания и умоляли о помощи: каждую ночь умирал скот, дети умирали в утробах матерей, а птицы, одичавшие, набрасывались на людей, подобно голодным волкам. Сэмуэль указал на Алисию, которая все еще дрожала и не могла вымолвить ни слова. - Алисия Эванс, вы молодая девушка, чей отец - хороший человек, но, похоже, ваша мать научила вас колдовству. Вас, как и двух стоящих здесь ведьм, тоже обвиняют в колдовстве. Что вы можете сказать? Алисия хотела что-то сказать, но слова застряли у нее в горле, и она замолчала. Ее губы дрожали. Кто-то из толпы крикнул, что она явно одержима дьяволом. Даже некоторые женщины кивали, а одна дошла до того, что плюнула под ноги молодой девушке. Сэмуэль подошел к ней. Священник улыбнулся и посмотрел на нее взглядом, который должен был казаться утешительным, но вместо этого заставлял дрожать. - Не бойся меня, дитя, я не причиню тебе вреда. Я здесь, чтобы дать тебе право на прощение. Расскажи нам, откуда ты знаешь колдовство и сколько тебе было лет, когда тебя начали учить. Алисия все еще дрожала как осиновый лист. Она умоляюще смотрела в толпу, желая, чтобы кто-нибудь пришел ей на помощь, но никто даже пальцем не пошевелил. В горле образовался комок, стало трудно глотать, а из глаз по щекам потекли слезы беспомощности. Она смотрела в землю, не обращая внимания на Сэмюэля, и дрожащим голосом начала говорить. Девушка уже поняла, что ее попытки доказать, что она не ведьма и никогда не умела и не пробовала колдовать, кроме попытки погадать однажды, когда ей было около тринадцати лет, потерпели полный провал, поэтому она решила солгать. - Я научилась колдовству у бабушки, мне было четыре года. Я не хотела, но она ругала и наказывала. Сэмюэль кивнул, он явно пытался притвориться, что жалеет девушку, но его глаза выдавали его. За маской благожелательного священника скрывался все тот же безжалостный инквизитор. Слова девушки лишь подтвердили его худшие подозрения. Сэмюэль посмотрел на нее сурово, но все в той же притворно доброй манере. - И почему же ты не сбежала от ее влияния? Почему ты продолжала жить с этой старой ведьмой и учиться таким запретным вещам? Алисия не знала, что на это ответить, она все еще смотрела в землю, и ее тело дрожало. Девушка явно лгала, но она не знала, что сказать следующим. Она все еще с надеждой оглядывалась по сторонам, отчаянно желая встретить сочувствующий или хотя бы не равнодушный взгляд. Но не увидела ни одного. Ее прекрасная бабушка умерла уже несколько лет назад, так что ей ничего не грозило за эту выдумку. - Я пыталась. Я бегала в церковь Святого Дунстана и рассказывала об этом, но монахини смеялись надо мной, думая, что это фантазии маленькой девочки, которая, за что-то обижена на свою бабушку. Люди в толпе снова заговорили, в основном сочувственно. Сэмюэль поднял руку вверх, чтобы все успокоились. Затем он снова посмотрел на девушку. -Значит, вы пытались обратиться к Богу, помолиться ему и попросить избавить вас от зла, которое вселилось в вашу бабушку? Алисия ответила не сразу, ее охватило чувство облегчения от того, что они поверили ее словам, и на лице появилась трепетная улыбка. - Да, я хожу в церковь Святого Дунстана каждое воскресенье и каждый день молюсь Господу и прошу его помочь мне с моей бабушкой и избавить меня от колдовства. Сэмуэль кивнул, притворившись задумчивым. Он отошел от девушки. Священник повернулся к толпе. Голос Сэмюэля был полон уверенности и превосходства. - Девушка явно лжет! Бог всемогущ, он никогда не оставляет свой народ и спасает его от зла! Вы понимаете?! И если бы молитва была искренней и шла от сердца, Господь обязательно бы ее услышал! Эта девушка лгала нам с самого начала! Она такая же ведьма, как и стоящие рядом с ней женщины! Это стало последней каплей. Алисия разрыдалась и умоляюще посмотрела на священника. Ее слова дрожали и прерывались рыданиями. - Нет, я не лгала, я не лгала. Я никогда не пользовалась колдовством! Я всю жизнь ходила в церковь, молилась с чистым сердцем! Я не ведьма, клянусь! Но голос девушки был заглушен шумом. Большинство зарычало в ответ. Их лица были полны ненависти. Один молодой человек сказал, что если она не ведьма, то почему живет с ней. Пожилая женщина заявила, что только молитвами Богу она может избавиться от дьявола. А другие кричали, что одним из главных признаков колдовства является дрожь. Толпа явно верила священнику больше, чем бедной дрожащей девушке, которая отчаянно боролась за свою жизнь. Сэмюэль поднял руку, чтобы успокоить толпу. -Хватит! Я услышал достаточно. Эти женщины виновны. Эти женщины, ведомые дьяволом, виновны в том, что под покровом ночи, в разгар греховных песнопений и колдовства, да еще с помощью злых духов, они приносят смерть младенцам и добрым людям. Их деяния заслуживают достойного наказания. По толпе пронесся ропот согласия. Все понимали, что вины нет, девушки обречены, но Алисия все еще истерично рыдала. Девушка, не обращая внимания ни на что вокруг, пыталась вытереть глаза от текущих слез, но эти действия только усиливали ее истерику. Сэмюэль снова поднял руку, обращая свое внимание на трех обреченных ведьм. Глаза священника сверкнули, когда он спокойно произнес. - Вы, твари, слуги дьявола, будете сожжены на костре. Мир будет счастлив, когда избавится от вас. Толпа снова зашумела, старухи осеняли крестом тела своих внуков, а мужчины с удовлетворением смотрели на происходящее. Молодая ведьма и её мать стояли вызывающе и гордо. Кайя по-прежнему держалась, как скала, но по ее бледному лицу было видно, что женщина напугана. Эмберли по-прежнему надменно смотрела на священника, и смелость этой молодой женщины была лишь внешней оболочкой, старательно мохраняемой маской, в ее глазах был тот же скрытый ужас, что и у всех. Алисия, всхлипывая, все еще еле держалась на пьедестале, не веря в свою обреченность. Сэмуэль посмотрел на трех ведьм взглядом, полным ненависти, на которую был способен только он. Священник повернулся к стражникам у двери. Казалось бы, вокруг царила полная тишина, если бы не жалкие рыдания девушки. - Ведите ведьм и приготовьте колья. Трое стражей вышли из дверей церкви и подошли к обреченным женщинам. Один из мужчин схватил Кайю за руки, которые были связаны сзади веревкой. Женщина даже не взглянула на них. Еще двое охранников подошли к Эмберли и Алисии. Девушка кричала и плакала, моля о пощаде, а юная ведьма, хоть и понимала, что это бесполезная затея слабо пыталась вырваться из их хватки, всё же, так называемый, инстинкт самосохранения не давал так просто драться в руки смерти. Эмберли не билась в истерике, но тоже дергалась изо всех сил и пыталась взять себя в руки, бледная как снег. В какой-то момент глаза юной ведьмы встретились с глазами Гэртона. Она сразу же узнала его, хотя многие продолжали принимать юношу за его брата-близнеца. - Помогите мне. Помоги мне, Паркер! Алисия тоже узнала его. - Пожалуйста, мистер Паркер! Мистер Паркер, скажите им, что я не ведьма. Умоляю вас, я сделаю все, что угодно, только скажите им, что я не ведьма! Они собираются сжечь меня! Голос девушки и ее вид были жалкими, но Гэртон стоял с бесстрастным выражением лица и не двигался. Юноша мог бы помочь им, но что толку? Вряд ли он сможет в одиночку справиться с целой толпой, когда все узнают, что он ведьма. Парень не был похож на свою семью, в большинстве случаев, конечно, он хотел помочь, чего стоило рискнуть жизнью ради спасения бедного невинного существа? Но его жизнь никогда не принадлежала ему. Только его семье. И если он умрет, вряд ли его родители смогут завести еще одну пару близнецов. Стражники вывели ведьм из церкви, истерические крики Алисии все еще не утихли, ее вели навстречу смерти, не надеясь на помощь. Пока их выводили, взгляд Эмберли скользнул к Гэртону. Молодая ведьма была бледна как труп, а ее изумрудные глаза стали еще темнее, когда стражники привязали ее к столбу. - Ты трус! Толпа все еще жадно смотрела на сцену и ждала костра. Их глаза жаждали крови. Только сын самого инквизитора выглядел так, словно вот-вот свалится в обморок от предстоящего действа. Сэмюэль повернулся к людям. Тон священника был таким же уверенным, как и прежде. - Зажигайте огонь! По этой команде стражники разожгли костер под столбами. Эмберли все еще смотрела на Гэртона сердитым и умоляющим взглядом. Юноша по-прежнему стоял на своем и не собирался ей помогать, и молодая ведьма чувствовала, что надежды на спасение нет. Прошло совсем немного времени, и пламя добралось до дров и начало жечь ведьм и невинную девчушку. Все три женщины горели в огне. Жар от огня был невыносимым, а дым наполнял все вокруг сильным удушливым запахом. Крики женщин были пронзительными и пронзительными, но через некоторое время стало слышно только потрескивание огня и радостные возгласы людей. Алисия с умоляющими глазами застыла на месте, ее лицо было покрыто пеплом. Но зеленые глаза юной ведьмы по-прежнему смотрели на Гэртона. Она чувствовала пламя на своей плоти, чувствовала, как огонь сжигает ее тело, но ее изумрудные глаза по-прежнему были устремлены на мужчину, в которого она, когда-то даже казалось, была влюблена. Пламя вспыхнуло, и тело девушки начало гореть, кожа на плечах и руках обуглилась, но ведьма продолжала смотреть на Гаэртона. Ее ноги уже были охвачены пламенем, и ей было трудно держать голову высоко. Ее глаза все еще горели на любимого мужчину. Молодая ведьма попыталась закричать, но ее голос был хриплым от дыма. Через несколько секунд огонь добрался до ее лица, волосы загорелись, и боль стала почти невыносимой. Эмберли пыталась отдышаться, но едва могла задыхаться. Она хотела позвать на помощь, но огонь забрал последний кислород и уничтожил все слова. Ведьма была мертва. Внезапно инквизитор оглянулся, и его глаза, видимо, случайно, метнулись в сторону Гэртона, где на несколько секунд застыли с подозрением. Молодой граф ничуть не стушевался от острого взгляда священника, лишь улыбнулся, наклонив голову вправо, как бы приглашая приглядеться получше. Казалось бы, старый дурак должен был заподозрить того, кто так странно ему улыбается, инквизитор был умным человеком, умным, но если и в его голове уже давно зародилась подозрения, подтверждения он бы им не нашёл. Гэртон вернулся домой. Если бы Эмили Бронте жила в то время и была знакома с этой семьей, она, возможно, написала бы другую историю.