Стиль твоей магии

Блум моргнула, чувствуя, как знакомый аромат роз и магнолий наполняет её лёгкие. Это был запах Алфеи, запах её "дома". Открыв глаза, она увидела знакомые стены своей комнаты, украшенные фотографиями подруг и сувенирами из их многочисленных приключений. Солнечный свет, проникая сквозь полупрозрачные занавески, создавал мягкое, уютное освещение. Она почувствовала под ногами паркетный пол, босые пальцы ощутили его прохладу. И всё же что-то было не так. Какое-то необъяснимое чувство тревоги закралось в её сердце. Она ожидала увидеть рядом с собой свою возлюбленную, ощутить её присутствие, даже её холодный, колючий взгляд казался сейчас желанным. — Айси? — тихо прошептала принцесса, надеясь, что это лишь странный сон. В тишине комнаты её голос прозвучал слишком громко, слишком одиноко. Эхо её собственного голоса отозвалось в ушах, подчеркивая её одиночество. Лицо Блум помрачнело, словно туча закрыла солнце. Она поняла, что Айси, видимо, не с ней. Надежда, едва успевшая расцвести в её сердце, тут же увяла, оставив лишь горькое послевкусие разочарования. Она почувствовала, как внутри неё что-то сжимается, как будто её лишили чего-то очень важного. Блум подошла к окну, всматриваясь в знакомый пейзаж двора Алфеи. Цветущие кусты роз, журчащий фонтан, играющие феи – всё было на своих местах. Но нигде не было видно ни следа Фрост. Она искала её силуэт, её необычную походку, её презрительный взгляд, но всё тщетно. Айси исчезла, словно растворилась в воздухе. В заброшенной кофейне, в это же время, ледышка осматривала своё прежнее убежище. Пыльные столы, некогда видевшие её злобные планы, разбитые стёкла, сквозь которые пробивался тусклый свет, паутина, оплетающая углы и потолок – всё здесь дышало забытым прошлым. Здесь она была королевой, здесь она плела интриги и мечтала о власти. Но теперь всё это казалось таким… пустым. Немного постояв в тишине, впитывая в себя атмосферу запустения, Фрост приняла решение. Её лицо оставалось непроницаемым, словно маска, скрывающая бурю эмоций. Без лишних слов, она направилась в заднюю часть кофейни, к "ванной". Ей нужно было смыть с себя всю эту пыль, всю эту странную энергию Пурпура, и все эти… чувства. Сердца обеих девушек в этот момент, казалось, были готовы разорваться. Блум чувствовала острую тоску по Айси, словно часть её самой оторвалась и исчезла в никуда. Эта тоска смешивалась с робкой надеждой на то, что их пути ещё пересекутся, что это не конец, а лишь временная разлука. В её голове крутились воспоминания о тех моментах, когда между ними вспыхивала искра, когда они могли быть… чем-то большим. Она не могла понять, почему они оказались порознь. Неужели Пурпур ошибся? Или, что ещё хуже, это была его намеренная игра, чтобы снова разлучить их и заставить страдать? Айси же, несмотря на свою внешнюю стойкость и непроницаемое выражение лица, испытывала не меньшее смятение. Она старалась гнать от себя все мысли о Блум, о её тепле, о её доверии. Она твердила себе, что это всё – слабость, что ей не нужны никакие привязанности, что она должна оставаться сильной и независимой. Но в глубине души она знала, что это неправда, что она лжёт самой себе. Она чувствовала, как что-то изменилось внутри неё, как что-то сломалось и треснуло, и это пугало её больше всего. Холодная вода, обрушившаяся на её тело, не могла смыть с неё этот новый, непонятный груз. Каждая капля, казалось, напоминала ей о Блум, о её взгляде, о её прикосновениях. Стоя под душем, она чувствовала себя как никогда уязвимой, словно обнажённой перед всем миром. И эта уязвимость была связана с Блум, с феей, которая, как она думала, должна была быть её врагом, а стала… чем? На этот вопрос Айси пока не могла найти ответ, и это мучило её больше всего.

***

Стелла, всегда остро чувствующая магические колебания, внезапно ощутила знакомый, но давно забытый энергетический всплеск. Её брови взлетели вверх от удивления. Эта энергия… это была энергия Блум! Но какая-то другая, более зрелая, более насыщенная. — Флора, ты это чувствуешь? — воскликнула Стелла, отрываясь от зеркала, перед которым наносила последние штрихи макияжа. Флора, сидящая за столом и ухаживающая за своим любимым цветком, тоже почувствовала прилив знакомой энергии. Её глаза расширились от изумления. — Да, Стелла! Это Блум! — ответила Флора, откладывая лейку в сторону. Не сговариваясь, обе девушки выбежали из комнаты, инстинктивно направляясь в сторону комнаты Блум. В этот самый момент, Блум, обуреваемая противоречивыми чувствами и тоской по Айси, выбежала из своей комнаты, громко выкрикивая имена подруг: — Стелла! Флора! Девочки! В коридоре она столкнулась с ними нос к носу. Модницы, увидев свою подругу, блуждающую по коридору с потерянным видом, не сдержали радостного визга. — Блум! Ты вернулась! — закричала Стелла, бросаясь к ней с объятиями. — Мы так волновались! — подхватила Флора, присоединяясь к объятиям. Визг и шум привлекли внимание других фей Винкс. Из соседних комнат выбежали Муза, Текна и Лейла, их лица светились от радости. — Энергетический сигнал подтвержден. Это действительно Блум, — констатировала Текна, сверяясь с показаниями своего технологического браслета. — Мы думали, ты пропала навсегда! — воскликнула Лейла, заключая её в крепкие объятия. Феи окружили Питерс плотным кольцом, радуясь её возвращению. Но в их голосах звучало и любопытство. — Как ты вообще оказалась на Пурпуре? — спросила Стелла, отстраняясь от Блум и оглядывая её с ног до головы. — И… почему вдвоем? Вопрос Стеллы повис в воздухе, заставив Блум почувствовать неловкость. Она знала, что рано или поздно ей придётся рассказать подругам о том, что произошло, но сейчас, когда она так сильно скучала по Айси, ей было трудно подобрать слова. Красноволосая, собравшись с духом, постаралась придать своему голосу как можно больше невинности и удивления. — Я и сама не понимаю, как так вышло, — пожала она плечами, стараясь не смотреть подругам в глаза. — Помню только, что оказалась рядом с Айси, и нас затянуло в какой-то портал. А потом мы уже были на Пурпуре. Она старалась говорить как можно более спокойно и уверенно, чтобы не вызвать лишних подозрений. Подруги, казалось, поверили её словам. — Ладно, рассказывай всё по порядку, — махнула рукой Стелла, ярко улыбаясь. — Пойдёмте в мою комнату, там удобнее. Винкс, подхватив Блум под руки, направились в просторную и роскошную комнату блондинки. Там, усевшись на мягкий диван, они окружили главную плотным кольцом, готовые выслушать её рассказ. В течение следующих нескольких часов Блум рассказывала подругам о своём пребывании на Пурпуре, опуская, конечно, самые пикантные и личные моменты, связанные с Айси. Она рассказала о странной энергии, царящей на Пурпуре, о пустой сфере, которая должна была показать будущее, о встрече с Пурпуром и о том, как они вместе пытались найти способ вернуться домой. Девочки внимательно слушали её, задавая вопросы и выражая сочувствие.

***

Когда вечер подошёл к концу, феи начали расходиться по своим комнатам, уставшие от переживаний и долгих разговоров. Остались только Блум и Стелла. Францесс, всегда отличавшаяся своей проницательностью и умением видеть людей насквозь, знала, что Блум что-то недоговаривает. Она замечала, как её подруга краснела, когда речь заходила об Айси, как её глаза загорались каким-то странным огнём. Стелла помнила, как Блум ещё несколько месяцев назад признавалась ей, что испытывает к Айси какие-то странные, противоречивые чувства. Дождавшись, пока остальные уйдут, Стелла повернулась к Блум с лукавой улыбкой. — Ну что, — спросила она, не стесняясь в выражениях. — Как там дела у вас с ледяной королевой? Прогресс есть? Или всё ещё дерётесь, как кошка с собакой? — Да что ты такое говоришь! — воскликнула красноволосая, отворачиваясь и пряча взгляд. Но принцесса Солярии не собиралась отступать. Зная свою подругу как облупленную, она понимала, что за этим нервным смехом скрывается целая буря эмоций. После недолгих уговоров и настойчивых расспросов, Блум наконец сдалась и начала свой рассказ. Она призналась, что, оказавшись на Пурпуре, её чувства к Айси вспыхнули с новой силой. Она буквально сходила с ума от любви к ледяной ведьме, но боялась признаться в этом, опасаясь быть отвергнутой. Затем она рассказала о ссоре, которая произошла между ними, о взаимных обвинениях и обидах. Она призналась, что мучила Айси своими намёками и флиртом, надеясь вызвать у неё хоть какую-то реакцию. Но Фрост оставалась холодной и неприступной, словно ледяная глыба. Это молчание ранило Блум ещё больше, заставляя её страдать и сомневаться в себе. А потом… она начала рассказывать о том, что произошло в "местной" библиотеке. — И вот, представляешь, — начала Блум, понизив голос до шёпота, — мы оказались в этой библиотеке, искали информацию о том, как вернуться домой. И там… там произошёл какой-то взрыв эмоций. Я не знаю, как это объяснить… Она замялась, покраснев до кончиков ушей. Стелла с нетерпением ждала продолжения, её глаза горели от любопытства. — В общем, Айси… она довела меня до оргазма на кресле, — выпалила Питерс, закрыв лицо руками от стыда. В этот момент Стелла издала оглушительный визг, подпрыгнув на диване от изумления. — Что?! Не может быть! — закричала она, не веря своим ушам. Блум тут же подскочила к ней и закрыла ей рот рукой, боясь, что их услышат другие феи. — Тссс! Тихо ты! — прошипела фея, оглядываясь по сторонам. — Не ори так! Францесс, освободившись от руки Блум, судорожно смеялась, не в силах поверить в слова своей лучшей подруги. — Ох, Блум, ты меня убиваешь! — выдавила блондинка сквозь смех. — Я не могу поверить, что это произошло на самом деле! Моя лучшая подруга и ледяная королева… в библиотеке… на кресле… Ох, это просто невероятно!

***

Придя в себя после приступа смеха, Стелла уселась поудобнее и с нетерпением ждала продолжения истории. Блум, покраснев, как маков цвет, продолжила свой рассказ. Она рассказала, что после инцидента в библиотеке они снова поссорились, причём на этот раз очень сильно. Эмоции захлестнули их обеих, и они наговорили друг другу много обидных слов. Принцесса Домино рассказала девушке о таинственном сердце, которое они обнаружили. Она поведала о том, как сердце сначала не поддавалось никакому контакту, а затем и вовсе победило дракона Блум, отчего ей потом было очень плохо. Собравшись с духом, Питерс призналась, что в порыве отчаяния призналась Айси в любви. Реакция ведьмы была, мягко говоря, неожиданной. Айси чуть не вырвало от этих слов, и она тут же попыталась замять эту тему. Блум было очень обидно, но она понимала, что Фрост просто не готова к таким признаниям. Затем она вскользь упомянула о странном феномене, который начал происходить с Айси. У ведьмы стала проявляться водная энергия, что было совершенно нехарактерно для повелительницы льда. Блум не стала вдаваться в подробности, лишь упомянув, что в Айси теперь есть и вода, а не только лёд. И вот, наконец, сердце начало им открываться. Они смогли поговорить с ним и узнать много интересного о своей судьбе. Самым неожиданным откровением стало то, что ледяная-водяная узнала, что те чувства, которые она ощущала к Блум, оказались любовью. Более того, сердце заявило, что они с Питерс – соулмейты, предназначенные друг другу судьбой. Блум, немного смутившись, призналась, что пропустила много всего, но в общих чертах рассказала о том, как они, наконец, смогли выбраться с Пурпура и вернуться домой. И тут принцесса Яркого Солнца не выдержала. Со слезами на глазах, которые одновременно были слезами сочувствия и смеха, она крепко обняла Блум, прижав её к себе так сильно, словно боялась, что та снова исчезнет. — Боже мой, Блум, — выдохнула Стелла, — у меня голова сейчас лопнет от всего этого. Её голос дрожал от переполнявших её эмоций. Она отстранилась от Блум, заглядывая ей в глаза, полные слёз и боли. — Мне неважно, что там у тебя происходит, — прошептала она, нежно касаясь щеки Питерс. — Главное, что ты цела и уже здесь. Мы так волновались, места себе не находили. Я думала, что больше никогда тебя не увижу. В ответ Блум зарыдала, её плечи затряслись от беззвучных рыданий. Она чувствовала себя опустошённой, словно из неё выжали все соки. — Я… я должна буду игнорировать Айси, — сквозь слёзы проговорила она, запинаясь на каждом слове. — Я должна избегать её… Чтобы помучить её в ответ. На Пурпуре я потратила на неё столько нервов, сколько возможно. Она вымотала меня до последней капли. Красноволосая опустила голову, пряча лицо в ладонях. Ей было стыдно за свои слова, за свои намерения. Но в то же время она чувствовала злость и обиду на Айси, которая причинила ей столько боли. Стелла отстранилась от Блум и посмотрела ей прямо в глаза. — Ты серьёзно? — спросила она, приподняв бровь и скрестив руки на груди. В её голосе слышались нотки удивления и недоверия. Питерс кивнула, не поднимая головы и утирая слёзы тыльной стороной ладони. — Но… это так неправильно, — прошептала она, словно оправдываясь. — Она будет страдать… ведь она точно привязалась ко мне. Я видела это. Я чувствовала это. И мне от этого ещё больнее. Стелла вздохнула. Иногда Блум была такой наивной и глупой, такой доверчивой и мягкосердечной. Она всегда видела в людях только хорошее, даже если они этого не заслуживали. — Ну, ты и дурочка, — сказала она, покачав головой и закатив глаза. — Она сама к тебе обращалась как к собаке, таскала тебя за собой, использовала в своих целях, а ты тут плачешь и переживаешь о ней. Она заслужила это, Блум. Заслужила. Дай ей прочувствовать то, что чувствовала ты. Покажи ей, что ты не игрушка, а сильная и независимая фея, которая умеет за себя постоять. Стелла обняла Блум за плечи и ласково погладила её по волосам, стараясь успокоить и поддержать. — Ты справишься, — сказала она, глядя Питерс в глаза. — Я знаю, что ты сильная. Ты всегда была сильной. И я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя, чтобы ни случилось.

***

Спустя час, после долгого разговора со Стеллой, Блум чувствовала себя немного лучше. Она приняла тёплый душ, чтобы смыть с себя всю усталость и негативные эмоции, и слегка перекусила, чтобы хоть немного восполнить силы. Затем, облачившись в свою любимую пижаму с дракончиками, она уединилась в комнате, решив выплеснуть все свои переживания на бумагу. Питерс достала свой личный дневник, старый и потрепанный, но такой родной и близкий. Она открыла его на чистой странице и, глубоко вздохнув, начала писать, изливая душу на бумагу. Она подробно описывала все события, произошедшие с ней на Пурпуре, не утаивая ни одной детали. Когда она дошла до момента, когда Пурпур начал пожирать её дракона, Блум почувствовала, как по её телу пробежала дрожь. Она снова переживала тот ужас и бессилие, которые тогда испытывала. Она писала о том, как её дракон, её верный друг и защитник, слабел с каждой секундой, как она чувствовала, что теряет часть себя. Внезапно раздался стук в дверь. Блум вздрогнула от неожиданности и выдернула наушники из ушей, в которых тихо играла успокаивающая музыка. Сердце бешено заколотилось в груди. Она испуганно захлопнула дневник, словно совершала что-то запретное, и быстро спрятала его под подушку. — Кто там? — немного дрожащим голосом спросила Блум. — Это я, Фарагонда, — раздался мягкий и успокаивающий голос. Блум выдохнула с облегчением. — Войдите, — произнесла она, стараясь придать своему голосу как можно больше спокойствия и уверенности. Дверь медленно отворилась, и в комнату вошла директор Алфеи. Она выглядела обеспокоенной, но в то же время в её глазах читалось сочувствие. Она мягко улыбнулась фее, стараясь её подбодрить. — Блум, — начала Фарагонда, — мне необходимо с тобой поговорить. Это касается событий на Пурпуре. Красноволосая почувствовала, как волна тепла разливается по всему телу. Она искренне любила эту добрую и мудрую старушку, которая всегда была для неё не только директором школы, но и любящей наставницей и другом. Блум широко улыбнулась и бросилась к даме, заключая её в крепкие объятия. — Фарагонда! — воскликнула она, прижимаясь к ней. — Как я рада вас видеть! Я так соскучилась! Директор ответила на объятия, ласково поглаживая Дракона по волосам. — Я тоже рада тебя видеть, Блум, — произнесла она мягким голосом. — Мы все очень переживали за тебя. Они отстранились друг от друга, и Фарагонда, окинув взглядом комнату, предложила: — Присядем? Питерс кивнула и провела Фарагонду к своей кровати, застеленной мягким и уютным покрывалом с изображением драконов. Они обе уселись на кровать, и Фарагонда, внимательно посмотрев на Блум, начала разговор. — Блум, я понимаю, что тебе сейчас тяжело и ты устала, — начала Фарагонда, — Но я должна узнать все подробности о том, что произошло на Пурпуре. Это очень важно для безопасности Алфеи и всего Магикса. Блум вздохнула и опустила взгляд. Она знала, что ей придется рассказать Фарагонде правду, но как объяснить ей все то, что произошло между ней и Айси? Как рассказать о своих чувствах, о своих сомнениях, о той странной связи, которая возникла между ними на Пурпуре? — Я расскажу вам все, Фарагонда, — сказала Блум, — Но это очень долгая и сложная история. Фарагонда кивнула, давая Блум понять, что готова выслушать её. Блум начала свой рассказ, тщательно избегая упоминаний о своих личных чувствах к Айси. Она рассказывала о странной энергии, царящей на Пурпуре, о сердце, о трудностях, с которыми они столкнулись, пытаясь найти способ вернуться домой. Она старалась говорить лишь о том, как они с Айси, несмотря на свою вражду, были вынуждены найти общий язык, чтобы выжить и выбраться из этого проклятого места. — Нам пришлось работать вместе, Фарагонда, — говорила Блум, — Иначе мы бы никогда не выбрались с этой планеты. Мы должны были доверять друг другу, помогать друг другу. Это было непросто, учитывая нашу историю, но мы сделали это. Фарагонда внимательно слушала Блум, не перебивая её. Она видела, что феечка что-то недоговаривает, что она скрывает какие-то важные детали. Но она решила не давить на неё, понимая, что Блум должна сама решить, чем поделиться с ней. — Я понимаю, — сказала Фарагонда, — Вы обе прошли через очень трудное испытание. Но я уверена, что вы стали сильнее и мудрее после всего этого. Она сделала паузу, словно собираясь с мыслями. — Дорогая, Айси — одна из Трикс и что она всегда была нашим врагом, — продолжила Фарагонда, — Но я верю в то, что даже в самом темном сердце есть частичка добра. Я надеюсь, что то, что произошло на Пурпуре, хоть немного изменило Айси и что она больше не будет представлять угрозу для Магикса. Блум молчала, не зная, что ответить. Она сама не знала, что думать об Айси и о том, что ждет их в будущем. Но она точно знала одно: Пурпур изменил их обеих навсегда.

***

Фарагонда пробыла в комнате феи около пятнадцати минут. В конце концов, директор поднялась с кровати, поблагодарила Блум за откровенность и, попрощавшись, покинула комнату. Питерс проводила её взглядом до самой двери, чувствуя, как тяжелый груз вины давит на её плечи. После Блум почувствовала себя еще хуже, чем прежде прихода. Она понимала, что не смогла рассказать правду даже своей любимой наставнице, ведь феям не место рядом с ведьмами. Это было против всех правил и устоев волшебного мира. Она грустно посмотрела на свой закрытый дневник, который лежал на тумбочке рядом с кроватью. Ей очень хотелось рассказать это все другим, не только Стелле и бумажке. Но она понимала, что не может себе этого позволить. Эти мысли и чувства должны остаться только между ней и дневником, подальше от чужих глаз и ушей. Красноволосая взяла дневник и положила его в свой рюкзак, запихнув его на самое дно, словно пытаясь спрятать от самой себя. Затем она подошла к кровати и плюхнулась на нее, доставая из кармана телефон. Выключив свет в комнате, девушка погрузилась в темноту, освещаемую лишь тусклым светом экрана телефона. Ей очень хотелось написать Айси смску, просто узнать, как она, сказать, что скучает, услышать её голос. Ей сейчас, как никогда, нужна была поддержка и понимание, нужны были эмоции и объятия Айси, своей любимой ведьмы. Хоть та и не признает этого до конца, но Блум знала, что это так. Она открыла чат с Фрост, долго смотрела на него, набирая и стирая сообщения. Она не знала, что написать, как начать разговор. В конце концов, она просто закрыла чат, не отправив ни единого слова. Это убивало её, разрывало изнутри, но она понимала, что сейчас это было невозможно. Чтобы хоть как-то отвлечься от грустных мыслей, Блум начала листать ленту местных новостей. В её отсутствие в Магиксе ничего особо не произошло, кроме того, что Дарси и Сторми разнесли какой-то ларек с волшебными зельями. Блум невольно улыбнулась, вспомнив о своих подругах и о том, как им, наверное, сейчас хорошо вместе с Айси. В конце концов, она закрыла глаза и попыталась заснуть. Но сон не приходил. Сердце болело от тоски и одиночества, от невозможности быть рядом с тем, кого она так сильно любила. В конце концов, она заснула с засохшими слезами на щеках, уставшая и измученная, но так и не нашедшая утешения в объятиях Морфея.

***

В полуразрушенном, давно заброшенном кафе, вдали от любопытных глаз жителей Магикса, царила атмосфера безудержного веселья. Тусклый свет, пробивающийся сквозь заколоченные окна, освещал лица собравшихся ведьм, которых насчитывалось около пятнадцати-двадцати человек. Помещение было украшено паутиной, свисающей с потолка, и горящими чёрными свечами, расставленными по всему периметру. В воздухе витал густой запах алкоголя, дешёвого парфюма и терпких трав. По случаю возвращения Фрост с Пурпура была устроена шумная вечеринка. Дарси и Сторми, переполненные радостью, не отходили от своей сестры ни на шаг, стараясь окружить её вниманием и заботой. Остальные ведьмы, не испытывая к Айси особых чувств, тем не менее, искренне радовались её возвращению, ведь что за вечеринка втроём? Из старого, скрипучего проигрывателя лилась громкая, ритмичная музыка, под которую ведьмы танцевали и выкрикивали похабные шутки. Некоторые из них, захмелев от выпитого вина, вели себя особенно развязно, приставая друг к другу и отпуская сальные комплименты. В центре внимания, конечно же, была Айси. Она сидела на старом, продавленном диване, окружённая своими сёстрами и несколькими особенно назойливыми ведьмами. В руках она держала бокал с вином, из которого время от времени делала глоток, стараясь казаться расслабленной и непринуждённой. — Ну что, Айси, рассказывай, как там было на этом вашем Пурпуре? — спросила Дарси, кокетливо придвигаясь ближе к сестре. — Наверное, было ужасно скучно без нас? — Скучно - это мягко сказано, — ответила Фрост, скривившись. — Хуже места я в своей жизни не видела. — И что, правда пришлось всё это время торчать на одной территории с этой феей-выскочкой? — поинтересовалась Сторми, закатив глаза. — Ужас какой! — Да уж, — подтвердила Айси. — Это было настоящим испытанием для моей психики. Я чуть не сошла с ума от её глупости и наивности. Она сделала глоток вина, стараясь скрыть внутреннее смятение. На самом деле, ей было совсем не стрёмно, что провела столько времени на треклятом Пурпуре вместе с феей. Напротив, в её душе поселилась странная тоска и неясное чувство вины. Но она не могла признаться в этом своим сёстрам, ведь это было бы равносильно предательству. — И что, совсем не было ничего интересного? — продолжала допытываться эмпат, которая, конечно, догадывалась обо всем, но не стала думать об этом. — Неужели эта фея ни разу не попыталась тебя соблазнить? Айси фыркнула и закатила глаза. — Да брось, Дарси, — ответила она. — Ты же знаешь, что я не интересуюсь феями. Да и вообще, у меня не было времени на всякие глупости. Нужно было думать, как выбраться из этого дерьмового, дерьмового места. Но её постоянно душило чувство, что ей приходится врать, что она не может быть до конца честной со своими сёстрами. Ведь они бы никогда не поняли её чувств к Блум, не смогли бы принять то, что между ними произошло на Пурпуре. — Ну ладно, ладно, — сказала Дарси, отступая. — Не будем тебя мучить. Лучше расскажи, какие планы на будущее? Кого будем наказывать на этот раз? Айси на мгновение задумалась, а затем с хищной улыбкой ответила: — У нас есть ещё время, чтобы подумать об этом. А пока давайте просто наслаждаться вечером и радоваться тому, что мы снова вместе. Она подняла свой бокал, призывая остальных ведьм к тосту. — За нас, Трикс! — воскликнула она. Ведьмы радостно подхватили тост, поднимая свои бокалы и выпивая до дна. Вечеринка продолжалась, набирая обороты, но в душе Айси оставалась пустота и тоска, которые ничто не могло заполнить. Она знала, что даже в окружении своих сестёр и друзей она всегда будет одна, пока не сможет признаться себе и окружающим в своих истинных чувствах.

***

В самой дальней комнате заброшенного кафе, царила особенно развратная атмосфера. Пятеро ведьм, изрядно захмелевших от выпитого, были в самом разгаре своих грязных утех. По углам раздавались приглушенные стоны, похотливые смешки и пьяные бормотания. Айси, стараясь абстрагироваться от происходящего вокруг, сидела на кровати, потягивая остатки вина из бокала. Она наблюдала за происходящим с равнодушной ухмылкой, полагая, что это всего лишь мимолетное развлечение. Ей было всё равно, что происходит вокруг, она лишь хотела отвлечься от тоски и пустоты, которые терзали её душу. Внезапно одна из ведьм, которую звали Рейчел (хотя Фрост не была в этом уверена), перешла все границы. Перебравшая с алкоголем, она начала настойчиво лезть к беловолосой под юбку, отпуская комплименты и похотливые взгляды. Айси сначала ухмылялась её наглому поведению, рассчитывая, что это закончится через пару минут и от неё отвяжутся. Она привыкла к подобному вниманию, но сегодня оно вызывало лишь раздражение. Однако, когда Рейчел, осмелев, прильнула к губам Айси, пытаясь её поцеловать, внутри последней что-то сломалось. Неожиданно для самой себя, она почувствовала волну отвращения и злости, захлестнувшую её с головой. Это было не то, чего она хотела. Это было мерзко и отвратительно. — Да что ты себе позволяешь?! — заорала Айси, оттолкнув от себя Рейчел с такой силой, что та чуть не упала. Не успев опомниться, она влепила Рейчел оглушительную пощечину, от которой та отлетела к стене. — Да как ты смеешь?! — взвизгнула Рейчел, хватаясь за покрасневшую щеку. В её глазах застыла смесь обиды и злости. Остальные ведьмы, оторвавшись от своих занятий, удивленно уставились на разъяренных девушек, не понимая, что происходит. — Вон отсюда! — закричала Айси, сверкая глазами. — Все вон! Не хочу вас видеть! Перепуганные ведьмы, не желая связываться с такой королевой Трикс, поспешно выскочили из комнаты, оставив её в одиночестве. Последней ушла Рейчел, бросив на Айси полный ненависти взгляд. Оставшись одна, Фрост почувствовала, как её тело начинает дрожать. Она скрутилась на кровати в позу эмбриона, обхватила себя руками и стала прерывисто дышать, пытаясь успокоиться. Но ничего не помогало. В голове всплывали воспоминания о Пурпуре, о Блум, о её нежных прикосновениях и ласковых словах. В тот самый момент в комнату вошла Дарси. Она уже заметила бегущих, как от огня, ведьм, вылетавших из комнаты с перекошенными от страха лицами. Дарси, конечно, насторожилась. Что могло так напугать этих прожжённых жизнью ведьм? Фрост, увидев сестру, отвернулась к стене, не желая смотреть ей в глаза. Она чувствовала себя слабой и уязвимой, и ей не хотелось, чтобы кто-то видел её в таком состоянии. — Уйди, Дарси, — пробормотала Айси, — Я не хочу никого видеть. — Что случилось? — спросила Дарси, подходя ближе к кровати. — Я же видела, как эти идиотки вылетали отсюда, словно их пчелы покусали. Ты что, решила их съесть? Айси не ответила. Болотная вздохнула и села на край кровати рядом. Она знала, что Фрост нелегко открывается, но она также знала, что она - единственный человек, которому Айси доверяет как себе. — Я же вижу, что что-то не так, — сказала Дарси мягким голосом. Айси, наконец, повернулась к Дарси. В её глазах стояли слезы. — Дарси, я… Я не понимаю, что со мной происходит, — прошептала Айси. — Я больше не могу так. — Что случилось? Фрост глубоко вздохнула и начала свой рассказ. Она рассказала Дарси о том, что произошло на Пурпуре, о том, как она вынуждена была работать вместе с Блум, о том, как она начала испытывать к ней странные и непонятные чувства. Она рассказала о поцелуях, об объятиях, о той связи, которая возникла между ними. — Я знаю, что это звучит безумно, — говорила Айси, — Но я думаю, что я… Я думаю, что я влюбилась в Блум. Дарси молчала, внимательно слушая старшую. Она не перебивала её, не осуждала и не высмеивала. Она знала, как важно для Айси выговориться, выплеснуть все свои чувства наружу. Когда беловолосая закончила свой рассказ, Дарси крепко обняла её. — Я понимаю, как тебе тяжело, — сказала девушка. — Это очень сложная ситуация. Но ты должна знать, что я всегда буду рядом с тобой. Айси уткнулась лицом в плечо Дарси и заплакала. Она чувствовала, как слёзы облегчают её душу, смывая всю боль и тоску. — Спасибо, — прошептала ведьма. — Ты единственный человек, который меня понимает. — Я знаю, Айси, — ответила Дарси. — Мы - Трикс, и мы должны держаться вместе. Дарси отстранилась от Айси и посмотрела ей в глаза. — Но ты должна решить, что ты будешь делать дальше, Айси, — сказала Дарси. — Ты не можешь жить во лжи. Ты должна быть честной с собой и с Блум. Фрост кивнула, вытирая слёзы. Она знала, что сестра права. — Ну всё, хватит лить слёзы, — сказала эмпат, — Пошли-ка к остальным, а то ты тут совсем расклеишься. Айси вновь кивнула, и поднялась с кровати. Она чувствовала себя немного лучше. Прежде чем выйти из комнаты, ведьма взмахнула рукой и наколдовала себе распущенные волосы, которые мягкими волнами ниспадали на плечи. Она невольно подумала о Блум, которой нравилось, когда она так делала. Эта мысль вызвала у неё лёгкую улыбку. Дарси, заметив перемену в настроении Айси, молча ухмыльнулась и прошла за старшей сестрой к выходу. Она знала, что Айси ещё не до конца справилась со своими чувствами, но уже сделала первый шаг к принятию себя. Когда они вошли в главную комнату, все присутствующие ведьмы ахнули, увидев Айси с распущенными волосами. Это был редкий образ, который подчёркивал её красоту и делал её ещё более привлекательной. Та самая Рейчел, которая недавно пыталась соблазнить Айси, горела от злости, увидев, как её соперница блистает во всей красе. Однако, когда Фрост бросила на неё острый, ледяной взгляд, Рейчел предпочла держаться подальше, не желая нарываться на неприятности. Айси, не обращая внимания на перешёптывания и взгляды, направилась к бару, где налила себе очередной бокал вина. Она понимала, что алкоголя ей, конечно, уже достаточно, но, как говорила сама Фрост, алкоголя много не бывает! Он помогал ей заглушить боль и тоску, хотя бы на время. Вечеринка продолжалась своим чередом. Ведьмы танцевали, пели похабные песни и делились грязными шутками. Айси, стараясь не думать о Блум, присоединилась к общему веселью, выпивая бокал за бокалом. Она понимала, что это не выход, но сейчас ей было всё равно. Ей просто хотелось забыться и не думать о том, что её ждёт в будущем.

***

Вино бурлило в венах ведьмы, разжигая давно забытые чувства и порождая новые, незнакомые ей доселе. В голове был сумбур, обрывки мыслей и образов теснились, не давая сосредоточиться. Праздничная атмосфера, шум музыки, запахи алкоголя и дешевого парфюма давили на неё, вызывая лишь раздражение. Она смотрела на танцующих ведьм, на их разгорячённые лица, на их бессмысленные улыбки. В их глазах она видела лишь похоть и животные инстинкты. Они казались ей жалкими и ничтожными, не способными на настоящие чувства. Её взгляд скользил по парам, целующимся и обнимающимся в самых укромных уголках комнаты. Каждый их поцелуй, каждое прикосновение отзывалось в её сердце острой болью. Она представляла себя на их месте, с Блум в объятиях, дарящей ей нежность и любовь. Её передернуло. Эти ведьмы, такие грязные и вульгарные, не имели ничего общего с ней и её чувствами к Блум. Она чувствовала себя чужой на этом празднике жизни, одинокой и непонятой. Почему она не здесь? — эта мысль сверлила её мозг, не давая покоя. — Почему Блум не прибежала ко мне, не обняла, не сказала, что скучала? Горечь обиды разливалась по телу, отравляя каждый глоток вина. Она так ждала её, надеялась на встречу, мечтала о том, как они снова будут вместе. Но Блум не было. Она предпочла остаться в своём мире, в мире фей, в мире, где ледяной не было места. Эта мысль разожгла в её душе пламя гнева. Она почувствовала себя преданной и брошенной. Её любовь, её нежность, всё, что она испытывала к Блум, оказалось лишь иллюзией, пустым звуком. На этот раз уже она была наивной дурой, поверившей в сказку. В порыве ярости она схватила бокал с вином и с силой швырнула его об пол. Звон разбитого стекла вывел её из оцепенения. Она огляделась вокруг, стакан разлетелся на мелкие осколки, едва не задев Сторми, которая стояла рядом. Младшая сестра, которая сама была в ноль, даже не обратила внимания на этот инцидент. Она лишь что-то пробормотала себе под нос и продолжила танцевать. Ведьмы, испуганные внезапным шумом, смотрели на неё с удивлением и тревогой. Фрост еле нашла макушку Дарси в толпе танцующих ведьм и подозвала к себе. Ей было трудно говорить, язык заплетался, а в голове шумело от выпитого. — Дарси, — прохрипела Айси, хватая сестру за руку, — Мне нужно тебе кое-что сказать. Сестра, почувствовав серьёзность в голосе сестры, встревожилась. Зная вспыльчивый и импульсивный характер сестры, она понимала, что сейчас нужно быть особенно осторожной. — Что такое? Что случилось? — спросила Дарси, отходя с Айси к старой, скрипучей лестнице, ведущей на второй этаж. Она чувствовала, что этот разговор должен быть приватным. Дойдя до лестничной площадки, Дарси облокотилась на расшатанные перила, а Айси, немного шатаясь, прислонилась к стене. — Я… Я хочу полететь к Блум, — выдохнула Айси, глядя в пустоту. Дарси на мгновение замерла, словно оглушённая громом. Слова Айси повергли её в шок. — Ты… Ты что сейчас сказала? — переспросила зеленоволосая, не веря своим ушам. — Я хочу сейчас же полететь к Блум, — повторила Айси, глядя на Дарси решительным взглядом. — Я хочу пробраться к ней в комнату. — Ты совсем из ума выжила?! — воскликнула Дарси, не сдержав эмоций. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? Она же спит! Забыла? У неё режим! В девять отбой, как мама завещала в детстве! Дарси попыталась урезонить сестру, напомнить ей о здравом смысле, но видела, что её слова не производят никакого эффекта. Айси лишь махнула рукой, словно отмахиваясь от слов младшей. — Да плевать мне на её режим, — сказала Айси, — Я уже всё для себя решила. — Сестрица, послушай, — сказала Дарси, стараясь говорить как можно убедительнее, — Ты сейчас не в том состоянии, чтобы принимать решения. Ты пьяна, тебя захлестывают эмоции. Подумай обо всем хорошенько. — Я уже все обдумала! — огрызнулась Айси. — Я должна увидеть Питерс, поговорить с ней! — И что ты ей скажешь? — спросила Дарси. — Что прилетела к ней пьяная, как свинья, посреди ночи? Думаешь, это впечатлит ее? Айси нахмурилась. — Я... я не знаю, — пробормотала она. — Вот именно! — воскликнула Дарси. — Ты даже не знаешь, что будешь делать! Ты просто хочешь совершить глупость! Дарси сделала глубокий вдох. — Айси, послушай, я понимаю, как тебе тяжело, — сказала она более мягко. — Но я не могу позволить тебе сделать это. Ты сейчас не в себе. Ты можешь натворить дел, о которых потом будешь жалеть. Фрост зло посмотрела на эмпата. — Ты всегда меня останавливаешь! — выплюнула она. — Ты никогда не даешь мне делать то, что я хочу! — Потому что ты часто хочешь сделать какую-нибудь глупость! — парировала Дарси. Наступила тишина. Айси тяжело дышала, глядя на Дарси с ненавистью. — Хорошо, — наконец сказала Айси. — Делай, что хочешь. Я полетела. И она отвернулась от сестры, направившись к выходу из кафе. Иллюзионистка замерла, глядя ей вслед. Она знала, что Айси сейчас крайне уязвима и может натворить бед. Но она также понимала, что остановить ее силой не получится. Фрост слишком упряма и горда. — Айси! — крикнула Дарси. Беловолосая остановилась, но не обернулась. — Будь осторожна, — сказала Дарси. — И помни: я всегда буду рядом, если тебе понадобится помощь. Айси ничего не ответила. Она просто вышла из кафе, оставив Дарси в одиночестве. Ведьма вздохнула и облокотилась на перила. Она знала, что этой ночью ей не уснуть. Она будет ждать новостей от Айси, молясь, чтобы с ней ничего не случилось.

***

Вылетев из кафе, Фрост ощутила холодный ночной воздух. Он словно пытался отрезвить её, но было поздно. Она уже приняла решение. Взгляд скользнул по тёмным улицам Магикса, по светящимся окнам домов, где мирно спали обыватели. Презирая их спокойствие, Айси взмыла в небо, оставив позади мирскую суету. Полёт был кошмаром. Небо казалось чёрной, бездонной пропастью, а ветер рвал и метал её, словно тряпичную куклу. Голова гудела от вина, а в глазах то и дело мелькали размытые образы. Несколько раз она чуть не врезалась в пролетающие мимо объекты – деревья, скалы, даже каких-то ночных птиц. Каждый раз Айси чудом удавалось увернуться, инстинктивно используя магию. Но ничто не могло остановить её. В голове была только одна мысль – Блум. Её образ, её улыбка, её тёплый взгляд. Всё это манило её, словно магнит. Она должна увидеть её, должна поговорить с ней, должна узнать, что происходит в её сердце. Сквозь пелену тумана и усталости ведьма увидела огни Алфеи. Сердце забилось быстрее, а на лице появилась слабая улыбка. Она всегда презирала фей за их правильность и предсказуемость. За их любовь к порядку и дисциплине. Она считала их скучными и безликими. Но сейчас, в этот поздний час, их образ жизни был ей только на руку. Зная, что большинство фей уже давно спят, она могла действовать, не опасаясь быть замеченной. Приблизившись к школе, ведьма сбавила скорость и начала кружить вокруг школы, высматривая знакомое окно. Вот оно! Комната Блум, освещённая слабым лунным светом. В этот момент Айси накрыла волна воспоминаний. В памяти всплыла первая встреча с Блум, их первое противостояние. Их первые, робкие попытки сотрудничества. И, конечно же, тот поцелуй на балконе. Тогда она поцеловала её ради эксперимента, чтобы позлить и запутать. Но теперь, вспоминая прикосновение её губ, Айси чувствовала что-то совсем другое. Что-то тёплое, нежное, желанное. Не в силах сдержать улыбку, она подлетела к балкону и с грохотом приземлилась на его деревянный настил. Тишина ночи взорвалась от неожиданного шума. Айси прекрасно понимала, что разбудила Блум, но её это не волновало. Она прилетела сюда не для того, чтобы красться, как вор. Она прилетела, чтобы сказать Блум правду, какой бы она ни была. Резкий грохот разбил сон Питерс, словно хрупкое стекло. Она вскочила в постели, обливаясь холодным потом, сердце бешено колотилось в груди. Полумрак комнаты пронзал лунный свет, отбрасывая причудливые тени на стены. Первое, что она увидела, был силуэт на балконе. Высокая, мрачная фигура, застывшая в ночи. Страх парализовал её, заставив замереть под одеялом. Мозг, ещё не до конца проснувшийся, отказывался воспринимать реальность. Кто это? Что ему нужно? В голове промелькнули самые ужасные мысли. Может быть, это монстр из кошмара, вырвавшийся на свободу? Или какой-то злодей, пришедший забрать её силу? Она судорожно вцепилась в одеяло, пытаясь спрятаться, исчезнуть. Тишина давила на неё, словно тяжёлый груз. Каждый шорох, каждый скрип половиц казался предвестником опасности. Фигура на балконе не двигалась, лишь изредка слегка покачивалась, словно завороженная лунным светом. Блум попыталась позвать на помощь, но голос застрял в горле. Она чувствовала, как по спине бегут мурашки, а волосы встают дыбом. Страх сковал её, лишив возможности двигаться и думать. Но постепенно, по мере того, как сознание прояснялось, страх начал уступать место любопытству. Что-то в этой фигуре казалось ей знакомым, родным. Какой-то неуловимый оттенок, какое-то едва заметное движение. Девушка медленно, осторожно высунула голову из-под одеяла, пытаясь лучше разглядеть силуэт. Лунный свет играл с тенями, искажая очертания фигуры. Внутри у феи всё перевернулось. Увидев Айси, сердце бешено заколотилось, а по телу разлилось волнующее тепло. Она пришла! Она действительно пришла! — ликовал внутренний голос, заглушая все доводы разума. Внезапно ночной кошмар превратился в сладкую грёзу, а страх сменился безумной, почти болезненной радостью. Но, несмотря на бушующие внутри эмоции, Блум постаралась взять себя в руки. Она помнила о своём плане – игнорировать Айси, показать ей, что она больше не важна, что она научилась жить без неё. Этот план казался ей единственным способом вернуть себе контроль над ситуацией, вернуть равновесие. Пусть Айси не увидит её слабости, пусть не узнает, как сильно она её ждала. — Айси? — произнесла Блум, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. — Что ты здесь делаешь? Ей было сложно придерживаться своего плана. Каждый взгляд на ведьму каждая её черта, казались такими знакомыми, такими родными. Хотелось броситься к ней, обнять, прижаться, но она сдерживала себя, изо всех сил стараясь казаться холодной и неприступной. Айси молчала, продолжая буравить её взглядом. В её глазах, как всегда, читалась ледяная отстранённость, но Блум чувствовала, что за этой маской скрывается что-то большее. Что-то, что она отчаянно хотела разгадать. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бушующие внутри эмоции. — Айси, — повторила она, стараясь придать своему голосу больше уверенности. — Что тебе нужно? Сердце колотилось, как безумное, а ладони стали влажными от напряжения. Она чувствовала, что ещё немного, и её тщательно выстроенная маска хладнокровия рухнет, обнажив её истинные чувства. Айси сделала шаг вперёд, ступив с балкона в комнату. Лунный свет озарил её лицо, подчеркнув острые скулы и тонкие губы. Она выглядела такой красивой, такой недоступной, такой желанной. — Я пришла за тобой, Питерс, — прошептала Айси, и в её голосе Блум услышала нечто, что заставило её сердце замереть. Это была страсть, это было отчаяние, это было… что-то ещё, что она не могла понять. Резкие слова Айси прозвучали в комнате, словно раскат грома, заставив Блум вздрогнуть. Как ужаленная, она рывком поднялась с кровати, отбросив в сторону скомканное одеяло. Желание казаться неприступной и безразличной боролось внутри неё с внезапно вспыхнувшей надеждой. Она сделала несколько шагов вперёд, неосознанно сокращая дистанцию, но тут же остановилась, одёрнув себя. Нельзя поддаваться эмоциям. Нужно держать ситуацию под контролем. Приблизившись, она сразу почувствовала едкий запах алкоголя, исходящий от Айси. Бровь феи невольно дёрнулась. Все её с трудом сдерживаемые чувства – надежда, ожидание, трепет – мгновенно сменились разочарованием и раздражением. — Ты пьяна? — резко спросила Блум, скрестив руки на груди. В голосе сквозило презрение, а в глазах – осуждение. Какой тут может быть серьёзный разговор? Айси молчала, продолжая мучать её своим фирменным пронзительным взглядом. Это зрелище, вопреки ожиданиям, не вызвало у Блум злорадства. Скорее, наоборот, – внутри шевельнулось болезненное сочувствие. — Что ты здесь забыла, Айси? — повторила Блум, стараясь сохранять хладнокровный тон. — И почему ты явилась ко мне в таком виде? — Она презрительно окинула взглядом помятую одежду Айси и её растрёпанные волосы. Вместо ответа Фрост сделала ещё один шаг, бесцеремонно нарушая личное пространство Блум. Она наклонилась ближе, и красноволосая отчётливо почувствовала её ледяное дыхание на своей коже, смешанное с отвратительным запахом перегара. — Я… я скучала, — прошептала Айси, и в её голосе, обычно таком властном и уверенном, прозвучало столько горечи и отчаяния, что сердце Блум невольно дрогнуло. Она понимала, что Айси никогда не умела выражать свои чувства, что для неё признаться в слабости – это всё равно, что признать поражение. И поэтому эти слова, произнесённые таким тоскливым шёпотом, имели для Блум особый вес. Неожиданно для самой себя, Питерс почувствовала, как её тщательно выстроенная стена хладнокровия начинает давать трещину. Внутри нарастало смятение. С одной стороны, она злилась на Айси за её пьяный визит, за её бесцеремонность, за её неспособность выражать свои чувства нормальным образом. С другой – она отчаянно хотела поверить в её искренность, хотела услышать эти слова, которые так долго ждала. Она сжала руки в кулаки, пытаясь удержать себя от необдуманного поступка. Нельзя поддаваться эмоциям. Нужно оставаться сильной. — Хватит, Айси, — отрезала Блум, отступая на шаг. — Иди домой и проспись. Мне не о чем с тобой говорить. Она надеялась, что эти слова заставят Айси уйти, что они поставят точку в их нелепой драме. Но в глубине души она боялась, что ведьма не уйдёт, что она останется стоять на её пороге, такая же жалкая и несчастная, и Блум не сможет устоять перед её отчаянием. Услышав жёсткий отказ, беловолосая пошатнулась. Её глаза наполнились отчаянием, а на губах застыла жалкая, пьяная усмешка. — Не о чем говорить? — промычала она невнятно, запинаясь на каждом слове. — А как же… как же всё то, что было? Ты просто… просто забыла? Не дожидаясь ответа, Айси внезапно бросилась вперёд и схватила Блум за плечи. Пальцы впились в нежную кожу, словно клешни. Блум вздрогнула от неожиданности и боли. — Ты совсем сдурела? — зашипела она, пытаясь вырваться из хватки. — Мне больно! — Но в её голосе не было злости, только раздражение и… что-то похожее на испуг. Девушка не ответила. Она лишь сильнее сжала плечи Блум, словно боясь, что та ускользнёт. И затем, словно повинуясь внезапному порыву, она молча прильнула к её губам. Поцелуй был грубым, влажным, настойчивым. От него разило алкоголем и отчаянием. Блум почувствовала, как её лишают воздуха. Инстинктивно она начала сопротивляться, колотя ведьму по груди и плечам. — Пусти! — прошипела она сквозь поцелуй, пытаясь оттолкнуть её. — Ты делаешь мне больно! Но Айси не отпускала. Она продолжала целовать её, вкладывая в этот поцелуй всю свою боль, всю свою тоску, всю свою любовь. Питерс чувствовала, как её воля постепенно слабеет, как её сопротивление тает под напором этого пьяного, отчаянного поцелуя. И в какой-то момент она сдалась. Она перестала сопротивляться и позволила Айси целовать себя. Она почувствовала, как её губы раскрываются навстречу её губам, как её тело расслабляется в её объятиях. Поцелуй стал мягче, нежнее, чувственнее. Блум ответила на него, забыв обо всём на свете. Забыв о боли, о разочаровании, о своих планах. Она чувствовала только свою музу, её губы, её дыхание, её тепло. Руки Огненной, до этого яростно отталкивавшие её, теперь обвились вокруг её шеи. Она прижалась к Айси, отвечая на поцелуй со всей страстью, на которую была способна. Они целовались долго, жадно, словно утопающие, нашедшие спасение. Языки сплелись в безумном танце, обмениваясь жаром и страстью. Блум чувствовала, как её тело охватывает дрожь, как кровь приливает к щекам, как дыхание становится прерывистым. Наконец, они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Лёгкие горели, в голове шумело. Фея посмотрела в глаза ведьм и увидела в них отражение своей собственной страсти, своей собственной тоски. Не говоря ни слова, Айси взяла её за руку и повела к кровати. Блум не сопротивлялась. Она знала, что сейчас произойдёт, и она этого хотела. Она хотела забыть обо всём на свете, хотела утонуть в объятиях беловолосой, хотела снова почувствовать себя любимой. Они упали на кровать, сплетаясь в объятиях. Айси начала нежно целовать её шею, плечи, грудь. Блум стонала от удовольствия, отвечая на её ласки. Комната, до этого освещённая лишь бледным лунным светом, сейчас словно пульсировала от напряжения. Дыхание девушек превратилось в хриплый, прерывистый стон. Забыв о ссорах и гордости, они торопливо срывали друг с друга одежду. Вот на полу уже валяется скомканная розовая пижама Блум с забавными динозавриками, рядом с ней – чёрная кожаная куртка Айси. Белье феи скользит вниз, открывая бледную кожу, усыпанную мурашками. Фрост смотрит на неё с голодным блеском в глазах, словно хищница, увидевшая свою добычу. Она хватает фею за бёдра, притягивая к себе. Их тела соприкасаются, обжигая друг друга жаром. Айси грубо целует её шею, оставляя багровые следы. Блум тихо стонет, запрокидывая голову. Она чувствует, как её тело охватывает дрожь, как кровь приливает к самым потаённым уголкам. Поцелуи становятся все более грубыми и требовательными. Руки Айси сжимают кожу, оставляя синяки. Ведьма опускается ниже, её губы скользят по животу, оставляя за собой влажный след. Блум стонет громче, вцепляясь пальцами в её волосы. Она чувствует, как Айси целует её бёдра, как её язык дразнит её нежные складки. Это уже не нежная игра, а жадное поглощение. Айси словно хочет выпить всю её до последней капли. И вот, наконец, её губы оказываются там, где красноволосая так давно мечтала их почувствовать. Айси грубо, ненасытно ласкает её клитор, вызывая волны наслаждения, которые прокатываются по всему телу. Блум мычит, выгибаясь в спине. Боль и удовольствие смешиваются в один невыносимый коктейль. Она чувствует, как её "побеждает" оргазм, как её сознание растворяется в блаженстве. Все чувства обострены до предела. Каждое прикосновение обжигает, как раскалённое железо. Фрост не останавливается. Она продолжает ласкать её, пока Блум не успокаивается, дрожащая и обессиленная. Затем она переворачивает её на живот, Блум чувствует, как её щёки заливаются краской. Она знает, что сейчас произойдёт, и ей одновременно страшно и безумно хочется этого. Айси целует её спину, проводя языком по позвоночнику. Затем она хватает её за бёдра, разводя ноги в стороны. Принцесса чувствует её горячее дыхание у себя между ног. Возбуждение перемешивается со страхом и предвкушением. — Сейчас будет немного больно, — шепчет Айси ей на ухо, и её голос звучит хрипло и возбуждённо. — Но я обещаю, тебе понравится. Блум кивает, доверяя ей, хотя и понимает, что доверие – это роскошь, которую она не может себе позволить. Айси может быть жестокой и эгоистичной. Но сейчас она ей нужна. Отчаянно нужна. Айси медленно входит в неё, растягивая её плоть. Блум стонет от боли, вцепляясь пальцами в простыню. Она чувствует, как её тело разрывается на части, как её захлёстывает волна страдания. На глаза наворачиваются слезы. Фрост продолжает двигаться, медленно и ритмично, всё глубже и глубже. Блум чувствует, как боль постепенно уступает место наслаждению, как её тело начинает привыкать к чужому вторжению. Она цепляется за Айси, как за спасательный круг. И вот, наконец, боль совсем исчезает, оставляя только острое, нестерпимое желание. Блум начинает стонать в такт движениям, выгибаясь в спине. Она чувствует, как её тело охватывает огонь, как её сознание покидает её, уносясь в безумный водоворот страсти. Она отдаётся во власть стихии, отдаётся Айси. Они двигаются в унисон, сливаясь в одно целое. Их тела покрыты потом, их лица искажены от наслаждения. Они стонут, кричат, шепчут бессвязные слова, неразличимые в ночной тишине. И вот, наконец, девушки достигают пика. Блум вздрагивает всем телом, из неё вырывается протяжный, но тихий стон. Она чувствует, как её охватывает второй оргазм, как её захлёстывает волна блаженства. Мир вокруг неё исчезает, остаётся только Айси, её тело, её дыхание. Беловолосая мычит вместе с ней, извергая в неё свою страсть. Их тела содрогаются в конвульсиях, их сердца бьются в унисон. После оргазма они лежат, обессиленные и счастливые, прижавшись друг к другу. Их тела покрыты потом, а дыхание всё ещё прерывистое. Тишина в комнате оглушительна. Блум открывает глаза и смотрит на Айси. В её глазах – похоть и удовлетворение. И ещё что-то, что Блум не может разгадать. Признательность? Может быть, даже… нежность? Она хотела было сказать "Я люблю тебя", но слова застревают в горле. Любовь? Разве это любовь? Или просто животное влечение, желание обладать, страх одиночества? Она не знает. Она боится знать. Блум просто крепче прижимается к Айси, закрывая глаза. В эту ночь они стали одним целым, соединившись не только телами, но и душами. И пусть эта связь была рождена в безумии и страсти, сейчас она кажется им единственным, что имеет значение. Что будет завтра – неважно. Важно только это мгновение. Продолжение следует...