Стиль твоей магии

Девушки двинулись вперёд, выйдя из тесной подворотни на оживлённую улицу. Мир вокруг них был совершенно обычным, до боли знакомым. Никакой магии, никаких сверкающих летающих машин или магазинов с диковинными товарами. Просто типичная Земля: шум машин, спешащие куда-то люди, обычные здания, вывески магазинов, реклама. Фрост закатила глаза, чувствуя на себе взгляды студентов колледжа, которые то и дело оборачивались, разглядывая её с ног до головы. Её облик, хоть и был "земным", всё же привлекал внимание своей необычностью. Она ожидала, что Блум, её возлюбленная, что-то скажет, но та, казалось, замешкалась, её взгляд блуждал, а губы шевелились, но слов не произносили. — Ну же, что ты хотела сказать? — мягко, но настойчиво спросила Фрост, заметив сомнения Блум. Она знала свою фею, и понимала, что та хочет высказать что-то важное. Питерс глубоко вздохнула, наконец, найдя слова. — Айси... может, сначала заглянем к Майку и Ванессе? К моим земным родителям? Услышав это, ведьма чуть не поперхнулась воздухом. Она оглядела кривой, потрескавшийся асфальт под ногами, затем взглянула на Блум с явным недоумением. — С ума сошла? — её голос стал чуть громче, в нём промелькнула нотка паники. — Разве ты не помнишь, как я явилась к ним несколько лет назад, чтобы забрать твои силы? Как я держала их на мушке льда? Её воспоминания были яркими и неприятными. Она помнила страх в глазах Майка и Ванессы, их беспомощность, когда она, принцесса Даймонда, направляла на них свои ледяные силы. Это было не самое лучшее первое знакомство. Блум подошла ближе, её глаза сияли убеждением. — Я знаю, что это было ужасно. Но они – моя семья. И я не могу не увидеть их, будучи здесь. Ты же больше не та, кем была тогда. Айси смотрела на красноволосую, на её искренние глаза, на её уверенность. Она видела, как сильно это важно для неё. И, несмотря на все свои опасения, несмотря на неприятные воспоминания, она знала, что не может отказать. К тому же, она теперь была не одна, и её методы изменились. — Ладно, — вздохнула Фрост, медленно кивая. — Но если они снова начнут паниковать, я не ручаюсь за свою ледяную выдержку. — Она снова взяла Блум за руку, чувствуя, как тепло ладони успокаивает её. — Пойдём.

***

Спустя минут десять, знакомая улица встретила их тишиной. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежно-розовые и оранжевые тона, и привычные тени легли на дома, делая их ещё более уютными. Вот он, тот самый подъезд, знакомый Блум до каждой трещинки на асфальте. Сердце феи забилось немного быстрее. Ледяная ведьма сжала её руку, чувствуя волнение. Блум осторожно постучала в дверь. Через мгновение послышались шаги, и дверь открылась. На пороге появилась Ванесса. Её лицо, освещенное светом из прихожей, выражало сначала удивление, а затем... чистое потрясение. — Блум! Доченька! Ты приехала! — Ванесса бросилась обнимать дочь, прижимая её к себе, прежде чем её взгляд упал на фигуру, стоящую рядом. В прихожей, при свете, женщина наконец разглядела Фрост. И её лицо тут же исказилось страхом. Глаза расширились, она отшатнулась, прикрыв рот рукой, словно пытаясь подавить крик. Воспоминания о ледяных пиках, нацеленных на неё, о холодном, беспощадном взгляде ведьмы, мгновенно вернулись. — А-Айси... — прошептала Ванесса, её голос дрожал, а взгляд метался между дочерью и её спутницей. Блум тут же почувствовала напряжение. — Мам, это... Она со мной. — Фея попыталась придать своему голосу как можно больше уверенности, но сама ощущала, как холодок пробегает по спине. Беловолосая, к удивлению Блум, оставалась на удивление спокойной. Её обычно колкий взгляд был смягчен. Она не выронила ни единого слова, ни единого фырканья, даже когда Ванесса откровенно шарахнулась от неё. Наоборот, она лишь слегка кивнула в знак приветствия, её косы мягко покачивались, а выражение лица было почти... покорным. Внутри ведьмы бушевали мысли. Она видела страх в глазах Ванессы, и это было на удивление неприятное зрелище. Но важнее было другое. Ванесса была мамой Блум. Той женщиной, которая вырастила её, любила её и которая, несомненно, была для Блум опорой. Фрост не хотела, чтобы Блум снова переживала тот дикий ужас, который ведьма когда-то ей причинила. Она не хотела портить этот момент. Не сейчас. Особенно сейчас, когда они с Блум были так близки, и в её голове мелькали смутные, но приятные мысли о будущем... о свадьбе. И, возможно, Ванесса могла бы стать частью этого будущего. — Миссис Питерс, — сказала Айси, её голос был непривычно тихим и даже уважительным. — Мы не задержимся надолго. Блум просто хотела вас навестить. Блум с удивлением посмотрела на девушку, а затем на свою мать, которая всё ещё не могла прийти в себя. — Мам, всё хорошо. Она изменилась. Правда. Шатенка осторожно сделала шаг назад, пропуская их в квартиру, но её глаза всё ещё были полны опасения. Она не могла забыть, как эта ведьма угрожала её семье. Но в то же время, она видела, как изменилась её дочь, как она светится рядом с Ледяной. — Проходите, — наконец произнесла Ванесса, её голос был слабым. — Чай будете? Фрост взглянула на Блум, лёгкая улыбка тронула её губы. Она смиренно вошла в скромную земную квартиру, следуя за своей хранительницей Огня, впервые в жизни по-настоящему стараясь произвести хорошее впечатление. — Мы с Айси пока поднимемся ко мне в комнату, ладно? — Блум быстро произнесла это, стараясь максимально сгладить острые углы. Она крепко сжала руку Фрост, как будто успокаивая не только её, но и себя саму. Ванесса, всё ещё бледная, лишь кивнула, её взгляд оставался прикованным к Ледяной ведьме. Она явно переживала за то, что вообще происходит. В её голове, словно вспышки, проносились воспоминания о той ужасной ночи, когда её дочь чуть не потеряла свои силы, а их дом едва не превратился в ледяной замок. Но, несмотря на страх, женщина безоговорочно верила своей Блум. Она знала, что её дочь умна, сильна и никогда не ошибётся. — Хорошо, милая… Я пока сделаю чай. Девушки поднялись по знакомой лестнице. Для Питерс каждый шаг был возвращением в прошлое, в её прежнюю жизнь, которую она так любила и по которой иногда скучала. Для Фрост же это было погружение в совершенно чуждый ей мир – мир без магии, без величественных замков, но с удивительно тёплой, почти осязаемой атмосферой домашнего уюта. Когда Блум открыла дверь своей комнаты, ведьма ощутила едва уловимый запах ванили и старых книг. Комната была точно такой, какой Блум её оставила: стены, украшенные постерами музыкальных групп и старыми рисунками, скромная кровать с покрывалом в цветочек, заваленный книгами стол и полки с любимыми вещами. Для Блум это было как машина времени – всё было на своих местах, каждый предмет излучал знакомое тепло. Для Фрост это было нечто новое, необычное, и она даже удивилась, что Блум, принцесса Домино, жила в такой… скромности. Блум прошла вглубь комнаты, бросив свою маленькую сумочку на кровать. — Фух, кажется, пронесло, — выдохнула она, оборачиваясь к Фрост, в её голосе звучало облегчение. Мама, конечно, в шоке, но не так, как тогда. Беловолосая, тем временем, медленно осматривала комнату. Её взгляд скользнул по детским фотографиям на стене, по плюшевым игрушкам, спрятанным на верхней полке. Её губы тронула лёгкая, почти незаметная улыбка. — Да, шока меньше, — согласилась ведьма, её тон был неожиданно мягким. — Хотя до спокойствия ей ещё далеко. Твоя земная мать довольно… впечатлительная, огонек. — Она подошла к окну, за которым виднелись обычные городские улицы. — Мне кажется, она всё ещё ждёт, что я начну метать в неё ледяные копья. Блум подошла к ней, обняла со спины, прижавшись. — Она просто помнит ту Айси. Но ты же не такая теперь. Фрост чуть повернула голову, чтобы взглянуть на девушку, её глаза светились какой-то внутренней теплотой. — Не такая, — повторила она, а затем, словно вспомнив что-то, её брови слегка нахмурились. — Итак, землянка, теперь, когда мы в относительной безопасности и твоя мать не падает в обморок, как долго мы здесь пробудем? У нас нет времени просто гулять, нам нужна хоть какая-то ниточка, что-то, что поможет нам найти тайный артефакт для разморожения Даймонда. Блум оторвалась от Фрост, повернула её к себе и посмотрела в глаза. — Я помню. Мне кажется, если этот артефакт каким-то образом связан с Землей, то именно здесь, в Гардинии, могут быть подсказки. Это ведь место, где я "обрела" свои силы. И я очень соскучилась по маме и папе, хотела их проведать перед тем, как мы приступим к нашим поискам всерьез. Айси внимательно слушала. Она понимала, что Блум, как хранительница Огня, обладала невероятно сильной интуицией. Если Блум чувствовала, что этот город – ключ к разгадке, то это стоило принять во внимание. — Хорошо, — задумчиво произнесла Ледяная. — Значит, нам нужно быть осторожными и присматриваться к любой мелочи. В этом мире, где нет открытой магии, мы должны быть вдвойне бдительными. Особенно ты, фея. Твои силы могут привлечь нежелательное внимание, а нам сейчас это ни к чему. Она провела рукой по белой косе, затем обернулась и снова оглядела комнату, на этот раз с более серьёзным выражением лица. — Итак, с чего начнём? И как мы будем искать этот артефакт, не привлекая внимания землян? У нас есть хоть какие-то зацепки, кроме твоего… ощущения? В этот момент, стоя в старой комнате Блум, вдали от всех своих магических проблем, Фрост чувствовала себя на удивление… почти обычной. Этот покой, этот уют, это странное ощущение, что она делает что-то важное и для Блум, и для себя, заставляли её быть необычно сдержанной и даже заботливой. Она хотела, чтобы всё прошло гладко, чтобы её любимая не беспокоилась. И, возможно, эти мысли о свадьбе, о будущем, действительно заставляли её вести себя… иначе. Ведьма погрузилась в свои мысли о поисках артефакта и о том, как бы не напугать земных родителей Блум, сама хранительница Огня подошла к выходу из комнаты. Проходя мимо ведьмы, она легко провела рукой по её плечу, тепло улыбаясь. — Айси, пошли чай пить, — нежно прошептала феечка, и в её голосе звучала такая удивительная беззаботность, что Фрост на мгновение почувствовала укол раздражения. Как Блум могла быть такой расслабленной в этой ситуации? Ведь они здесь не просто так, а по важному делу, да ещё и в доме, где ведьма когда-то навела такой переполох. Но глубоко внутри Фрост понимала, что эта лёгкость Блум – её способ справиться с напряжением, и, возможно, именно это ей сейчас и нужно. Она лишь слегка фыркнула себе под нос, но последовала за феей. На кухне их встретил аромат свежезаваренного чая и домашнего печенья. Ванесса, явно пытаясь скрыть своё волнение, суетилась у стола, расставляя чашки. Майка пока не было видно. Видимо, работает. — Садитесь, девочки, — сказала Ванесса, её голос был немного натянутым, когда она взглянула на Фрост. — Блум, садись сюда. А ты… Айси, можешь сюда. Они сели за стол. Шатенка налила чай, её руки слегка дрожали. После нескольких минут неловкого молчания, Ванесса, наконец, набралась смелости. — Блум, милая… я, конечно, очень рада тебя видеть, — начала она, глядя на дочь, а затем бросила быстрый взгляд на опасный объект. — Но я никак не могу понять, как вы… как такая дружба между вами возможна? Ведь… При слове "дружба" Айси заметно поерзала на стуле, скрещивая ноги. На её лице мелькнула хитрая, забавная искорка. Дружба, — беззвучно повторила она про себя, в её глазах плясали озорные огоньки, но она промолчала, предоставив Блум говорить. Ей было до чертиков интересно, как фея будет объяснять эту "дружбу". Питерс взяла чашку чая, её взгляд был нежным, но решительным. — Мам, это… это сложная история. Многое изменилось с тех пор. Айси совсем не та, что была раньше. И я тоже… — Но как, Блум? Ты же… ты же фея! А она ведьма! И к тому же... — Ванесса не могла закончить фразу, воспоминания всё ещё причиняли ей боль. — Мне просто сложно это всё понять. Как из такого… противостояния могла возникнуть… дружба? Беловолосая, уловив взгляд Блум, слегка прищурилась, но в её глазах уже не было прежнего озорства, лишь глубокая, сосредоточенность. Она чувствовала, что момент настал. Блум глубоко вздохнула, крепче сжимая руку Айси, которая лежала на столе. Её щеки слегка порозовели. — Мам, дело в том, что… — она на мгновение замолчала, собираясь с духом, а затем посмотрела прямо в глаза Ванессе. — Мы… мы с Айси уже давно не просто друзья. Мы… встречаемся. Миссис Питерс замерла. Чашка, которую она держала в руке, опасно накренилась. Её глаза округлились, уставившись на сцепленные руки девушек, затем метнулись к лицу Блум, потом к Фрост. — Что… что ты такое говоришь, Блум? — прошептала она, её голос был едва слышен. Ведьма, видя реакцию Ванессы и напряжение красноволосой, почувствовала волну защиты. Она выпрямилась на стуле, её осанка стала более резкой, а взгляд – пронзительным. Она медленно переплела свои пальцы с пальцами Блум, крепко сжимая её руку, словно давая понять, что они в этом учувствуют вместе. — Это значит, миссис Питерс, — голос Фрост был ровным, без тени извинений, но в нём слышалась невероятная твёрдость и искренность, — что ваша дочь сделала свой выбор. И этот выбор – я. И да, я была той, кто угрожал вам льдом. Я была врагом. Но люди меняются. И, как вы видите, я здесь, рядом с Блум, по её доброй воле. Потому что мы любим друг друга. И я не позволю никому, даже вам, поставить под сомнение её чувства или мои. На лице Ванессы смешались шок, страх и что-то, похожее на изумление. Она ожидала криков, слёз, может быть, даже угроз. Но спокойная, почти величественная уверенность Айси, её слова, сказанные без единой нотки агрессии, но с такой неоспоримой силой, совершенно выбили её из колеи. Ведьма не умоляла, не извинялась в привычном смысле, но её слова были пропитаны глубокой, почти фанатичной преданностью Блум. Это было опасно, потому что она бросала вызов, но интересно, потому что это была новая, совершенно другая Айси, и, конечно, мило, потому что все эти колкие слова были на самом деле подтверждением её любви и защиты. Блум почувствовала, как её сердце сжимается и расширяется одновременно. С одной стороны, она хотела, чтобы Айси была мягче. С другой – она любила эту Айси, со всей её гордостью и прямолинейностью. И то, как она сейчас защищала их отношения, было самым красноречивым признанием. Ванесса, медленно переваривая услышанное, наконец, смогла выдохнуть, но её голос всё ещё был напряженным, когда она посмотрела прямо на Фрост. — И... как к этому отнесутся все в вашем... волшебном мире? — спросила женщина, стараясь говорить спокойно, но в её глазах читалось глубокое беспокойство. Она не знала всех тонкостей магического общества, но представляла себе нечто вроде консервативного двора с незыблемыми правилами. Ведьма и фея? Это казалось совершенно немыслимым. — Ведь вы же... ведьмы и феи не должны быть вместе, так ведь? У вас же там свои правила... короли, королевы... что они скажут? Фрост выгнула бровь, лёгкая, почти незаметная усмешка тронула её губы. Она посмотрела на Блум, затем снова на Ванессу, и в её взгляде читалась некая снисходительность к земным представлениям о магии. — Миссис Питерс, — начала Айси. — В нашем мире есть вещи и поважнее, чем то, кто с кем встречается. Особенно, когда речь идёт о принцессе Домино и принцессе Даймонда. Она выдержала паузу, давая своим словам осесть. — Что касается "правил"... — Фрост фыркнула, — они существуют, чтобы их нарушать, когда это необходимо. А наша связь с Блум – это не "необходимость", это нечто гораздо более глубокое. И уж поверьте, я не собираюсь спрашивать разрешения у "королей и королев", чтобы быть с вашей дочерью. Питерс слегка сжала руку Айси, пытаясь удержать её от ещё более резких заявлений, но внутри себя она улыбалась. — Мы не просто ведьма и фея, мам, — мягко добавила принцесса, глядя на Ванессу. — Мы... это Айси и Блум. И наша любовь... она сильнее любых древних предрассудков. Шатенка слушала, её лицо постепенно расслаблялось. Она видела, что в словах Айси не было злобы или высокомерия, лишь абсолютная уверенность. И в этот момент Ванесса поняла, что Блум нашла кого-то, кто будет стоять за неё горой, несмотря ни на что. — Хорошо... — тихо произнесла женщина, наконец-то опуская чашку на стол. Она глубоко вздохнула. — Я не ожидала такого, конечно. Но если ты счастлива, Блум, то это всё, что для меня важно. — Она осторожно улыбнулась, впервые по-настоящему глядя на Фрост без тени страха. — И, Айси... я вижу, как ты смотришь на мою дочь. И это что-то значит. Ведьма лишь кивнула, не опуская свой взгляд. Её губы тронула едва заметная, но искренняя улыбка. Миссия по "нейтрализации" земной матери Блум, кажется, была успешно выполнена. И, возможно, даже с наименьшим количеством колкостей, чем она сама от себя ожидала. На кухне воцарилась более тёплая и непринуждённая атмосфера. Ванесса, хоть и всё ещё немного ошеломленная, начала рассказывать о последних новостях Гардинии, о соседях, о своём цветочным магазине. Айси слушала, иногда перебрасываясь взглядами с Блум, и даже позволяла себе отпустить пару сухих, но не обидных замечаний. Впервые за много лет она чувствовала себя... почти принятой в этом странном, немагическом мире, ради феи, которую она любила больше всего на свете.

***

Через час, когда солнце уже совсем нырнуло за горизонт, оставив на небе лишь последние всполохи алого и пурпурного, Блум и Айси вышли на вечернюю прогулку. Воздух был свежим и прохладным, наполненным запахами цветущих кустов и едва уловимым ароматом городской суеты. Ванесса, хоть и всё ещё переваривала новость, отпустила их с гораздо меньшим беспокойством, видя, как девушки сияют. Волшебные создания прогуливались по знакомым для Блум улицам, и каждый поворот вызывал у феи приятные воспоминания. Сейчас они шли мимо средней школы Гардинии – старого, крепкого здания из красного кирпича, которое для Блум было целым миром ещё несколько лет назад. Свет в окнах уже не горел, и школа казалась спящей, ожидающей нового дня. — Ну и что это за… архитектурное чудо? — Айси остановилась, оценивающе оглядывая школу. Её губы изогнулись в привычной саркастичной усмешке. — Выглядит как огромный, глупый и совершенно бесполезный камень. Неужели в таких лачугах учат землян? Неудивительно, что они так мало знают о настоящем мире. Блум тут же закипела. Школа Гардинии была частью её жизни, её воспоминаний, и слышать такие слова от Айси было очень обидно. — Эй! Это была моя школа! И она вовсе не глупая! Я здесь столько всего узнала, нашла своих первых друзей, училась рисовать… Это важное для меня место! — она сложила руки на груди, её брови недовольно сошлись. Фрост, видя, как Блум "заводится", только больше рассмеялась. Её смех был звонким, мелодичным и совершенно беззлобным. — Огонек, ты так забавно кипятишься! Расслабься, я же шучу. Конечно, это важное место для тебя. Просто для меня это выглядит… ну, не как замок из льда, вот и всё. Питерс, всё ещё слегка надутая, всё же не смогла сдержать улыбки. Она резко толкнула Айси плечом, чуть сильнее, чем планировала. Беловолосая, застигнутая врасплох, качнулась в сторону, сделав пару шагов, чтобы не потерять равновесие. От её неожиданного движения из кустов под ближайшим фонарем выскочила черная кошка, испуганно метнулась в сторону и исчезла в темноте. Айси снова расхохоталась, на этот раз ещё громче. — Ого! Кажется, я напугала эту местную зверушку! Ты видишь, фея, даже здесь я могу наводить переполох, не прибегая к магии! Блум рассмеялась вместе с ней, её недовольство окончательно улетучилось. — Да уж, ты эксперт. Они пошли дальше, их шаги звучали в тишине вечерней улицы. — Так расскажи мне, — Айси, успокоившись, задумчиво оглядела проходящую мимо пару, — какие они, эти земляне? Как они себя ведут? Почему они такие… обычные? Что их вообще волнует, кроме этого 'чая' и 'школы'? Питерс улыбнулась, её голос стал мягче, наполненный теплотой. — Они совсем не обычные, Айси. Они… разные. Некоторые очень добрые и открытые, всегда готовы помочь. Другие более замкнутые. Они волнуются о своих семьях, о работе, о том, как им жить. Они мечтают о простых вещах – о хорошем доме, о любви, о путешествиях. У них нет магии, но они умеют создавать удивительные вещи своими руками и умом. Вот, например, посмотри на эти фонари – это же так просто, но как красиво они освещают улицу. Она указала на ряд старинных фонарей, которые мягким светом заливали тротуар. — Они любят искусство, музыку, кино. У них есть свои праздники, свои традиции. Они могут быть такими же сильными и смелыми, как феи или ведьмы, когда нужно защитить то, что им дорого. Просто их сила не в магии, а в чём-то другом, более… человеческом, что ли. Айси внимательно слушала, её обычно насмешливый взгляд был на удивление сосредоточенным. Она пыталась понять этот мир, который был так далек от её собственного. — Значит, они не такие уж и бесполезные, — пробормотала она, скорее для себя, чем для Блум. — Просто их сила… другая. — Именно! — Красноволосая радостно кивнула. Они проходили мимо небольшого, уютного переулка, освещенного лишь одним тусклым фонарем. Поддавшись внезапному порыву и чувству тепла, которое переполняло её от осознания, что Айси пытается понять её мир, Блум остановилась, потянула ведьму за руку, заставив её тоже остановиться в тени. Она быстро приподнялась на цыпочки и, нежно улыбнувшись, поцеловала Айси в щеку. Поцелуй был быстрым, лёгким, но от него по телу ведьмы пробежала волна тепла. Она на мгновение замерла, её глаза расширились, а на щеках появился лёгкий румянец. Принцесса Даймонда была не привычна к таким публичным проявлениям нежности, особенно в переулках и на чужой планете. Блум, немного смутившись, но чувствуя себя невероятно счастливой, отстранилась и взяла Айси за руку. — Пошли дальше. Теперь ты знаешь чуть больше о землянах. Девушка лишь слегка фыркнула, но её хватка на руке Блум стала крепче. — Или я знаю, что фея здесь становится слишком сентиментальной, — пробормотала она, но в её голосе уже не было прежней колкости. Её сердце, казалось, растаяло ещё немного от этой неожиданной ласки.

***

Время подходило к десяти вечера. Улицы Гардинии опустели, редкие фонари бросали длинные тени, а воздух стал по-настоящему прохладным. Блум и Айси медленно брели по переулкам, их голоса были приглушены, растворяясь в тишине ночи. Они тихо переговаривались обо всем на свете – о прошлом Гардинии, о замороженном Даймонде, о странных земных обычаях и о магии, которая связывала их миры. Обстановка была настолько спокойной, почти убаюкивающей, что казалось, весь город уснул, а они остались одни в этом мире. — Здесь так тихо, — пробормотала Айси, мягким тоном, её взгляд скользил по безмолвным домам. — Иногда мне кажется, что я могу слышать, как растёт трава. Блум улыбнулась, сжимая её руку. — Это Гардиния. Она такая. Особенно ночью. Но идиллия рухнула в одно мгновение. Из-за угла, освещенного тусклым светом уличного фонаря, вывернула группа подростков. Громкий смех, резкие голоса, бренчание каких-то предметов – всё это тут же разорвало ночную тишину. В центре группы, словно командир парада, шла Митси – с неизменной противной ухмылкой на лице, в окружении пары своих прихлебателей, которые хихикали и поддакивали каждому её слову. Митси, заметив двух девушек, остановилась. Её взгляд скользнул по фее, и в её глазах тут же загорелись знакомые, неприятные огоньки. — Ого, кого я вижу! Неужели Блум Питерс собственной персоной? — растягивая слова, пропела девчонка, её голос был полон приторной фальши. — А я-то думала, ты окончательно сгинула в своей "школе для одарённых детей за городом". Видимо, тебя всё-таки выпустили из клетки. А кто это с тобой? Твоя новая… подружка? С такой бледной кожей, будто только что из морозильника вылезла. Тебе, Блум, всегда нравились странные компании. Её друзья, парень и девушка, тут же захихикали, прикрывая рты ладонями. Парень, чуть более смелый, добавил: — Да, Блум, куда ты пропала? Мы уж думали, ты совсем сбежала от нормальной жизни. Видимо, и эта твоя подружка такая же "одарённая". Блум мгновенно напряглась. В её глазах мелькнула паника. Она почувствовала, как рука Айси в её руке стала ледяной, а пальцы сжались так сильно, что стало больно. Питерс взглянула на Айси. Лицо Ледяной ведьмы было совершенно спокойным, почти безмятежным, но в её глазах, обычно голубых, сейчас вспыхнул холодный, пронзительный блеск. Вместо ожидаемой ярости, Фрост издала короткий, гортанный смешок. Это был не весёлый смех, а скорее холодный, немного жутковатый звук, который заставил Митси и её друзей на мгновение замолчать. — Очаровательно, — протянула Айси, её голос был тих, но пропитан сталью. — Неужели это предел местного остроумия? "Из морозильника вылезла". Как… оригинально. Митси, немного озадаченная такой реакцией, нахмурилась. Она ожидала смущения или агрессии, но не такого ледяного сарказма. — Что ты там бормочешь, бледная? Не поняла я твоего умничанья. А ты, Блум, я смотрю, так и не научилась выбирать себе нормальных друзей. — Митси, просто пройди мимо, — тихо, но с усилием произнесла фея, пытаясь сохранить спокойствие. Она чувствовала, как напряжение в Айси нарастает, словно внутри ведьмы медленно закипает ледяной шторм. Едва заметное, но пронзительное ощущение холода начало распространяться от Айси, заставляя Блум поежиться. В воздухе запахло озоном и предгрозовой свежестью. Митси, игнорируя Блум, сделала шаг вперёд, самодовольно ухмыляясь. — Ой-ой, какая гордая! Что, "одарённая", не хочется, чтобы твоя "мороженая" подружка узнала, какой ты была раньше? Небось, рассказывала ей, что ты тут была королевой, а не обычной замухрышкой, которая вечно пряталась по углам? Беловолосая, до этого лишь насмехавшаяся, теперь замолчала. Её улыбка исчезла, и лицо стало абсолютно бесстрастным, почти кукольным. Но в её глазах, ставших почти прозрачными от напряжения, можно было увидеть неистовую ярость. Холод вокруг неё усилился, и друзья Митси начали потирать плечи, чувствуя необъяснимый озноб. Парень и девчонка перестали хихикать и выглядели заметно испуганными. — Замолчи, — ледяным тоном произнесла ведьма. Её голос был не громким, но пронзительным, словно острые осколки льда. Вокруг её головы, как нимб, едва заметно заискрился бледный, морозный свет, и от её дыхания в ночном воздухе пошли лёгкие белые клубы. На асфальте под их ногами начали появляться тонкие, как паутина, узоры инея. Митси наконец-то почувствовала, что что-то не так. Её дерзость пошатнулась. — Что это с тобой, чучело? Почему так холодно? — Айси, нет! Не надо! — прошептала Блум, отчаянно сжимая её руку, пытаясь привлечь внимание ведьмы. Она знала, что еще секунда, и самообладание Фрост рухнет. Это было опасно, очень опасно. Айси была на грани, и эта грань была тонкой, как лёд. Беловолосая, казалось, даже не слышала Блум. Её взгляд был прикован к Митси, и в нём не было ни капли прежнего сарказма, только чистая, концентрированная угроза. — Ты назвала мою… фею замухрышкой? — Голос Айси теперь был настолько тих, что едва доносился, но в нём звенела такая мощь, что даже фонарный столб, казалось, завибрировал. Она сделала шаг вперёд, и на каждом её шагу асфальт покрывался сверкающим, быстро распространяющимся инеем. — Ты, жалкая, ничтожная пылинка, смеешь оскорблять хранительницу Огня? Ты понятия не имеешь, с кем говоришь, и тебе очень, очень повезёт, если ты доживёшь до утра. На лице Митси, наконец, проступил настоящий, неподдельный страх. Её глаза расширились, когда она увидела, как вокруг ведьмы затанцевали ледяные искры. Её друзья попятились, готовые бежать. — Айси, прошу, остановись! — Блум почти крикнула, вцепившись в её руку обеими руками и пытаясь оттащить назад. Она знала, что еще секунда, и Айси могла случайно, или не случайно, заморозить Митси до полусмерти. А они не могли этого допустить на Земле. Фрост резко обернулась к принцессе Домино, и в её глазах, полных неистовой ярости и защитного инстинкта, Блум увидела не просто гнев, а смертельную угрозу, направленную на любого, кто посмеет обидеть её. Это было очень плохо. Но вместо того, чтобы ответить, Айси просто дернула Блум за кисть руки, разворачиваясь. Фея, облегчённо выдохнув, позволила ведьме вести себя. Она шла молча, стараясь успокоить учащенное дыхание, чувствуя, как кисть Айси, хоть и крепко сжимала её руку, всё ещё была ледяной. Они сделали несколько шагов, когда сзади раздался визгливый голос Митси. — Куда это вы собрались?! Думаете, можете просто так уйти, когда я с вами разговариваю?! Вы ещё пожалеете! Я расскажу всем! Завтра все будут смеяться над тобой, Блум! А над твоей странной подружкой тем более! Никто вас тут не примет, и твой папашка будет знать, с кем ты водишься! Айси остановилась. Она даже не обернулась сразу. На её лице, до сих пор бесстрастном, медленно начала расплываться широкая, хищная улыбка. Сначала лишь лёгкая ухмылка, потом она разрослась, обнажая острые клыки. И затем она засмеялась. Это был низкий, гортанный смех, полный зловещего веселья, от которого по спине пробегал мороз. Митси и её друзья, услышав этот смех, замолкли. Айси резко развернулась, её глаза сверкнули, как ледяные осколки на солнце. — Ты… сделаешь что? Расскажешь всем? — Она сделала шаг навстречу Митси, и с каждым шагом холод усиливался, а иней на асфальте разрастался. — И кто-то будет смеяться? Ох, дорогая, ты даже не представляешь, над чем я посмеюсь сейчас. Прежде чем Митси успела хоть что-то сообразить, Айси подняла руку. Из её ладони вырвался вихрь ледяного ветра, который окутал девушку и её дружков. В мгновение ока, с почти неслышным хрустом, воздух вокруг них сгустился, превращаясь в плотную, прозрачную глыбу льда. Трое подростков застыли внутри, их лица выражали шок, ужас и недоумение. Митси замерла с открытым ртом, её последняя фраза застыла на губах. Блум, которая всё это время стояла, широко раскрыв рот от ужаса и изумления, теперь подошла к сверкающему ледяному кубу. Она потёрла переносицу, её голос был полон отчаяния. — Айси! Что ты наделала?! Что это вообще такое?! А если это увидят люди?! Зачем, Айси, ЗАЧЕМ?! — Блум обвела взглядом опустевшую улицу, затем снова посмотрела на неподвижную троицу в ледяной глыбе. Фрост закатила глаза, всем своим видом выражая крайнее раздражение. Она скрестила руки на груди, её губы искривились в недовольной гримасе. — Так а чего они прицепились-то, блядь? — произнесла она, её голос был полон ярости, которую она так долго сдерживала. — Я же пыталась уйти. Я даже смеялась! Но она не угомонилась. Она обижала тебя, Огонек! А что до "людей"… думаешь, я не могу просто растопить это через пару минут? Они проснутся, продрогшие до костей, и будут думать, что им это всё приснилось. Зато теперь они, может быть, наконец-то научатся держать свои мерзкие рты на замке. Она посмотрела на ледяной куб, а затем на Блум. В её глазах всё ещё плясали опасные огоньки, но тон стал чуть мягче. — Никто ничего не увидит. А даже если и увидят… пусть попробуют доказать. Блум тяжело выдохнула, её плечи опустились. Она посмотрела на сверкающий куб льда, затем на Айси, которая стояла с таким видом, будто совершила обыденное дело, и её обида лишь усилилась. — Пошли уже, — тихо произнесла Блум, поворачиваясь в сторону дома. В её голосе звучали нотки разочарования. — Папа, наверное, уже приехал. И он наверняка знает, что мы здесь. Айси снова закатила глаза, но на этот раз без прежней ярости, скорее с лёгким недоумением. Она совершенно не понимала, что такого она сделала, чтобы Блум на неё обижалась. Ну заморозила, и что? За дело же! Сами виноваты. — Да чего ты так? — пробурчала она, но Блум уже шла вперёд, не обращая внимания. Внезапно в голове Айси мелькнула озорная мысль. С лёгкой ухмылкой, игривостью, граничащей с безумием, она достала свой телефон – тонкий, стильный гаджет, который выглядел чужеродно в её ледяных пальцах. Развернув его, она нацелила камеру на сверкающий куб, в котором застыли Митси и её друзья, и сделала несколько быстрых снимков. — Надо же, это отличный фон для профиля, — пробормотала она, довольно рассматривая кадры. — Не каждый день видишь такую живописную заморозку. Блум, услышав это, не выдержала. Она резко остановилась, повернулась и, фыркнув, подбежала к Айси. Красноволосая прижалась к девушке, подставляя лицо к камере. Айси, застигнутая врасплох, едва не уронила телефон. Она привыкла, что Блум всегда на её стороне, но такой спонтанной глупости она не ожидала. Тем не менее, она быстро сориентировалась, и они сделали ещё пару селфи на фоне ледяного куба, на одном из которых Айси даже позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку, а Блум светилась от веселья, словно маленький огонек. Отстранившись, Питерс хитро посмотрела на Айси. — Слушай, а ты же ненавидишь фотографироваться! Ты всегда говоришь, что это глупая земная привычка, и ты выглядишь как идиотка на этих картинках. А тут... вдруг селфи. Ведьма попала в ступор. Её щеки едва заметно порозовели от неловкости. Она не ожидала такого подвоха. Её обычно уверенное выражение лица сменилось лёгким замешательством. — Ну... э-э... а что? — пробормотала она, отводя взгляд. — Что такого? Захотелось, вот и всё. Имею право. Отстань. И вообще, это не 'фотографироваться', это запечатлеть важное историческое событие. Для... науки. Она пыталась сохранять невозмутимый вид, но её глаза бегали. Блум только рассмеялась, видя, как Айси пытается выкрутиться. — Конечно, "для науки", — поддразнила Питерс, снова беря беловолосую за руку. — Ладно, пошли. Айси лишь фыркнула. Девушки пошли в сторону дома, оставив позади сверкающий куб льда и ночной город, который вскоре снова погрузится в спокойствие, а потом, под воздействием утреннего солнца, иней исчезнет, а вместе с ним и свидетельства ночного происшествия.

***

Девушки пришли домой. Дверь тихо скрипнула, впуская в уютную прихожую прохладу ночного воздуха. Блум осторожно ступила на коврик, её сердце всё ещё учащенно билось от недавнего происшествия с Митси. Айси шла следом, полная спокойствия. Из гостиной доносились приглушенные голоса. Ванесса, должно быть, уже говорила с Майком. И то, как она это делала, подсказывало Блум, что тема разговора была, мягко говоря, напряженной. — Мам, пап, мы дома! — позвала фея, пытаясь придать своему голосу непринужденности, хотя он всё равно прозвучал немного натянуто. Мужчина появился в дверном проёме гостиной. Его обычно добродушное лицо было хмурым, а взгляд, устремленный на Айси, – настороженным и даже испуганным. Он увидел в ней не просто незнакомую девушку, а призрак прошлого, той ведьмы, что когда-то угрожала его семье. Ванесса стояла чуть поодаль, нервно сжимая руки. — Блум! Ты пришла… — Майк начал, но его взгляд снова уперся в ведьму, и слова застряли у него в горле. Его глаза расширились, и он сглотнул. — А это… это та самая… Жена пожарного поспешно шагнула вперед, пытаясь сгладить ситуацию. — Дорогой, пожалуйста, давай спокойно. Я же тебе объясняла. Это… это Айси. И она с Блум. Они… они вместе. — Последние слова дались ей с трудом, но она произнесла их четко. Лицо Майка сначала побледнело, затем покраснело. Он переводил взгляд с Ванессы на Блум, затем на Айси, словно пытаясь найти подтверждение или опровержение этой ошеломляющей новости. В его глазах читались не только потрясение, но и боль. Его дочь, его маленькая Блум, которая всегда была такой… традиционной, что ли. И с ней. — Вместе? — переспросил блондин, его голос был глухим. Он покачал головой, будто не веря. — Ванесса, что значит 'вместе'? И с этой… с ведьмой? Она же… она же чуть не убила нас! Она угрожала всему миру! Ты помнишь, Ванесса? Она нападала на нашу дочь! Как такое возможно? На лице Фрост не дрогнул ни один мускул, но её губы скривились в явном раздражении. Она стояла чуть позади Блум, скрестив руки на груди, её взгляд был холоден и отстранен, словно ей было совершенно плевать на земные драмы, которые ей приходится выслушивать. — Пап, пожалуйста… — Блум шагнула вперед, пытаясь встать между ними. — Это было давно. Всё изменилось. Айси… она теперь на нашей стороне. Она другая. Майк лишь сжал кулаки, игнорируя дочь. — Другая? Та, которая чуть не заморозила твою мать и меня? И теперь… теперь она твоя… партнёрша? — Он явно боролся с собой, с мыслями, которые крутились в его голове. Для него, человека, далекого от магического мира и привыкшего к простым, земным ценностям, это было слишком много. — Папа, послушай меня! — Красноволосая подошла ближе, пытаясь взять его за руку, но он одернул её. — Блум, я не понимаю. Как ты могла? Эта… ведьма… она же монстр! — голос мужчины задрожал. Он смотрел на Айси с неприкрытым страхом и отвращением. Фрост наконец-то фыркнула, не сдержавшись. Её голос был полон откровенного раздражения: — Монстр? Ну да, конечно. Что вы заладили, будто я сейчас кинусь замораживать ваши цветочные горшки. И какая, к чёрту, разница, кто с кем встречается, мистер Питерс? Вы что, никогда не слышали, что люди могут быть… разными? — Она выделила слово "разными" с таким презрением, будто обращалась к самым отсталым существам во Вселенной. — Я здесь не для того, чтобы объясняться перед вами. Мои отношения с Блум вас не касаются. Главное, что я не угрожаю ни вам, ни вашему дому. Её слова, вместо того чтобы успокоить Майка, вызвали у него новую волну возмущения, но и лёгкий шок от такой прямолинейной наглости. — Не касаются?! Она моя дочь! И ты… ты говоришь со мной так! — воскликнул глава семейства, но Ванесса поспешно вмешалась, положив руку ему на плечо: — Майк, дорогой, пожалуйста, давай без криков. Айси, будь немного помягче. Майк просто… беспокоится. Беловолосая лишь закатила глаза, всем своим видом показывая, как её утомляет это все. Она видела панику в глазах Блум, её отчаянное желание сгладить конфликт. И это, пожалуй, было единственной причиной, по которой она сдерживала себя, чтобы не высказать этому землянину всё, что она о нём думает. — Ладно, я скажу. Мы любим друг друга. И мне плевать, что вы об этом думаете, — отрезала Айси, её голос стал чуть глуше, но тон не смягчился. Она посмотрела на Блум, в её взгляде читалась смесь недовольства ситуацией и нежности к фее. — Я здесь ради неё, не ради того, чтобы играть в счастливую семью с землянами, которые меня чуть ли не на костре сжечь готовы. Майкл медленно выдохнул. Его плечи опустились. Он всё ещё смотрел на Айси с подозрением и обидой, но слова ведьмы, хоть и наглые, были необыкновенно искренними. Он любил свою дочь больше всего на свете, и видеть её счастливой было его главной целью. Но принять это… было очень трудно. — Любишь её… — пробормотал Майк, его голос стал тише. Он посмотрел на Блум, которая стояла рядом с Айси, держа её за руку, и в её глазах читалась мольба, смешанная с лёгкой обидой на Айси за её резкость. — Я… я просто не понимаю. Это слишком для меня. — Он покачал головой. — Ведьма… фея… вместе… это… это всё так непривычно, так неправильно, по моим меркам. — Он снова посмотрел на Айси. — И ты… ты несёшь ответственность за многое, что произошло. За весь тот страх, который мы пережили. Шатенка снова вмешалась: — Блум говорит, что Айси изменилась. И я верю нашей дочери. И я вижу, что Айси смотрит на Блум не так, как раньше. Ей не всё равно. Мистер Питерс тяжело вздохнул. Он посмотрел в глаза Блум, в которых светилась надежда и легкая обида. — Я попробую. Ради тебя, Блум. Но… я не обещаю, что это будет легко. Мне нужно время, чтобы… привыкнуть к этой мысли. И… и я буду очень внимательно за тобой следить, Айси. Любой намёк на что-то плохое… и я лично отправлю тебя обратно, откуда ты пришла, магией или нет. В его голосе всё ещё чувствовалась угроза, но он уже не кричал. Айси лишь холодно кивнула, не опуская взгляда. Она не собиралась оправдываться дальше или просить прощения. Этого было достаточно. — Спасибо, пап, — Питерс подбежала и крепко обняла его, чувствуя огромное облегчение, смешанное с небольшим дискомфортом от поведения Айси. Майк неуверенно похлопал её по спине, его взгляд снова скользнул к "невестке". Неприязнь и недоверие ещё жили в нём, но в конце концов, это была его Блум. Всё ещё тяжело дыша, но уже без прежней агрессии, мужчина кивнул. — Ладно. Раз уж вы… здесь. Проходите в гостиную. — Он пропустил девушек вперёд, Ванесса шла рядом с мужем, бросив девушке ободряющую улыбку. Они вошли в уютную гостиную, залитую мягким светом торшера. Привычная обстановка – диван с пледами, книжные полки, семейные фотографии – должна была успокаивать, но витавшее в воздухе напряжение чувствовалось почти физически. Блум опустилась на диван, ощущая, как все её силы вдруг покинули её. Айси, вместо того чтобы сесть рядом, грациозно опустилась на подлокотник, словно это был трон, скрестив руки на груди. Её поза была нарочито небрежной, но глаза неотрывно следили за Майком и Ванессой, которые остановились напротив, стараясь выглядеть гостеприимно. — Так почему вы решили прилететь сюда, Блум? — спросил Майк, его тон был непривычно мягким, почти умоляющим. Он явно пытался наладить хоть какое-то подобие нормального разговора. Фея собиралась ответить, но Айси опередила её, её голос был низким и ровным, без единой эмоциональной окраски, словно она зачитывала доклад. — Мы здесь не для туристической поездки, мистер Питерс, — начала она, её взгляд скользнул по стенам, утыканным земными безделушками, и задержался на семейной фотографии Блум с родителями. — Моя родная планета, Даймонд, давно погружена в магический сон. Её усыпила злая ведьма-шаманка давным-давно. Мы с Блум ищем способ разбудить её. Майк и Ванесса внимательно слушали. Ванесса даже чуть заметно улыбалась, чувствуя, что разговор приобретает более мирный характер. Ей нравилось, что Айси объясняет, хоть и в своей холодной манере. — Мы считаем, что артефакт, который способен разорвать это заклятие, может находиться здесь, на Земле. Или, по крайней мере, здесь есть подсказки к его местонахождению, — продолжила Фрост, её взгляд вдруг стал более сосредоточенным, а голос… в нём появилась едва уловимая дрожь, которую Блум, сидящая так близко, почувствовала всем существом. — Когда Даймонд заснул... это было катастрофой. Не все успели… или смогли эвакуироваться. Айси на мгновение запнулась, её глаза остекленели, словно она смотрела сквозь стены дома, на далёкое, заснеженное прошлое. — У меня была… младшая сестра, — прошептала она, и это было настолько неожиданно, настолько личное, что даже Майк, до этого напряженный, опустил плечи. — Сапфира. Она была совсем маленькой, ещё девочкой, когда всё произошло. Фея замерла. Она никогда, ни разу, не слышала от Айси о сестре. Ни слова. Все её знания о семье Айси сводились к Трикс, но даже они никогда не упоминали кого-то ещё. Шок пронзил её до глубины души. Эта информация ударила сильнее любого заклятия. Айси, всегда такая сильная, такая неуязвимая, скрывала такую глубокую рану. Блум, не раздумывая, взяла холодную руку девушки, которая лежала на подлокотнике, и начала осторожно гладить её большим пальцем, пытаясь передать всё своё сочувствие. — Она пропала без вести, — голос Айси стал ещё тише, почти неслышным, но каждое слово звенело в тишине гостиной, наполненной шоком и сочувствием. — Когда планета погрузилась в сон, её просто не стало. Не осталось и следа. Только воспоминания. И надежда, что она всё ещё где-то есть. Что этот артефакт поможет не только разбудить Даймонд, но и… вернуть Сапфиру. Наступила полная тишина. Майк и Ванесса стояли, широко раскрыв рты, их лица выражали искреннее потрясение и глубокое сочувствие. Вся их прежняя неприязнь к Айси, весь страх, казалось, улетучились, заменённые человеческим состраданием к потере. — Айси… — голос Блум был едва слышен, она крепче сжала руку ведьмы, её глаза наполнились слезами. Она чувствовала эту боль, эту многолетнюю, скрытую тоску, которая сейчас вырвалась наружу. — Почему ты… почему ты никогда не говорила? Фрост лишь пожала плечами, пытаясь восстановить свою обычную маску равнодушия, но взгляд её был потерянным. — Не было нужды. Это… не важно. — Нет, Айси, это очень важно, — мягко сказала миссис Питерс, шагнув ближе. На её глазах тоже навернулись слезы. — Потерять члена семьи… особенно ребёнка. Это невыносимо. Мы очень тебе сочувствуем, дорогая. Она бросила Майку быстрый взгляд, и тот, к удивлению Блум, кивнул. — Да, — голос пожарного стал удивительно тёплым. Он впервые за вечер посмотрел на ведьму без страха, лишь с болью и пониманием. — Мы понимаем. Это ужасно. Но… если вы здесь, если вы ищете этот артефакт… мы поможем. Чем сможем. Всё будет хорошо. Вы найдёте её, я уверен. Айси, почувствовав, как волна сочувствия охватила земных родителей Блум, и ощутив непривычное, почти обжигающее прикосновение надежды, тут же одёрнула себя. Ей хотелось ответить что-то доброе, что-то человеческое, но слова застряли в горле. Сентементальность была врагом, слабостью, которую она искореняла в себе веками. Словно пытаясь стряхнуть с себя эту непривычную мягкость, Айси резко встала с подлокотника, её движения были быстрыми и отточенными. Не сказав ни слова, она направилась на кухню. Она открыла шкаф, достала стакан, повернула кран и налила себе воды. Всё это она проделала с такой обыденной небрежностью, словно жила здесь годами, чем вызвала лёгкое замешательство у Майка. Возвращаясь в гостиную, Айси сделала глоток, и на её губах мелькнула едва заметная, но весьма язвительная усмешка. — Поможете... хаха, — тихо произнесла она, её голос был низким и сухим. — Было бы здорово, будь вы волшебными существами. Но да ладно. Ведьма не стала благодарить за поддержку. Она чувствовала нечто тёплое внутри, какую-то благодарность, но проявить её вслух было выше её сил. Майкл, наблюдая за ней, раскинул руки в стороны, явно не зная, как реагировать на такую бесцеремонность, но Ванесса лишь тихо выдохнула. Она прекрасно понимала, что эта надменность и холодность – лишь защитная маска Айси, её способ справиться с непривычными эмоциями. — Ладно, — Майк, словно пытаясь отмахнуться от всей этой неземной драмы, посмотрел на часы. — Мне пора. Ночной объезд. Всякие чудаки ночью выползают, надо следить. — Он поспешно направился к выходу. — Береги себя, дорогой, — сказала Ванесса, провожая его взглядом. Блум подошла и обняла его на прощание. Блондин уже взялся за ручку двери, когда Айси, неожиданно для всех, произнесла: — Удачи, мистер Питерс. Будьте осторожны... с "чудаками". — В голосе девушки прозвучала нотка сарказма, но в глубине, Майк мог поклясться, мелькнуло что-то похожее на искреннее пожелание. Он на секунду замер, удивленный, затем лишь хмыкнул и скрылся за дверью. Когда дверь за мужчиной закрылась, Ванесса обернулась к девушкам. — Ну что, девочки? Уже почти одиннадцать. Вы что планируете? Мне, честно говоря, пора в кровать. — Она зевнула, прикрыв рот ладонью. Питерс посмотрела на Айси, которая допила воду и поставила стакан на кофейный столик. — Думаю, мы тоже отдохнём, мам. И ляжем спать. Ванесса кивнула, но её материнский инстинкт тут же взял верх. — Хорошо. Только не выходите на улицу, девочки. Уже поздно, и... — Она замялась, вспоминая недавний разговор с Майком о "чудаках". Фрост лишь ухмыльнулась, её взгляд на секунду задержался на Ванессе. У неё никогда не было такой любящей, беспокоящейся матери, которая напоминала бы о позднем времени. Это было странно, но и... приятно. Нечто тёплое снова кольнуло в груди, но она успешно это проигнорировала. — Без проблем, миссис Питерс, — ответила Айси. — Уже достаточно нагулялись. — Она бросила многозначительный взгляд на Блум, намекая на недавнюю встречу с Митси и её друзьями. Феечка лишь криво улыбнулась, не желая даже вспоминать эту ситуацию. — Да, мам, всё будет хорошо. — Ну и отлично, — женщина с облегчением выдохнула. — Тогда доброй ночи, девочки. Если что, я сплю чутко. Ванесса пожелала им спокойной ночи и ушла в свою спальню, оставив девушек одних. Блум и Айси поднялись по лестнице в комнату Блум.

***

Обстановка в хоромах девушки была романтично-усталой. Лунный свет заливал пол, серебристыми дорожками ложась на мягкий ковер и стены, увешанные плакатами и фотографиями. Тяжёлый день, полный эмоциональных потрясений и недавнего разговора, дал о себе знать. Айси, не церемонясь, практически рухнула на кровать Блум. Она плюхнулась спиной на мягкий матрас, раскинув руки в стороны, и тяжело выдохнула. Голова едва заметно ныла, и это было непривычное, раздражающее ощущение, вызванное, как она подозревала, не столько физической усталостью, сколько всей этой земной драмой и непривычными эмоциями. — Уф-ф-ф, — протянула она, закрывая глаза. — Моя голова. Эти ваши... разговоры... они выматывают сильнее битвы с целой армией. Блум, медленно закрывшая за собой дверь, наблюдала за ней с лёгкой улыбкой. Она видела, что Фрост пыталась казаться невозмутимой, но усталость проглядывала в каждом движении. — Айси, ты просто не привыкла к таким... глубоким беседам, — поддразнила Блум, подходя к кровати. — Или, может быть, это последствия слишком большого количества сентиментальностей? Тебе ведь не понравилось сочувствие моих родителей, да? Айси резко открыла один глаз, бросив на Блум пронзительный взгляд. — Не смей. Я не люблю эти ваши... мягкие, пушистые ощущения. И моя голова болит не от "сентиментальностей", а от вашей невыносимой болтовни и... и от того, что мне пришлось сдерживаться, чтобы не заморозить твоего отца за его глупые вопросы. — Несмотря на угрожающий тон, в её голосе звучала едва заметная, игривая нотка. Питерс лишь рассмеялась. Она аккуратно забралась на кровать, подползла к Айси и, игнорируя её показное недовольство, осторожно опустилась рядом. Её голова легла на плечо Айси, а рука скользнула по её животу, невесомо поглаживая. Тепло Блум приятно контрастировало с обычным холодом Айси. — Конечно-конечно, ты сдерживалась, — мурлыкнула Блум, прижимаясь ближе. — Ты ведь такая сильная и могущественная ведьма, что тебя ничто не возьмёт. Даже чужая боль. Айси дёрнулась, пытаясь отстраниться, но феечка уже крепко обняла её. — Отстань, Огонек. Ты давишь. — Ничего я не давлю, — возразила Блум, её дыхание щекотало шею Айси. — И тебе это нравится. Признайся. — Ерунда, — буркнула Фрост, но перестала сопротивляться. Она закрыла глаза, и Блум почувствовала, как тело ведьмы, до этого напряжённое, медленно расслабляется под её прикосновением. Айси даже чуть изменила положение, чтобы Блум было удобнее. Красноволосая поцеловала её в плечо, затем потянулась и легонько поцеловала в висок. — Всё в порядке, Айси. Я здесь. Ведьма открыла глаза, взгляд её был немного растерянным, но уже не раздражённым. — Я знаю, — прошептала она, и в её голосе прозвучало что-то настолько нежное, что Блум чуть не хихикнула. — Просто... это всё так непривычно. И... Сапфира. — Последнее слово девушка произнесла почти неслышно. Блум, чувствуя, как Айси вдруг стала такой уязвимой, крепче обняла её. — Мы найдём её, Айси. Я обещаю. Мы найдём и артефакт, и твою сестру. Вместе. Девушка лишь кивнула, отвернувшись, чтобы Блум не видела навернувшихся на её глазах непрошенных слёз. Ей все ещё было чуждо плакать или открыто показывать свою боль. Но прикосновения Блум, её тепло и искренняя вера, были той единственной поддержкой, которую Айси могла принять. Она протянула руку и крепко сжала пальцы Блум, не говоря ни слова. Это было её способом сказать: "Спасибо. Я верю тебе." Блум почувствовала, как Айси протянула руку и крепко сжала пальцы Блум, не говоря ни слова. Это было её способом сказать: "Спасибо. Я верю тебе." И тогда что-то в хранительнице Огня переключилось. Нежность сменилась другим, более острым желанием - отвлечь, заставить чувствовать, а не думать. Ее губы коснулись кожи Фрост у виска. Легко, почти невесомо. Потом ниже — к скуле, к линии челюсти. Дыхание стало горячим и намеренно неровным. — Блум... — имя прозвучало как предупреждение, но Айси не отстранилась. — Тихо, — прошептала феечка прямо в губы ей, не целуя, просто чувствуя ее прерывистое дыхание. Ее рука медленно скользнула под свободный топик Фрост, ладонь легла на обнаженную талию, пальцы вдавились в кожу — владеюще, без разрешения. Айси резко вдохнула. — Совсем сдурела? Тут же твоя мать за стенкой. — Но в ее шипении не было гнева - только натянутая струна возбуждения, та самая игринка, смешанная с паникой. Блум в ответ лишь прикусила ее нижнюю губу - коротко, почти больно. — А тебе нравится, что она может услышать, — выдохнула она против ее рта, и это была не догадка, а констатация. И тогда Айси, не выдержав напряжения, сама замкнула расстояние между ними. Ее поцелуй был не вопросом, а приговором - резким, безвозвратным, с вкусом соли на губах — возможно, от тех самых не пролитых слез. Она не отпускала, одна рука вцепилась в волосы Блум, другая прижала ее ладонь еще крепче к своему телу. Свет уже был потушен - комната тонула в густых, бархатных сумерках, нарушаемых лишь полосами лунного света из окна. Они лежали в этом полумраке, и единственным ориентиром были прикосновения, дыхание, шепот кожи. Поцелуй Айси был все еще властным, требовательным, будто она пыталась заглушить всю боль мира в губах Блум. Но красноволосая не поддавалась, а вела - медленно, нежно, растягивая каждое мгновение. Ее пальцы нашли край топа Айси и замерли, скользя по оголенному участку кожи на животе, чувствуя, как под ладонью вздрагивают мышцы. — Дай... — прошептала девушка, разрывая поцелуй, чтобы коснуться губами шеи Айси, ее ключицы. Она не тянула одежду, а лишь намеревающе приподняла ткань. Ведьма, все еще пойманная в ловушку эмоций и внезапной жажды, на мгновение замерла, затем коротко кивнула в темноте, помогая ей снять одежду одним плавным, но немного неуклюжим движением. Прохладный воздух комнаты коснулся обнаженной кожи, заставив ее покрыться мурашками. Теперь в лунном свете проступали изгибы ее плеч, тень между грудей. Блум смотрела, завороженная, затем так же медленно стянула с себя свою майку, отбрасывая ее в темноту. Их тела соприкоснулись - кожа к коже, тепло к теплу. Вздох Айси был резким, почти болезненным от внезапной близости. Ее руки скользнули по спине Блум, пальцы впились в нее, прижимая ближе, словно пытаясь стереть любую дистанцию. Питерс чувствовала, как бьется сердце беловолосой - частый, тревожный ритм против ее собственной груди. — Тише, — снова прошептала Блум, опускаясь губами на ее грудь, но не к соску, а к нежной коже рядом, оставляя медленный, влажный поцелуй. — Тише... она услышит. Фея знала, что эти слова лишь подливают масла в огонь. Напряжение от близости Ванессы за стенкой витало в воздухе, делая каждое прикосновение запретным плодом, каждый подавленный стон - взрывом. Ее рука медленно поползла вниз, к пряжке на юбке Айси. Пальцы скользнули по металлу, не расстегивая, просто ощупывая, обещая то, что должно случиться. Фрост выгнулась, запрокинув голову в подушку, ее дыхание стало прерывистым. Она боролась с собой, пытаясь сохранить контроль, но ее тело уже сдавалось, откликаясь на каждое движение Блум с такой силой, что она едва узнавала его. Пальцы девушки скользнули с пряжки вниз, к подолу юбки. Ткань была тонкой, почти невесомой. Она захватила ее край и медленно, сантиметр за сантиметром, стала задирать вверх, обнажая бедра. Прохладный воздух коснулся кожи, и Айси вздрогнула, ее пальцы впились в плечи Блум. Девушка опустилась на внутреннюю сторону бедра Айси, оставляя горячий, влажный след на нежной коже. Она целовала и кусала легонько, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу девушки. Ледышка закусила губу, чтобы не издать звук. Блум почувствовала, как подол ее собственной юбки пополз вверх. Две ткани, легкие и шелковистые, теперь были бесполезным барьером между ними, скомканными где-то у пояса. Она помогала Айси, приподнимая бедра, чтобы та могла стянуть ее юбку, и сделала то же самое с юбкой Айси, сбрасывая их обеих с кровати в темноту. Теперь их разделяло лишь последнее тонкое препятствие. Блум ладонью провела по кружевному краю белья Айси, чувствуя исходящий оттуда жар. Она не спешила, растягивая этот последний предел, наслаждаясь тем, как все тело Айси напряглось в ожидании. — Блум... — сорвалось с губ ведьмы, это была мольба, полная отчаяния и желания. И только тогда Блум убрала последнюю преграду, прикоснувшись к самой сути ее влажного, пульсирующего желания. Айси ахнула, резко вдохнув, и вцепилась в простыни, ее тело выгнулось навстречу пальцам Блум, которые двигались медленно, нежно, но с неумолимой настойчивостью, смывая все мысли, всю боль, оставляя только чистое, обостренное чувство. Беловолосая издала сдавленный стон, ее бедра непроизвольно двинулись навстречу, пытаясь ускорить мучительную неспешность. — Тише, — снова, как заклинание, прошептала Питерс, и ее губы обхватили сосок Айси, язык водил по нему жесткими, круговыми движениями. — А то мама и в правду... услышит. Эта фраза, произнесенная в такой момент, добила остатки самоконтроля Айси. Ее ногти впились в спину Блум. — Дальше... пожалуйста... Мольба, сорвавшаяся с ее губ, казалось, сломала последние преграды. Усмехнувшись в поцелуе, Блум убрала свои дразнящие пальцы, чтобы тут же, без предупреждения, резко и глубоко войти в нее сразу двумя. Тело Айси взметнулось на кровати, как от удара током. Из ее горла вырвался дикий, оборванный крик, который она тут же подавила, вгрызаясь зубами в плечо Блум. Глаза ее закатились, и в самом деле потемнело, в висках застучало, а внутри все сжалось и тут же распалось на миллион сверкающих искр. Боль – острая, обжигающая – на секунду опередила нахлынувшую волну наслаждения, и в этом диком сочетании был свой кайф, своя сладость утраты контроля. Блум не давала ей опомниться. Пальцы двигались внутри с быстрым, глубинным ритмом, большой палец находил и яростно тер тот самый чувствительный бугорок снаружи. Айси уже не могла сдерживать стоны, они рвались наружу тихими, прерывивыми всхлипами. Ее бедра встречали каждый толчок, ее тело трепетало, натянутое как струна. Волна нарастала, пожирая все – стыд, страх, память о боли. И когда она наконец обрушилась, это было сокрушительно. Айси крикнула – глухо, уткнувшись лицом в подушку, ее тело билось в конвульсиях, сжимая пальцы Питерс с такой силой, что казалось, они сломаются. Она падала в бездну, и Блум была единственной нитью, связывающей ее с реальностью, пока мир не распался на сверкающие осколки. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым, выравнивающимся дыханием. Фея медленно высвободила свои пальцы, ее ладони мягко легли на вздымающиеся бедра Айси, успокаивающе поглаживая горячую кожу. Девушка лежала, раскинувшись, прикрыв глаза, чувствуя, как пульсация медленно отступает, сменяясь глубоким, все заполняющим теплом. Она была опустошена, но не разбита - а очищена. Тяжелые мысли о сестре куда-то отползли, уступив место тихому, почти невыносимому чувству благодарности. Она потянулась в темноте, нашла руку Блум и переплела с ней свои пальцы - крепко, так же, как делала это раньше, но теперь в этом жесте была не только боль, но и безграничная нежность. Питерс притянула Айси к себе, и та прижалась к ее груди, слушая ровный, успокаивающий стук ее сердца. Их ноги сплелись под скомканным одеялом, кожа к коже, тепло к теплу. — Знаешь, что я сейчас чувствую? — тихо, почти шепотом, спросила феечка, ее губы коснулись влажных от пота волос Айси. Та лишь отрицательно мотнула головой, уткнувшись носом в ее шею. — Я чувствую, что мы... целые. Даже со всеми нашими потерями и шрамами. Прямо сейчас - мы целые. Фрост не ответила словами. Она медленно, почти робко, подняла голову и нашла в полумраке губы Блум. Этот поцелуй был совсем другим - нежным, бесконечно благодарным, исцеляющим. Ее рука скользнула по животику Блум, замерла на мгновение, чувствуя, как вздрагивает кожа под ее прикосновением, а затем медленно поползла ниже. Теперь ее очередь. Ее очередь дарить ласку, заставлять Питерс терять голову, шептать ее имя в темноте, стирать границы между «я» и «мы». Она хотела, чтобы Блум чувствовала то же самое - эту вселенскую, оглушительную правду того, что они вместе, и этого достаточно, чтобы пережить любую бурю. И в лунном свете, пробивавшемся сквозь окно, их тени на стене снова слились в одну, на этот раз — в медленном, нежном танце взаимного исцеления и абсолютного доверия. Продолжение следует...