Мой дорогой мастер

Глаза Эндрю впились в голубые глаза напротив. —Ты… ревнуешь? — прошептал Джостен. —Если тебе так хочется думать… кто я такой, чтобы тебя разубеждать? Эндрю ещё с минуту наблюдает то, как резко меняется лицо его мастера. Наблюдает за тем, как расширяются чёрные зрачки его нереальных голубых глаз, вытесняя сапфировую радужку, но явно не настолько сильно, чтобы помешать ей блестеть с такой силой, что, кажется, Миньярд скоро ослепнет. Взгляд блондина опускается к чужим губам, которые чуть приоткрылись в немом вопросе. Но совершенно неожиданно Нил, кажется, понял то, как он выглядит со стороны, поэтому спустя пару секунд он тут же сменил своё удивление на привычное спокойное выражение лица. От чего-то это вызывает у Миньярда лёгкий смешок и желание закурить. Блондин начинает чувствовать, как его пальцы почти ноют, требуя сигарету, но он отбрасывает это навязчивое чувство, потому что мысли о персоне, которая стоит перед ним, намного пленительнее любой сигареты. "Он серьёзно думает, что я не заметил?"–усмехается про себя Миньярд, наблюдая за тем, как мастер продолжает сохранять своё наигранное спокойствие. Всё это напоминало какую-то тошнотворную романтическую комедию, и Миньярд ощутил себя той самой домохозяйкой, которые просто сходят с ума от таких сериалов. Нил выжидающе смотрел на Миньярда, будто бы ждал момента, когда блондин покинет его квартиру, но у Эндрю были другие планы. Он нагло сел на пол, прижавшись спиной к стене, на которой были наклеены какие-то обои с цветочным принтом. —Что ты делаешь?–спрашивает рыжеволосый, недоверчиво смотря на парня. Эндрю лениво потягивается, после чего смотрит на Нила в ответ, будто бы им по пять лет и они играют в "гляделки" —А разве не видно? Сижу,–всё так же совершенно спокойно отвечает Эндрю, похлопывая по месту рядом и приглашая Нила присесть рядом. —Ты ведь помнишь, что это моя квартира?–с язвительными нотками в голосе протягивает мастер, всё-таки присаживаясь рядом. Эндрю делает вид, будто бы он действительно думает над этим вопросом, хотя ответ очевиден, после чего выдаёт: —Ну, знаешь, все эти коробки говорят об обратном,–блондин обводит рукой коридор, который почти заставлен коробками. —Переезжаешь? —Я решил восстановиться в универе. —И? —И от общаги до него добраться намного ближе, чем из района, где находится моя квартира. Плечо мастера случайно коснулось плеча Эндрю, и Миньярд почувствовал, как там, где соприкоснулись их тела, словно разгорается пламя. Иначе он никак не мог объяснить жар, медленно обволакивающий его словно горячий душ. В голове всплыл образ душевой кабинки, где он, возбуждённый до предела, представлял себе Нила. Как он шептал его имя, пока горячие струи воды обжигали его тело. Как он закрывал глаза и представлял чужой голос, томно шепчущий ему слова одобрения и просьбы не останавливаться. Как он просто хотел его рядом. Так... Стоп... —При следующей нашей встрече ты обещал показать мне свои шрамы,–ровным тоном говорит Миньярд, пытаясь отвлечь себя от своих же мыслей и богатого воображения, которое, к сожалению, порой работает слишком хорошо. —Тебе это так интересно? Мне казалось, что в аквапарке ты уже всё видел,–ответил Нил —Видеть и разглядывать это разные вещи, не находишь? Да и подумай сам, я же должен знать хоть что-то о человеке, которого пытаюсь влюбить в себя всего за какой-то месяц,–совершенно будничным тоном ответил Миньярд, ссылаясь на их спор. —Мечтай. —Молюсь об этом каждый день. Джостен изучал его взглядом, словно пытаясь прочитать мысли, но в итоге сдался и стянул футболку через голову. Эндрю жадно рассматривал каждый сантиметр истерзанной кожи. Он безумно хотел прикоснуться, поцеловать каждый шрам, но понимал, что пока рано. Нил ещё не готов, да и он тоже. Он спрятал это желание глубоко в своих фантазиях, довольствуясь тем, что видел здесь и сейчас, не смея даже просить о большем. Эндрю слишком хорошо знал, каково это, когда кто-то вторгается в твою крепость, которую ты выстраивал годами, наплевав абсолютно на все нормы морали и здравого смысла. И он не хотел поступать так с Нилом. Эндрю оторвал взгляд от истерзанной кожи Нила, чувствуя, как привычная маска безразличия медленно, но верно трескается под напором нахлынувших эмоций. В голове вихрем проносились картины: Нил, израненный, загнанный в угол, и он сам, тогда еще мальчишка, с лезвием в руках, ищущий забвения в боли. —Надень футболку,–прозвучал его голос, на удивление ровно, без намёка на дрожь. Нил усмехнулся, будто знал, что творится в душе блондина. —И какой в этом смысл? Ты уже всё увидел. Да и жарко мне,–ответил он, пожимая плечами. В квартире действительно было душно, смесь запахов старой мебели и кучи коробок создавала какой-то странный, удушливый аромат. Воцарилось молчание, тягучее и напряжённое, словно натянутая струна, готовая оборваться в любой момент. Эндрю почувствовал, как мастер сверлит его взглядом, пытаясь заглянуть в самые тёмные уголки души. —Поговорим?–внезапно спросил Нил, предоставляя Миньярду выбор. Эндрю вскинул бровь, удивлённый этой просьбой. Разве он мог отказать? Рыжеволосый немного подвинулся, оказавшись ещё ближе к Эндрю. Его голубые глаза, обычно такие яркие, сейчас казались приглушёнными, полными чего-то тёмного, неприятного. Снова эта тьма... Конечно... Эндрю уже видел это выражение лица, когда он показывал Нилу белые полосы на своих предплечьях. Догадавшись, о чём будет их разговор, блондин медленно вобрал воздух в лёгкие, уставившись в какую-то точку на стене. —Что с твоими предплечьями?–спросил он тихо, почти шёпотом, указывая взглядом на длинные чёрные повязки, скрывающие шрамы на руках Эндрю.—Нет, я уже всё видел. Просто мне интересно, как так получилось? Ты не выглядишь как человек, который мог бы заниматься самоистязанием. Эндрю почувствовал знакомое покалывание под кожей. Этот вопрос всегда заставлял его внутренне съёживаться, возвращая в те дни, когда боль была единственным способом почувствовать себя живым. —Зачем тебе это знать?–огрызнулся он, стараясь спрятать за резкостью свою растерянность. —Но я же должен что-то знать о человеке, в которого собираюсь влюбиться в ближайший месяц. Нил не отступил. Его взгляд стал ещё более пристальным, проницательным. Эндрю заметил, как в глубине его зрачков вновь заплясали тени, те самые, которые он уже видел, пока Джостен разглядывал его запястья. И это пугало, потому что создавалось впечатление, словно Нил понимал его. —И ты правда думаешь, что тебе понравится то, что ты увидишь? —Сомневаюсь, но я должен знать, с кем я имею дело,–ответил Нил, пожав плечами. Миньярд замолчал, пытаясь справиться с нахлынувшей волной воспоминаний. Он снова видел себя — подростка, потерянного в темноте, ищущего утешение в саморазрушении. Вспоминал чужие руки, ощупывающие его тело, липкие взгляды, преследующие его повсюду. В голове звенело от противного шепота, отвратительных комплиментов. Он чувствовал тошноту. —Я… скитался по приёмным семьям,–начал он хрипло, словно каждое слово давалось ему с огромным трудом.—И почти в каждой из них находился какой-нибудь ублюдок, которому хотелось присунуть мне. Кто же знал, что такие озабоченные действительно существуют? Нил молчал, не перебивая. Он просто смотрел на блондина, в его глазах не было ни жалости, ни осуждения, только внимательное, сочувствующее понимание. Миньярд продолжил, теперь уже его голос звучал ровно, что совершенно не вязалось с тем, о чём он рассказывал. —Они думали, что я просто мелочь, которой можно воспользоваться. И ведь они так и поступали. Он замолчал, пытаясь справиться с подступившей тошнотой. Комната словно начала вращаться вокруг него, запахи старой мебели и коробок усилились, превращаясь в невыносимую вонь. —Это закончилось только тогда, когда меня усыновила Би,–прошептал он, словно боясь нарушить тишину. —Она была моим психологом из службы опеки. Эндрю замолчал, опустив голову. Ему казалось, что если он поднимет глаза, то увидит в глазах Нила отвращение. Отвращение к нему, к его прошлому, к его сломанной душе. Но он ошибся. Когда он всё-таки решился поднять взгляд, он увидел, что лицо мастера совершенно не изменилось. Внезапно его желудок скрутило спазмом, и он, не в силах сдержаться, рванулся к мусорному ведру, стоявшему в углу комнаты. Его вырвало. Джостен подскочил к нему, придерживая за плечи и помогая справиться с приступом тошноты. Когда Миньярд закончил, парень подал ему стакан воды и влажную тряпку. Эндрю отвернулся, чувствуя себя униженным и опустошенным. —Прости,–прошептал он. —Тебе не за что извиняться. Ты можешь остаться сегодня у меня, если хочешь. Ты сейчас не в том состоянии , чтобы садиться за руль,–предложил Джостен. —Нет,— выдохнул Миньярд, слишком быстро поднимаясь на ноги.—Мне нужно пройтись. Это всё слишком… слишком много. Нил открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. Эндрю, чувствуя, как паника заполняет его, развернулся и вышел из квартиры, не оглядываясь. Ему не нужно было видеть выражение лица Нила, он не хотел этого. Убегая от чувства, которое не мог объяснить, он шагал по лестнице вниз, стараясь сосредоточиться на своих действиях и игнорируя шум в своей голове. На улице холодный ветер ударил в лицо, вызывая мурашки по коже. Он глубоко вдохнул свежий воздух, стараясь унять панические мысли. Блондин прошёл к своей машине, по пути еле заметно кивнув прохожим. Сел за руль и закрыл дверь. Автомобиль был ему каким-то знакомым и одновременно чужим. Он завёл двигатель и выехал из двора, отдаляясь от квартиры Нила. По мере того как он двигался по знакомым улицам, тошнота пыталась настигнуть его, но он всячески чередовал её с сосредоточенностью на дороге. Вскоре он оказался у своего общежития, вставил ключ в замок и открыл дверь. Внутри было тихо и пусто, что только усиливало его напряжение. Эндрю направился внутрь, мгновенно налетел на подоконник и сел на его краю. Он зажёг сигарету, позволяя дыму медленно выходить из его лёгких. Каждый вдох был одновременно успокаивающим и тягостным. Сигарета придавала ему иллюзию контроля, но она не избавляла от горячих воспоминаний о разговоре с Нилом. Внезапно он потянулся к своему телефону, открыв мессенджер. Долгое время смотрел на экран, обдумывая каждое слово. Наконец, он решился и набрал сообщение: «Я. Ты. Каток.» Отправив сообщение, он почувствовал слабое облегчение. Эндрю докурил сигарету, выпустив последний поток дыма. Он ещё раз посмотрел в окно. А может, он и вправду хочет открыться Нилу?