* * *
17 мая 2025 г., 23:31
Двигаться совсем не хотелось. Веки отяжелели, и открыть глаза почти невозможно. Сонливость прокатилась по всему телу, изгоняя остатки чувственного удовольствия. Фэй Ду вытянул только что освобождённые руки над головой и сладко потянулся, разминая слегка затекшие от фиксации мышцы.
В следующее мгновение ему на живот шлёпнулся моток веревки.
— Не вздумай засыпать, пока я не закончу, бесстыдник.
Сон как рукой сняло, и Фэй Ду открыл глаза.
Ло Вэньчжоу сидел на кровати, скрестив ноги, и отточенными движениями связывал вторую веревку в косу из скользящих узлов. Спина прямая, лицо бесстрастно, словно он заполнял скучный еженедельный отчёт для кадровой службы. Это совсем не вязалось с его внешним видом: он был обнажён, кожа ещё блестела от пота, отросшие волосы прилипли ко лбу, взгляд глубоких глаз, устремленных на Фэй Ду, скрывал за суровостью пылающий огонь.
Ло Вэньчжоу уже давно не использовал наручники для того, чтобы заставить Фэй Ду вести себя прилично, и к обоюдному удовольствию где-то достал длинные джутовые шнуры, которые использовались каждый раз, когда ему казалось, что его возлюбленный как-то промахнулся.
Сегодня, например, тот довольно сильно задержался на встрече акционеров и пришел домой заполночь, пропахший алкоголем и табачным дымом.
Фэй Ду не возражал против такого «наказания». Он находил неожиданное удовольствие в довольно продолжительном ритуале связывания. Наблюдать, как сильные пальцы прокладывают веревочный узор из крепких узлов по его телу, было до жути волнительно. Ло Вэньчжоу становился максимально сосредоточенным и серьёзным, чутко улавливая малейшие признаки дискомфорта даже раньше самого Фэй Ду. Внимание и забота Ло Вэньчжоу, смешанные с подсознательным чувством опасности, приправленные доверием, погружали Фей Ду в состояние блаженства, плавили мозг и наполняли грудь томлением и нежностью.
Затем Ло Вэньчжоу брал его, и обездвиженному Фэй Ду оставалось только чувствовать. Все его навыки в искусстве постельных утех, которыми он гордился и которые считал достойной платой за совместное приятное времяпрепровождение с другими людьми, в этот момент были не нужны. Не нужно было думать и о собственном удовольствии, поскольку Ло Вэньчжоу изучил не только тонкости искусства шибари, но и самого Фэй Ду, и прекрасно знал, как вознести его на вершину мира.
В первый раз он едва не расплакался от переполнявших его эмоций, чем сначала сильно обеспокоил старательного капитана, а затем, после краткого объяснения, спровоцировал у него приступ звёздной болезни.
А сейчас ему в голову пришла интересная мысль. Фэй Ду улыбнулся — медленно, лениво, с той самой кошачьей грацией, прав на которую у него никогда официально не было, и приподнялся на локтях.
— Разрешите осведомиться, капитан Ло, — проговорил он с видом этакого любопытствующего профессора, — что, по вашему мнению, вы компенсируете этими верёвками? Перфекционизм? Стремление к доминированию? Или это перенос из профессиональной жизни в личную?
Ло Вэньчжоу резко затянул последний узел, словно мстил канату за все преступления века.
— Я компенсирую ими твою патологическую склонность открывать рот в неподходящий момент, — отозвался он.
И бросил только что сплетённый шнур прямо в Фэй Ду. Тот ловко поймал его и театрально вскинул брови.
— Какая любопытная интерпретация! Но, как человек с докторской степенью, я должен тебя разочаровать. Подавляющее большинство случаев подобного поведения связано не с партнёром, а с личными психологическими потребностями самого субъекта.
— Субъекту сейчас потребны сон и тишина, — буркнул Ло Вэньчжоу, но тон его был скорее игривым, чем раздражённым.
Фэй Ду скользнул к нему ближе и ткнулся носом в шею, обнимая за талию.
— Только представь: ты не напрягаешься, не командуешь, не плетёшь морские узлы на моих локтях, — прошептал он, оставив легкий поцелуй чуть ниже уха. — Я связываю тебя — аккуратно, эстетично, с уважением к анатомии и с любовью к твоему прекрасному телу. А ты отдыхаешь. Как буддийский монах. Или пельмень.
Он сделал паузу.
— Тебе понравится.
Ло Вэньчжоу на мгновение замер, обдумывая перспективы, затем слегка отстранился, чтобы подхватить Фэй Ду за подбородок и заглянуть ему в глаза, в поисках хотя бы капли стыда.
— Послушай, доктор Фэй, если ты ещё раз попытаешься проанализировать мои предпочтения в постели при помощи научных терминов, то тебе придется написать самоанализ на десяти листах.
Фэй Ду рассмеялся — открыто, мягко, без издёвки.
— О, запугивание. Классическая защитная реакция при столкновении с эмоциональной уязвимостью.
Ло Вэньчжоу чуть не задохнулся от возмущения. Этот паршивец посмел говорить об эмоциональной уязвимости! Чья бы корова мычала.
Фэй Ду, не обращая внимания на реальность, трогательно потёрся щекой о руку человека, который, казалось, растерял все слова от негодования.
— Я ведь и правда могу показать, как это делается, — продолжил Фэй Ду.— На тебе.
Наступила тишина. В неё можно было бы вставить стрекотание сверчка, но тот, испугавшись атмосферы, сбежал бы.
Ло Вэньчжоу вздохнул. Медленно. Осмысленно.
— Только попробуй — и в моём следующем отчёте появится загадочное убийство с эстетическим отягчающим обстоятельством.
Затем был душ, изгнание котов из спальни и возвращение в постель. На часах было уже два часа ночи, но Фэй Ду точно знал: надо проговорить мысль до конца. Просто чтобы прямолинейный капитан не счёл предложение мимолетной шуткой.
Он молчал почти полминуты — что, по меркам Фэй Ду, уже тянуло на подвиг — а затем заметил самым вежливым тоном, каким вообще позволительно бросать провокации:
— Просто любопытно… Неужели ты мне не доверяешь?
Ло Вэньчжоу, который в этот момент пытался устроить одеяло так, чтобы одновременно было не жарко, не холодно и не на лице, застыл с поднятой рукой. Потом медленно повернулся к нему.
— Ты сейчас серьёзно или снова играешь в доктора психологических наук?
После получения степени у Фэй Ду появился ещё один повод для самодовольства, которым он постоянно пользовался, и потому стал совершенно невыносим.
— Я всегда серьёзен, особенно когда говорю глупости, — с улыбкой ответил Фэй Ду, изображая скромность.
Ло Вэньчжоу подозрительно прищурился. Вид у него был как у человека, который только что услышал несанкционированное слово «ремонт» от домоуправа. Подперев голову рукой, он некоторое время изучал лицо Фэй Ду, будто тот был чересчур сложной загадкой с инструкцией на древнекитайском.
— Фэй Ду, — сказал он наконец, — ты спас мне жизнь, рискнув своей. Это не вопрос доверия. Это… — он махнул рукой, словно пытаясь поймать слово в воздухе. — Это за пределами всех этих разговоров. Я тебе уже отдал свою жизнь, чёрт побери.
Губы Фэй Ду дрогнули — не в насмешке, а потому что откуда-то снизу тихо поднималась волна чего-то почти опасного по своей силе. Ему даже пришлось на секунду отвернуться к потолку, чтобы не выдать смятения.
— А теперь, уважаемый профессор, — добавил Ло Вэньчжоу, укладываясь и решительно натягивая одеяло до подбородка, — прекрати задавать глупые вопросы и спи. Или я тоже начну говорить с тобой о квартальных отчётах.
Некоторое время тишину нарушал только скрип когтей по дереву, свидетельствующий о недовольстве Ло Иго самоуправством и репрессиями двуногих.
Фэй Ду молча глядел в потолок. Он знал Ло Вэньчжоу. Знал его силу и страхи, его прямолинейность, которая по вечерам мягко переходила в хрупкость. Знал, что доверие для него — это не игры, а выбор, сделанный один раз и навсегда. Знал, что вода точит камень. Он не будет спешить. Теперь у него было всё время мира — и вся жизнь Ло Вэньчжоу, которую тот, по доброте душевной и без особых условий, уже отдал ему в придачу.
Фэй Ду улыбнулся и закрыл глаза.
Тем временем Ло Вэньчжоу почему-то снился пельмень. Красивый, аккуратно завязанный. С уважением к анатомии.
***
Утро встретило Фэй Ду ураганом по имени Ло Вэньчжоу. Ранний звонок заместителя Тао напомнил капитану Ло, что его ждёт городское совещание, отчёт по делу о краже строительных лесов и имиджевый коллективный завтрак с начальником департамента транспорта. Опаздывать никак нельзя. Ло Вэньчжоу носился по квартире, проявляя чудеса многозадачности: чистил зубы, параллельно копаясь в шкафу в поисках приличной рубашки и жалуясь на заговор будильников. Они, по его теории, имели личную обиду и умышленно не сработали вовремя. Фэй Ду, предчувствуя катастрофу и не желая быть увлечённым в гравитационное поле утренней паники, сделал стратегически верный ход: остался в постели и вызвал водителя. — Да, прямо к подъезду и как можно скорее, — сказал он в трубку, наблюдая, как Ло Вэньчжоу, облачившись в рубашку навыворот, извлек из сумки белого котёнка, не нашедшего лучшего убежища, и заменил его папкой с документами. — Это опоздание может кому-то стоить жизни. — Я не опаздываю! — проорал Ло Вэньчжоу уже из ванной комнаты. — Это городская система управления временем сбилась! Фэй Ду беспомощно переглянулся с Ло Иго, который, обладая бóльшим опытом выживания рядом с капитаном Ло, благоразумно укрылся под шкафом. Вихрь переместился на кухню, где царил обволакивающий запах свежесваренного риса — ароматный, тёплый, такой, каким пахнет дом, даже если в нём случился мини-апокалипсис. Ло Вэнчжоу выскочил из кухни с таким лицом, будто собирался арестовать так некстати случившуюся среду. Он уже успел переодеть рубашку и только что закончил неравный бой с пуговицами и галстуком. В отличие от него, Фэй Ду выглядел величественно и безмятежно — как человек, которому не нужно срочно ехать на совещание, потому что он сам его назначил и сам же перенёс. — Если твой водитель не у двери, я поеду на велосипеде, — зачем-то пригрозил Ло Вэньчжоу. — И прекрати на меня так смотреть. — Как? — беззаботно откликнулся Фэй Ду. Ло Вэнчжоу остановился, обернулся, и с явным неодобрением посмотрел на него, сияющего среди подушек, как небожитель из рекламы шёлковых простыней. — Как будто ты уже написал мемуары об этом утре и они стали бестселлером. Фэй Ду демонстративно потянулся и заложил руки за голову. — О, ты меня раскрыл. Назову книгу «Как не планировать и побеждать». Ло Вэнчжоу пробормотал какую-то неразбериху, из чего можно было понять только «рисоварка» и «завтрак». — И покорми животных! — напоследок рявкнул он, застёгивая часы на ходу и хватая сумку. — Уже кормлю, — отозвался Фэй Ду, не двинувшись с места. — Ты невыносим. — Я знаю. И всё равно ты меня любишь. Ло Вэньчжоу что-то фыркнул — возможно, это было «да», замаскированное под «пф», — и вылетел за дверь, как торпеда с удостоверением. Когда хлопнула дверь и настала тишина, более приличествующая раннему утру, Фэй Ду выбрался из-под одеяла и прошлёпал босиком на кухню. Он наполнил кошачьи миски, налил себе чашку чая и занял позицию у окна. Утро за стеклом было ленивым и туманным, как будто и оно тоже только что проснулось и пока не определилось, хочет ли оно быть продуктивным или притвориться выходным. Не торопясь, Фэй Ду разложил по тарелке свежий рис, остатки вчерашнего цыплёнка гунбао, щёлкнул пару уведомлений и полистал новости. Спокойная рутина, как и всегда, действовала расслабляюще: мир пока не рухнул, коты довольны, чай не остыл. Ровно через сорок минут он был готов выдвигаться и вскользь подумал о том, что водитель уже должен был вернуться, доставив капитана Ло к месту назначения. Он взял в руки телефон, чтобы позвонить, но тот тут же зазвонил сам, как будто хотел доказать, что тоже умеет предугадывать события. — Президент Фэй, я у подъезда, — бодро доложил водитель. — Была пробка на развязке, там авария — я только приехал. — Всё в порядке, — ответил Фэй Ду, открывая дверь. — Я спускаюсь. Легко сбежав по лестнице, он вдруг остановился и обернулся к подвальной двери. Ему почему-то показалось очень важным проверить, исполнил ли Ло Вэньчжоу свою угрозу поехать на велосипеде. Свет от одинокой лампочки был тусклым и мерцал так, будто переживал экзистенциальный кризис. Но даже при таком освещении невозможно было не заметить велосипед, мирно опирающийся на стену, старый, потёртый, всё ещё гордый и слегка угрюмый, как и положено железному товарищу капитана Ло. Фэй Ду вздохнул и поправил очки. — Ну вот, — тихо сказал он себе. — Кто-то сегодня побежал на работу на своих двоих. Свою машину Ло Вэньчжоу вчера снова великодушно отдал своему заместителю. Благородный поступок, который в прошлом бывал вознаграждён свежей выпечкой. Обычно в такие дни капитан временно становился пешеходом, велосипедистом или пассажиром Фэй Ду. Никаких проблем не возникало, но сегодняшняя утренняя паника спутала все карты. И ещё была эта некстати случившаяся авария… Фэй Ду выключил свет, закрыл за собой дверь, когда телефон снова ожил. Звонил главный виновник сложившейся ситуации — Тао Жань. Сразу же в трубке раздалось шипение, будто собеседник пытался вести переговоры из кустов под окнами штаба врага. — Где он?! — торопливо прошептал Тао Жань. — Фэй Ду, ты с ним? Где его черти носят?! Фэй Ду моргнул и остановился. — Доброе утро, гэ. Рад, что ты уже в боевом настроении. — Совещание началось десять минут назад! Где Вэньчжоу? Его телефон не отвечает! Вы что себе позволяете в разгар рабочей недели?! Дежурная вежливая улыбка сошла с лица Фэй Ду. — Он… — начал он, медленно выходя на улицу, — не поехал на велосипеде. — А на чём он поехал? На надежде и чувстве долга?! Фэй Ду аккуратно прикрыл за собой дверь подъезда и огляделся. Водитель, как и обещал, ждал у обочины, слегка нервно поглядывая на табличку «Остановка запрещена». Ло Вэньчжоу нигде не было видно. — Он вышел сорок четыре минуты назад, — ровно произнёс Фэй Ду, сверяясь с часами. — Даже если решил идти пешком, уже должен быть на месте. На другом конце линии наступила тишина, и даже сквозь хриплую сотовую связь Фэй Ду почувствовал недоумение собеседника. Нельзя сказать, что Ло Вэньчжоу всегда ответственно подходил к посещению важных с точки зрения начальства мероприятий, но сбежать вот так, без хоть какого-нибудь предлога, никогда себе не позволял. Да и его утренний настрой был довольно решительным. — Я скоро буду, — коротко бросил Фэй Ду и завершил вызов. Он сел в машину и, не глядя, пристегнулся. Водитель открыл рот — возможно, чтобы рассказать, как геройски пробивался сквозь пробку, — но Фэй Ду перебил: — В бюро общественной безопасности. Водитель, уловив интонацию, резко замолчал, кивнул и тронулся с места. Фэй Ду уставился в окно. Машины и прохожие проплывали мимо, как в замедленной съёмке — мир продолжал жить, ничего не зная о тревоге, клокочущей у него внутри. Он внимательно рассматривал каждую фигуру на тротуарах, словно мог случайно не узнать Ло Вэньчжоу издалека. Телефон не отвечал. Ни на первый, ни на второй звонок. На третьем — включилась голосовая почта, бодро предложившая голосом капитана: «Если вы пытаетесь продать мне окна, огнетушители или идеи, которые спасут человечество — я в бегах. Оставьте сообщение, возможно, я перезвоню. Или нет». Фэй Ду проверил Вичат. Последний вход — вчера вечером. Пальцы машинально ткнули в ярлычок отслеживания местоположения, установленного между ними месяц назад ради простоты быта. В теории — гениально: можно было не звонить и не писать, чтобы спросить, дома ли кто-то, чтобы спасти котов от голодной смерти. Экран выдал координаты: около дома, обновлено 51 минуту назад. И всё. Приложение настаивало, что Ло Вэньчжоу всё ещё где-то рядом. Возможно, пьёт утренний кофе в параллельной вселенной, где совещания не начинаются в восемь утра. Как только машина притормозила у входа в бюро, около неё словно из-под земли появилась Лан Цяо. В руке у неё был планшет, а на лице — явное желание одновременно допрашивать, хлестать тапком и обнимать, в зависимости от ситуации. — Где капитан Ло?! — потребовала она, заглядывая в окно, как будто Фэй Ду прятал его под сиденьем. — Шеф Лу рвёт и мечет, грозится уволить его по статье, если его уважительной причиной не является смерть. Эти слова отозвались холодком, пробежавшим вдоль позвоночника, но Фэй Ду очень старался не выдать своего волнения. — Доброе утро, — мягко заметил он, выходя из машины. — Давай не будем искушать судьбу. Капитан Ло отправился на совещание, но по дороге я его не видел. Лан Цяо замерла с открытым ртом, уставившись на Фэй Ду так, будто именно он нарушил логику мира, а не какой-то там Ло Вэньчжоу, нарушитель официальных регламентов и здравого смысла. — Подожди… — сказала она тише. — Что значит — не видел? Где он? Фэй Ду сдержанно кивнул в сторону входа. — Давай внутрь. Я покажу. Они быстрым шагом вошли в здание. Как водится, несколько рядовых сотрудников притворялись занятыми возле кофемашины. Сяо Хайян удивленно воззрился на вошедших, Фэй Ду помахал ему рукой. — Заместитель Тао отдувается за капитана на совещании, — нервно проговорила Лан Цяо. — Президент Фэй, вы объясните, что происходит? Фэй Ду сунул ей в руки свой телефон с открытым приложением отслеживания. — Капитан Ло покинул дом в семь-тридцать шесть и с этого момента не отвечал на звонки и не появлялся в сети, — коротко сообщил он. — По дороге я не заметил признаков каких-либо происшествий, которые могли бы его задержать. Здесь он, как я понимаю, тоже так и не появился. — Вы хотите сказать, что капитан Ло… исчез? — Сяо Хайян вытаращился на него, и его глаза, и так увеличенные стёклами очков, стали ещё больше, делая его похожим на рыбу. — Да быть того не может! — нервно всплеснула руками Лан Цяо, вернув телефон, и поспешила к своему месту. Запрос к камерам дорожного наблюдения, подключение — и через пару минут все, кто находился в радиусе шести метров от экрана, уже в напряжении смотрели видеозапись. На ней капитан Ло стремглав выскочил из подъезда, уткнувшись в телефон, и — не глядя — сел в чёрный внедорожник, аккуратно поданный к обочине. — Вот он, — облегчённо выдохнула Лан Цяо. — Ну хоть не похитили. — Подожди, — сказал Фэй Ду. Он склонился ближе, всматриваясь в экран. Он несколько секунд молча смотрел на изображение, затем повернулся к Лан Цяо: — Марка, цвет, номера — автомобиля, на котором я только что приехал. Но в это время он был в пробке на шоссе. Девушка уставилась на него, потом ещё раз бросила взгляд на застывшее изображение, и только после этого моргнула. Через мгновение весь отдел пришёл в движение, будто по сигналу стартового пистолета. Лан Цяо сорвалась с места и раздавала распоряжения с частотой печатной машинки. Сяо Хайян, превратившись в воплощение молниеносной инициативы, подхватил форменную куртку, ключи от служебной машины, какого-то новобранца и помчался к дому капитана. Через минуту привели водителя Фэй Ду — слегка ошарашенного внезапным вниманием к своей персоне. Тот честно объяснил под запись, что действительно стоял в пробке на шоссе, что вот, пожалуйста, записи с регистратора, вот GPS-лог из приложения для водителей. Пока водитель, пребывая в моральном раздрае, перечислял свои мытарства, Лан Цяо с парой сотрудников уже проверяли данные по аварии на трассе. Записи с камер дорожного наблюдения подтвердили: да, авария была. Да, водитель там застрял. Да, всё происходило в километрах от дома Ло Вэньчжоу. Одновременно другая часть команды под пристальным взглядом Фэй Ду выудила новые видеозаписи: автомобиль-двойник спокойно вырулил от дома Ло, не вызывая ни малейшего подозрения. — Никакой спешки, никакой борьбы не видно, — заметил Сяо Сунь, перематывая запись взад-вперёд. — Когда уже введут закон, запрещающий тонировать стёкла до черноты?.. Фэй Ду стоял немного в стороне, скрестив руки на груди. Он не мешал, не давал советов, не пытался контролировать процесс, хотя в глубине души хотелось взять стул, сесть рядом с мониторами и не моргать до тех пор, пока Ло Вэньчжоу не материализуется на экране. Он опустил глаза на телефон и быстро набрал сообщение Тао Жаню: «Вэньчжоу ушёл из дома утром. Не прибыл. Камеры зафиксировали, как он садится в машину-двойник. Марка, цвет, номера совпадают с одним из моих автомобилей. Проверяем маршруты.» Фэй Ду нажал «отправить» и задумался. Вряд ли бюро общественной безопасности захочет афишировать глупую пропажу целого капитана на пороге собственного дома, поэтому заместитель этого капитана должен быть в курсе произошедшего как можно раньше. Возможно, он придумает, как предупредить директора Лу. Тревога витала в воздухе, словно запах пережаренного кофе — её нельзя было не почувствовать, даже если очень хотелось притвориться. — Что думаешь? Лан Цяо неожиданно материализовалась рядом. Фэй Ду поправил очки и повернулся к девушке. — Судя по всему, — тихо произнёс он, — похитить собирались меня. Лан Цяо кивнула, ожидая продолжения. — Если это так, — продолжил Фэй Ду, глядя на монитор, — то можно сделать единственный вывод: похитители крайне… тупые. Перепутать капитана Ло и меня мог только идиот. Мы не то чтобы похожи. Ни по росту, ни по фигуре, ни, уж тем более, по стилю одежды. — А если всё-таки их целью были не вы? — недоверчиво осведомилась Лан Цяо. — Можно предположить, что Ло Вэньчжоу похитили, например, ради выкупа, — покачал головой Фэй Ду. — Но во-первых, похитить офицера полиции — это всё равно что выстрелить себе в ногу. А во-вторых, поездка капитана с моим водителем не была запланирована. На его месте должен был быть я. Лан Цяо, казалось, была удовлетворена объяснениями. — С другой стороны, — добавил Фэй Ду, — похитители озаботились подготовкой машины. Изучили, на чём я передвигаюсь, нашли такую же, подменили номера. Так что совсем глупцами их назвать нельзя. По крайней мере, не всех. Он задумчиво повертел в руках телефон и вздохнул. — Похоже, эти ребята не местные, и не все из группы знают меня в лицо. Именно в этот момент в комнату буквально влетел один из младших сотрудников, едва не сбив по пути кулер. — Нашли! — задыхаясь, выпалил он. — Машину нашли!***
Сознание возвращалось медленно и неохотно. Первым делом Ло Вэньчжоу понял, что ему холодно. Вторым — что ему чертовски больно. Болела голова, как будто кто-то устроил внутри черепа концерт традиционных барабанов. Болели лодыжки и запястья, туго перетянутые кабельными стяжками. Между руками просунута тяжёлая металлическая труба, достаточно толстая, чтобы лишить возможности двинуться в сторону. В горле и носу нещадно жгло, но даже откашляться было проблематично из-за туго свернутой тряпки, которую засунули ему в рот. Выплюнуть тряпку не удавалось, и тянущее ощущения чего-то липкого на щеках свидетельствовало, что кляп зафиксировали скотчем. Он застонал, попытался подняться — и немедленно понял, что это плохая идея: что-то твёрдое врезалось в лоб с грубой жестокостью. Глухой звон металла, эхо и влажные поверхности, до которых все же удавалось дотянуться, подсказали капитану, что его засунули в тесное помещение — судя по акустике, туалет. В самый банальный, затхлый санузел. Пахло плесенью, хлоркой и чем-то неприятно-сладким, что напомнило ему о больничных коридорах и о том, как именно его сюда доставили. Эфир. Он оценил положение за какие-то три секунды. И разозлился. Злость была ледяной и чистой, он позволял её себе только в самых исключительных случаях: когда дело касалось его самого. Какого чёрта он отвлёкся на телефон?! Какого чёрта не проверил машину?! Какого чёрта он вообще поверил, что жизнь способна когда-нибудь, хоть на минуту, пойти спокойно?! Тупая, оглушающая ярость, чистая и беспощадная, хлынула в вены, почти перебивая боль. Он дернулся, напрягая мышцы, пытаясь хотя бы оценить, насколько сильно затянуты стяжки. Ответ был неутешительным, как налоговая декларация в последний день подачи: очень сильно. Но кое-что радовало. Руки онемели, но не сломаны. Ноги целы. Сознание, пусть мутное, всё ещё при нём. Он мог думать. А если мог думать — значит, мог действовать. Ло Вэньчжоу немедленно приступил к действиям, которые услужливо посоветовал нахлынувший адреналин. Несколько минут он безуспешно бился в стяжках, растягивая мышцы, сдирая кожу и скрипя зубами, а потом всё-таки мысленно отвесил себе подзатыльник. Спокойно. Грубая сила, очевидно, пока не поможет. Сжав зубы, Ло Вэньчжоу осторожно, насколько позволяла поза, повертел головой. Темнота была плотной, почти осязаемой. Чуть в стороне поблёскивал белый кафель, отражая слабый свет из узкой щели между полом и дверью. Он затаился, выравнивая дыхание, и начал слушать. Сначала ничего — только приглушённый звон в ушах и биение собственного пульса в висках. Но постепенно, когда он сосредоточился, стало заметно лёгкое дрожание трубы под руками, появились звуки. Где-то далеко, на грани слышимости, мир жил своей жизнью. Голоса. Мужские. Один явно раздражён до уровня фейерверка, второй — испуганно сыплет оправданиями. Диалект был южным — мягче мандаринского, с характерными интонациями. Прислушиваться к нему было всё равно что пытаться ловить радиосигнал на кусок проволоки: половину слов Ло Вэньчжоу угадывал по настроению. Тем не менее, суть уловить удалось. — …идиоты!.. [невнятно]… совсем слепые, да?! — Я действовал по… — Как можно… сопляка и старого копа?! Ло Вэньчжоу закатил глаза, хотя никто этого, к сожалению, не видел. Отлично. Ещё и старый. Ругавшийся голос взвыл так, что даже труба завибрировала: — Ты хоть понимаешь, кого вы притащили?! — Я требую оплату! Раздался какой-то глухой звук, словно кто-то с силой уронил стул или кресло. Ло Вэньчжоу медленно втянул в себя воздух. Информации мало, но она была полезной: кто-то сильно облажался и похитить хотели не его. Оставался один животрепещущий вопрос: рискнут ли они избавиться от ошибки? Сидеть без дела в ожидании своей участи было совершенно не в характере Ло Вэньчжоу. Даже в состоянии, когда голова трещала по швам, а каждое движение отзывалось вспышками боли, он знал: чем раньше начнёшь бороться — тем больше шансов уцелеть. Он подтянулся, насколько позволяли стяжки, и, нащупав шершавый край трубы, медленно, почти нежно, принялся тереться скулой о выступающий стык. Шероховатый металл медленно царапал ленту скотча. Рукав натянулся, кожа содралась в паре мест, но это было лучше, чем сидеть и слушать, как решают твою судьбу люди, неспособные отличить директора Фэй Ду от капитана Ло Вэньчжоу. Через пару минут, которые показались вечностью, скотч порвался. Несколько раз резко дёрнув головой, Ло Вэньчжоу избавился от кляпа. Холодный, пахнущий канализацией воздух резанул по пересохшему и выжженому эфиром горлу, как наждаком. Ло Вэньчжоу согнулся, пытаясь подавить рвотный спазм, и закашлялся. Через какое-то время он смог отдышаться, откинувшись спиной к стене. Горло саднило, слёзы стояли в глазах, в висках стучало, — но теперь он мог говорить. Правда, поговорить было пока не с кем, кроме санитарной трубы и собственной злости. Но это был уже шаг вперёд. Ло Вэньчжоу снова осторожно пошевелился, проверяя, можно ли использовать оставшиеся силы на что-то более полезное, чем кашлять. Некоторое время Ло Вэньчжоу возился со стяжками, перебирая все известные ему приёмы. Ни один не сработал. Тот, кто затягивал петли, явно подходил к делу с душой и профессиональной ненавистью ко всему живому: ни ослабить, ни перекрутить их было невозможно. Капитан мысленно отметил этот факт с сухим раздражением и продолжал попытки, пока мышцы рук не начали ныть от напряжения, а запястья не саднило так, будто их зажали в наждачные тиски. Он даже подумывал о том, чтобы в лучших традициях триллеров добраться зубами до креплений, но быстро осознал, что гибкость у него всё-таки не цирковая. В этот момент снаружи раздался шум. Кто-то ругался так эмоционально, что стены вибрировали. Где-то грохнул тяжёлый предмет, послышался глухой топот, резкие выкрики. Ло Вэньчжоу, едва расслышав возможность, сгруппировался, подтянул под себя ноги и уперся спиной в злополучную раковину. Обхватив руками трубу, он сделал вдох, сосчитал до трёх — и всей массой тела рванул назад. Чугун, который ставили, судя по всему, ещё в прошлом веке, даже не вздохнул от его усилий. Зато стяжки немедленно напомнили о себе: пластик болезненно врезался в кожу, оставляя ощущение, будто по запястьям прошлись рашпилем. Ло Вэньчжоу тихо, хрипло зарычал, скорее от бессилия. И тут дверь санузла распахнулась с ударом такой силы, что замок вылетел из гнезда, как пробка из бутылки шампанского. Луч фонаря вонзился ему в лицо, ослепив на несколько долгих секунд. — Он здесь! — прокричал кто-то, голос нервный, срывающийся, и как будто знакомый. Прежде чем Ло Вэньчжоу успел моргнуть, в помещении вспыхнул верхний свет — яркий, холодный, безжалостный, — и ещё раз резануло по глазам, заставляя зажмуриться. Проморгавшись, Ло Вэньчжоу наконец разглядел две фигуры. На пороге, всё ещё держа руку на выключателе, стоял Фэй Ду — совершенно невозмутимый, как будто зашёл не в полуразваленный санузел, а на деловую встречу. На щегольский тёмный пиджак был небрежно натянут бронежилет — слегка криво, как будто надевали его в спешке. Рядом с ним, с фонариком в одной руке и пистолетом в другой, замер младший полицейский. Тот явно хотел подбежать к связанному капитану, но был остановлен коротким движением руки Фэй Ду. — Дальше по коридору, — негромко велел Фэй Ду. — Здесь я сам. Полицейский кивнул и исчез в коридоре, растворившись в шуме облавы. Фэй Ду аккуратно прикрыл за ним дверь. И тут на него обрушился Ло Вэньчжоу. — Идиот! — выдохнул он сдавленно. — На кой хрен ты сюда припёрся?! В бронике, в одних ботинках, на территорию, где явно… где… Он сбился, перевёл дыхание и, зыркнув на Фэй Ду так, будто собирался укусить, зашипел: — А если бы тебя тут… всех тут бы… Я что, зря тебе о тактической подготовке рассказывал?! И вообще — какого чёрта ты сюда поехал, герой? Кто тебя вообще пустил?! И ещё это… бронежилет… неправильно надет! Фэй Ду всё это время стоял, чуть склонив голову набок, изучая капитана, сидящего под раковиной как олицетворение канализационного духа. Его взгляд был спокойным и внимательным. Он только что убедился, что самый дорогой для него человек жив, хоть и выглядит так, будто по нему проехал каток: помятый, бледный, взъерошенный, с огромной шишкой на лбу и кровоточащими ссадинами на запястьях. Но живой. Эта мысль успокаивала куда лучше любого бронежилета. Ло Вэньчжоу продолжал извергать обвинения с интенсивностью чайника на стадии активного кипения, и, кажется, даже сам уже путался, на кого конкретно злится: на себя, на Фэй Ду, на похитителей, на стяжки, на санитарную трубу, на судьбу или вообще на весь этот проклятый день. Фэй Ду брезгливо оглядел крошечное помещение, затем опустил крышку унитаза и сел, как будто это был дизайнерский стул в лаунже бизнес-зала аэропорта. Ло Вэньчжоу уставился на него, как на сюрреалистическую картину, и резко замолчал. Кажется, даже боль на секунду отступила, чтобы дать место возмущению. Фэй Ду выдержал идеальную театральную паузу, в которой обычно рождаются шекспировские реплики или отчаянные мысли о своём психическом здоровье. И только убедившись, что капитан Ло уже выплеснул первые возмущения, с самым искренним выражением лица сказал: — Думаю, тебе стоит немного отдохнуть. Пусть пока остальные побегают. — Отдохнуть?! — Ло Вэньчжоу чуть не задохнулся от негодования. — Именно, — кивнул Фэй Ду. — Ты — пострадавший. А если пострадавший будет носиться туда-сюда по месту преступления, он может случайно что-то испортить или даже помешать закону свершиться. — Я капитан! — сдавленно зарычал Ло. — Я не пострадавший, я — капитан! — Я знаю, — Фэй Ду безмятежно развёл руками, — но я всё равно не могу тебя освободить. У меня нет при себе ничего, чем можно было бы перерезать пластик. Он слегка наклонился вперёд, прищурившись: — Или ты хочешь, чтобы я попробовал зубами? Ло Вэньчжоу издал звук, напоминавший смесь возмущённого пыхтения и истерического смеха, после прислонился лбом к прохладному безразличному кафелю. — Кто-нибудь, — простонал он, — заберите у него диплом психолога. И карточку допуска. — Вижу, ты уже почти спокоен, — удовлетворённо заключил Фэй Ду. Ло Вэньчжоу вновь шумно выдохнул и собрался было сказать что-то еще, но вдруг застыл, прищурившись. — Подожди-ка… — проговорил он с подозрением и демонстративно пошевелил конечностями. — Ты что, не упускаешь случая? Фэй Ду склонил голову набок, невинно улыбнулся и пожал плечами. — Я, конечно, сейчас связан, немощен и временно не представляю угрозы, — продолжил Ло Вэньчжоу, — но если у тебя всё-таки есть при себе какой-нибудь острый предмет, и ты просто хочешь… — он понизил голос, — полюбоваться на меня в таком виде — то, честно, это не мне нужен психолог. Фэй Ду качнул головой, потом встал, не спеша подошёл ближе и опустился на одно колено рядом с Ло Вэньчжоу. — Как всегда, шисюн очень проницателен, — почти шёпотом сказал он, — но я бы предпочёл сделать это гораздо комфортнее. Как минимум, ты бы не сидел на кафеле рядом с унитазом. Он нежно убрал выбившуюся прядь волос с лба Ло Вэньчжоу — осторожно, как будто касался чего-то драгоценного. Кожа под пальцами была прохладной, и этот жест оказался неожиданно… интимным. — К слову, — продолжил Фэй Ду тем же спокойным тоном, — я уже придумал как минимум три способа убить того, кто связал тебя раньше, чем я. Во-первых, я бы… — Не смей, — рыкнул Ло Вэньчжоу. — Даже не думай это озвучивать. Фэй Ду слегка отстранился, но не поднялся. Он всё ещё был достаточно близко, чтобы их дыхание смешивалось, а поза, в которой один сидел, а другой стоял на колене рядом, выглядела, наверное, двусмысленно. На какой-то миг между ними повисла тишина, насыщенная чем-то странным — смесью облегчения, раздражения и чего-то ещё, от чего хотелось отвести глаза. Но Тао Жань, который именно в этот момент влетел в санузел, тоже давно потерял всякий стыд, и потому лишь грубо окликнул: — Надеюсь, вы понимаете, где находитесь? — рявкнул он и покраснел. На секунду замерев на пороге, Тао Жань окинул взглядом Фэй Ду, всё ещё стоящего в полушаге от растрёпанного Ло Вэньчжоу, и сделал глубокий вдох, как человек, который внезапно осознал, что слишком много знает о своих друзьях. — Не время, не место и вообще... не вы, — проворчал он, разжимая кобуру и вытаскивая армейский нож. — Наконец-то, — с чувством высказался Ло Вэньчжоу. Пластик треснул, и руки Ло Вэньчжоу свободно упали на колени. Он зашипел сквозь зубы — не столько от боли, сколько от унижения. Особенно когда Тао Жань, подхватив его под локоть, помог подняться. У капитана было достаточно сил, чтобы встать самому. Просто эти силы где-то временно отсутствовали. — Всё в порядке, — не терпящим возражений тоном произнёс Фэй Ду, поддерживая Ло Вэньчжоу с другой стороны. — Я… — начал было Ло Вэньчжоу, но его тут же потащили к выходу. Коридор складского помещения был длинным, пах железом и порохом. В одном из дверных проёмов Ло Вэньчжоу успел заметить своих коллег, занятых делом без его личного присмотра. Тут же на полу лицом вниз лежали скованные наручниками идиоты, которые так неудачно организовали преступление. Возле выхода уже суетилась бригада «скорой помощи», и капитана сдали с рук на руки врачам, проигнорировав его протесты. Пока Тао Жань и Фэй Ду на два голоса взывали хоть к какому-то здравому смыслу пытающегося сопротивляться перевязке Ло Вэньчжоу, к ним подошла Лан Цяо, — Вся группа задержана, — быстро доложила она Тао Жаню. — Оружие изъято, один ранен и уже дал достаточно показаний. Трое других пока утверждают, что просто проходили мимо и не знают, кто такой «этот Ло и тем более Фэй». — Молодец, — кивнул Тао Жань. — Возможно, сегодня обойдемся без переработок. — Я вообще-то здесь! — помахал рукой Ло Вэньчжоу. — Что, чёрт возьми, случилось с субординацией? — Лао Ло, успокойся, — с тяжёлым вздохом проговорил Тао, — ты сегодня не капитан. Ты — пострадавший. Лан Цяо увидела выражение лица «пострадавшего» и испуганно замерла, поборов желание спрятаться за спинами мужчин. — Пострадавший, — повторил Ло Вэньчжоу после паузы, словно пробуя это слово на вкус. Кажется, до него наконец-то начало доходить. — По распоряжению директора Лу дело веду я, — чуть мягче пояснил Тао. — А ты… сядь. Отдышись. Выпей воды. Фэй Ду, всё это время молча стоявший сбоку, вмешался мягко, почти ласково: — И позволь врачам о тебе позаботиться. Ло Вэньчжоу рассеянно кивнул и вроде бы смирился с тем, что его понизили до декоративного элемента. Настал момент общего облегчённого выдоха.***
Пару часов спустя, уже в уютных стенах родного бюро, капитан Ло Вэньчжоу, решил, что он уже в порядке. Почти. Его запястья были плотно обмотаны бинтами, в голове не до конца рассеялся мутный туман от седативных, и почему-то очень хотелось укусить каждого встречного сотрудника. — То есть, — с сочувствием в голосе повторил Тао Жань, — ты не видел лиц похитителей? — Я видел тряпку, которую сунули мне в лицо, — огрызнулся Ло Вэньчжоу, — а потом я видел эфирные сны и тёмный туалет. Тао Жань переглянулся с Чэнь Хао — одним из новеньких офицеров из следственного отдела, который сейчас чувствовал себя не в своей тарелке и находился здесь только потому, что по протоколу нужен был кто-то со стороны. Ло Вэньчжоу закатил глаза и вздохнул. — Заместитель Тао, давай закончим этот фарс, — устало проговорил он. — Неужели ты всерьёз считаешь, что я могу что-то скрывать? — Я всерьёз работаю по протоколу, — в тон ему отозвался Тао Жань. — Пусть это дело и оказалось простым, но вряд ли хоть кто-то наверху закроет глаза на тот факт, что украли офицера бюро общественной безопасности. Всё должно быть оформлено идеально. Это скандал. Он призвал на помощь всё своё терпение. Характер Ло Вэньчжоу в сочетании с коктейлем успокоительных образовали довольно странную смесь. Капитан упорно отказывался признавать последствия своего неожиданного приключения и считал, что уже в состоянии принимать здравые решения. Словом, капризничал и вёл себя как ребёнок. Наконец, нужные бумаги были заполнены, и Ло Вэньчжоу улизнул в свой кабинет. Ему хватило ума не браться за текущие дела, но просто сидеть перед выключенным компьютером было очень глупо. Он тоскливо оглядел занятых привычной рутиной подчиненных. Встречаясь с ним взглядом, они изображали глубокое участие и серьёзно кивали. Но стоило только отвести глаза, как Ло Вэньчжоу чудились плохо скрываемые смешки. Стая гиен в полицейской форме. Он мрачно уставился в потолок и попробовал убедить себя в том, что ему только кажется. Доказательств не было — в лицо никто не позволял себе и тени улыбки. Фэй Ду тем временем давал показания в соседнем кабинете. Формально он был свидетелем, но, в отличие от Ло Вэньчжоу, не сильно переживал о внезапной смене статуса. Видимо, именно поэтому Тао Жань разговаривал с ним уже двадцать минут. Тридцать. Капитан начал нервничать. Он уже высунулся из кабинета, собираясь тихо выскользнуть в коридор, как на его пути встала Лан Цяо. — Я только посмотреть, — попытался убедительно соврать Ло. — Я вас знаю, капитан, — слабо улыбнулась она. — Вы не «посмотреть», вы «подслушать и начать командовать». — Я вообще-то здесь единственный, кто был похищен! — возмутился он. — И именно поэтому, — многозначительно сказала Лан Цяо, — вы не на работе. К счастью, в этот момент дверь соседнего кабинета распахнулась, и оттуда вышел Фэй Ду, всё такой же невозмутимый, разве что чуть бледнее обычного. — Только честно. Это ты всё подстроил? — громко выпалил Ло Вэньчжоу, прежде чем успел подумать. На долгие две секунды разговоры стихли, и все взгляды обратились в их сторону. — Ради чего, прости? — поинтересовался Фэй Ду. — Ради драмы. Ради выхода на сцену в бронежилете. Тут вмешался Тао Жань. Весь день он держался, как скала, но теперь выглядел так, будто его лишили отпуска до конца жизни. Всему приходит конец, даже его снисхождению к ущербным. — Достаточно! Вы оба — домой. Немедленно. — Мы же просто… — начал было Ло Вэньчжоу, но Фэй Ду положил руку ему на плечо, пресекая назревающий спор. — Пойдём, — тихо сказал он. — Иначе он всё-таки сдаст тебя в больницу. Угроза подействовала, и капитан Ло позволил вывести себя из бюро и усадить в машину. Домой добрались уже в сумерках. Улицы были чуть влажные после короткого дождя, фонари нехотя зажглись, словно не до конца определились, вечер сейчас или уже ночь. Ло Вэньчжоу всю дорогу молчал, то ли кипя от злости, то ли засыпая от усталости. Квартира встретила их как положено месту, которое называют домом: мягким светом, остатками аромата утреннего риса и двумя очень обиженными котами. Ло Иго и Скиннер смотрели на двуногих с осуждением, которое могло бы превратиться в донос, если бы коты умели писать. Пока Ло Вэньчжоу раздевался и по привычке отчитывал питомцев за несоблюдение дисциплины, Фэй Ду уже успел заказать ужин из ближайшего ресторана. Переждав вполне закономерную вспышку гнева, сопровождаемую нравоучениями о необходимости контролировать собственное потребление, он помог едва держащемуся на ногах капитану сесть за стол. — Я не собираюсь дополнительно травить тебя своими кулинарными шедеврами, — объяснил Фей Ду, когда Ло Вэньчжоу умолк, чтобы перевести дух. — А ты не в том состоянии, чтобы что-то приготовить, не спалив кухню. — Как же меня бесит мир, в котором ты благоразумнее меня, — пожаловался Ло Вэньчжоу. Фэй Ду улыбнулся. Ему захотелось как можно дольше продлить этот день, подаривший ему возлюбленного, который вываливал буквально всё, что было на уме, минуя привычное обдумывание. Наверное, будет неправильно этим воспользоваться. За ужином Ло Вэньчжоу ел медленно, но с аппетитом. Он по-прежнему хмурился, но уже не от злости, а по привычке. Когда Фэй Ду заговорил, он только кивнул, давая понять: «Питай меня фактами, я готов». — В общем, — начал Фэй Ду, — планировали похитить меня. Изучили маршруты, номера, машины. Арендовали такую же, подделали номер. Организовали мелкую аварию, чтобы задержать оригинал — то есть моего водителя. Весь план — как из методички «мошенничество для чайников». — Не местные? — хрипло уточнил Ло Вэньчжоу. — Гуйчжоу. Местный розыск, мелкие дела — мошенничество, подделка, попытка угона. Туристы с большими амбициями и маленьким мозгом. Ло Вэньчжоу поморщился и прикрыл глаза. — То есть… я попался им. Даже не мафии, не террористам, не наркобаронам. Им. — И ты ещё жив, — философски напомнил Фэй Ду. — Разве это не чудесно? — Это позорно, — Ло Вэньчжоу со вздохом откинулся на спинку стула. — Я на ближайший год обречён на шуточки про кляпы, кабельные стяжки и трубу в туалете. — Всё можно пережить, если подойти с иронией. — Ты философствуешь только потому, что связали не тебя, — проворчал Ло Вэньчжоу. — Я всё ещё уверен: это именно ты подослал этих клоунов, чтобы продвинуть свою коварную повестку. — Да, — с готовностью кивнул Фэй Ду, — я подослал четырёх идиотов из другого региона, которые не знают, как пишется «Фэй», чтобы они похитили меня ради выкупа, ошиблись и похитили тебя, а потом мы провели романтический вечер. Ты настолько плохого мнения о моих умственных способностях? — Ты умнейший человек из всех, кого я знаю, и именно поэтому всё закончилось хорошо и быстро. Фэй Ду уставился на Ло Вэньчжоу, ожидая продолжения, в котором должно было быть что-то, напоминающее холодный душ, но тот молчал. С виду и не скажешь, что он только что вот так искренне и прямо снизошёл до похвалы. Это действительно был уникальный день. — На самом деле, я хотел сказать кое-что серьёзное, — после паузы нарушил молчание Фэй Ду. Ло Вэньчжоу насторожился. — Не надо. После таких вступлений обычно идут или разговоры об отношениях, или философия. Сегодня я не в состоянии правильно поддержать любую из этих тем. — Скорее, второе, — пояснил Фэй Ду, начисто игнорируя просьбу. — Я хочу сказать, что ты не обязан быть в эпицентре каждого шторма. Ты собрал хорошую команду. Они справляются. Даже без тебя. Иногда им достаточно знать, что ты есть. Где-то поблизости. В кабинете. В радиусе действия кофе-машины. Ло Вэньчжоу искоса взглянул на него и усмехнулся. — Сказал человек, который пошёл на облаву в дизайнерском пиджаке. — И в бронежилете. — Криво надетом. — Мне ничего не угрожало в окружении твоей профессиональной команды, — спокойно ответил Фэй Ду, не отступая от темы. — Ты же понимаешь, что я имею в виду? Тебе следует доверять людям, которыми ты себя окружил. Они-то доверяют тебе безоговорочно. Ло Вэньчжоу медленно отодвинул тарелку. Его взгляд остановился на Фэй Ду — долгий, изучающий. В нём было то самое выражение, с которым он обычно оценивал схемы подозреваемых на рабочей доске. — Хорошо, — вдруг сказал он тихо и почти лениво. Фэй Ду даже не сразу понял, что именно он услышал. Конкретно это «хорошо» в исполнении Ло Вэньчжоу — это не просто согласие, это что-то сродни политическому перевороту в отдельно взятой голове. — Ты даже не уточнишь, на что именно я согласился, — добавил Ло Вэньчжоу и слегка улыбнулся. Фэй Ду опёрся на локоть, подперев подбородок. — Это прозвучало как предупреждение. Или как приглашение. Но я рад, что ты готов давать себе больше отдыха и делиться ответственностью. Это зрелый шаг. — Не-е, — отозвался Ло Вэньчжоу, покачав головой. — Это было не то «хорошо». Я имел в виду, что сегодня ты можешь быть… риггером. Фэй Ду застыл. На одну, две, три секунды — с остекленевшим взглядом, в котором в равной степени читались неверие, восторг и срочное прокручивание всего возможного списка галлюцинаций. Только многолетняя привычка к самоконтролю не позволила ему выронить чашку или уронить челюсть на пол. Ло Вэньчжоу постарался запечатлеть это его лицо в своей памяти во всех подробностях. Фэй Ду сделал глубокий вдох, медленно выдохнул. Он не рассчитывал, что пошатнуть уверенность капитана Ло окажется так просто. Он рассчитывал на долгий словесный танец с человеком, который в кои-то веки сбросил твердую скорлупу на достаточно долгое время, чтобы можно было насладиться его мягким и нежным нутром. Улыбнулся. — Это прозвучало слишком буднично. Будто ты предлагаешь мне подержать зонт. — Ну а что, — Ло Вэньчжоу отвёл взгляд. — Весь день шёл наперекосяк. Логично и закончить его в таком же ключе. Но… если появятся дополнительные ссадины — верну сторицей. Фэй Ду усмехнулся, поднимаясь из-за стола. Лёгкость в его движениях выдавала внутреннюю волну возбуждённой энергии, хотя внешне он по-прежнему был воплощением спокойствия. — Не беспокойся, шисюн. Сегодня я практикую исключительно нежность. Он подошёл ближе, замер, глядя сверху вниз. На секунду всё снова стало слишком тихим. Слишком личным. Ло Вэньчжоу медленно поднял глаза. Да, он всё ещё чувствовал лёгкое головокружение — возможно, остатки эфира или следствие успокоительного, которое ему вкололи в «скорой». Или — что более вероятно — внезапную непривычность самой ситуации. Вчерашнее предложение, казавшееся тогда нелепой провокацией, сегодня вдруг стало возможностью. Он просто никогда раньше не думал об этом как о чём-то реальном, о чём-то, что могло бы произойти и при этом не означать потерю контроля. Может быть, он всегда путал уязвимость со слабостью? Ло Вэньчжоу всё ещё не очень понимал, как к этому относиться. Он знал только одно: сейчас ему было любопытно. — Только не затягивай слишком сильно, — пробормотал он. — Я не люблю боль. — Обещаю, — шепнул Фэй. — Я буду стараться для тебя. Он подал руку. Ло Вэньчжоу позабавил этот жест, но он, едва слышно фыркнув, всё же принял её. Остальное можно было обсудить потом. Завтра. Или никогда. Сегодня было «хорошо».***
В спальне царил полумрак, тёплый и почти медовый. Мягкий свет ночника скользил по полу и углам, как будто и сам не хотел мешать. Воздух был пропитан чем-то уютным и домашним — смесью парфюма Фэй Ду, запахов ткани и лёгкого намёка на вечернюю усталость. Ло Вэньчжоу сидел на краю кровати и во все глаза наблюдал за Фэй Ду, стоящим перед ним на коленях. Мягкий плед лежал на бёдрах скрывая полувставший член. Джутовая веревка медленно ложилась на перебинтованные запястья аккуратными ровными кольцами. Ощущение было странным — не тревожным, нет, — скорее неловким, как будто он оказался не совсем на своём месте, хотя знал, что это не так. Всё происходящее он допустил сам, и даже более или менее осознанно. Словами. Выбором. Движением навстречу. Фэй Ду не торопился — не из страха, что нарушит границы, а потому что каждая секунда казалась ему драгоценной. Как глоток редкого вина, как первый шаг туда, куда тебя раньше не пускали. Он почти не прикасался — всё происходило медленно, с паузами, с возможностью отступить в любой момент. Ло Вэньчжоу нашёл это очень трогательным и поймал себя на мысли, что жаждет прикосновений. Неторопливые и осторожные движения, едва ощутимое давление шнура и быстрые вопросительные взгляды разожгли в нём нетерпение. Когда Фэй Ду завязал последний узел на его запястьях, оставив небольшой конец, и потянулся за следующим отрезком, он на пробу напряг мышцы и попытался избавиться от веревки. К его удивлению, несмотря на кажущуюся декоративность связки, шнур не сдвинулся ни на цунь и по-прежнему плотно обнимал его руки. — Не нравится? Закончим? — тут же спросил Фэй Ду. Голос был тихим и спокойным, лишь немного дрогнул, выдавая волнение. — Нет, продолжай, — хрипло отозвался Ло Вэньчжоу и качнул головой. — Мне почему-то казалось, что это так… для красоты. Фэй Ду улыбнулся и сел рядом. Его ладонь легла на плечо Ло Вэньчжоу, скользнула на грудь и показалась невероятно горячей. Фэй Ду мягко надавил, вынуждая Ло Вэньчжоу лечь на спину. Затем он потянул плед, и Ло Вэньчжоу почувствовал себя странно уязвимым, оказавшись без этого прикрытия. Сердце пустилось вскачь, когда Фэй Ду согнул его ногу в колене и накинул первую петлю. Ло Вэньчжоу вдруг понял, что именно это вызывает у него странное волнение — не действие как таковое, а степень доверия, которую он сам позволил. Это не было нападением на его территорию. Это был — он с изумлением осознал — дар. Осторожно развёрнутый, предложенный. Впервые за долгое время, он не хотел ни обороняться, ни контролировать. Ухватившись за эту мысль, он позволил себе расслабиться и лишь наблюдать. Где-то внутри всё ещё жгло раздражение на события дня, и его тело отзывалось на прикосновения с болезненной чувствительностью — от усталости, от остатков стресса, от недосказанных слов. Но именно в этом, как ни странно, и был смысл. В каждом касании чувствовалось: «ты жив», «ты важен», «ты здесь». Склонившись к нему, Фэй Ду работал почти бесшумно. Движения были неспешные, точные, с каким-то особым, почти медитативным вниманием. Он не выглядел озабоченным или же возбуждённым — он был сосредоточен. Слишком сосредоточен. Как будто собирал что-то хрупкое, сложное и красивое. Привычка к самообладанию была вбита в кости Фэй Ду с детства: ничего не демонстрировать, не выдавать эмоций, если в этом нет практического смысла. Но сейчас всё внутри горело. Неровно, но ярко. Он помнил, каково это — быть на месте Ло Вэньчжоу. Какое это острое, оглушающее чувство — сдаться и позволить чувствовать, не думая. И теперь он хотел отдать всё это в ответ. Он чувствовал, как напряжение в пальцах почти дрожит от сдерживаемого нетерпения. Но рядом с этим было и другое — трепетное волнение, что ему доверили то, чего не доверяли никому. Ему дали в руки человека, который обычно держит всё под контролем. И сказали: «Можно». Это было сильнее любых слов. Обвив бедро Ло Вэньчжоу двойным кольцом, шнур свернулся в удерживающий узел и устремился выше, к животу. Ло Вэньчжоу был уже изрядно возбужден, но Фэй Ду как будто не обращал на это внимания. Ло Вэньчжоу шевельнулся коснувшись членом связанных рук, и Фэй Ду немедленно пресёк эту самодеятельность. Подхватив за оставшийся кусок веревки связанные руки, он вздернул их у него над головой и обвёл петлю вокруг верхней перекладины спинки кровати. — Ничего не получится, если ты будешь мешать, — шепнул Фэй Ду, почти коснувшись его губ своими и тут же отстранился, оставив Ло Вэньчжоу как никогда жалеть об упущенном поцелуе. И как ни в чём не бывало вернулся к незавершённой обвязке. Ло Вэньчжоу залюбовался им в приглушенном свете ночника, окрасившим кожу обнаженного по пояс Фэй Ду золотистым сиянием. Смотрел, как он проверяет натяжение узла, едва заметно морщит лоб, выравнивает линию, и почти неслышно выдыхает, когда узор на груди лёг так, как надо. Это было нечто между искусством и ритуалом. В этой новой для него эстетике Ло вдруг почувствовал себя не объектом, не жертвой, а участником. Возможно даже — центром. Он уловил, как дрожат пальцы Фэй Ду, совсем чуть-чуть. И как тот это прячет. Словно боится, что дрожь будет неправильно понята — как слабость, как неуверенность. Хотя Ло Вэньчжоу знал: это волнение. От того, что ему доверено. От значимости момента. Эта мысль была тёплой и обволакивающей, словно патока. Ему нравилось, как выглядел Фэй Ду сейчас. С сосредоточенным лицом, подсвеченным мягким светом лампы. Нравилось, как он молчит — не потому, что нечего сказать, а потому что всё говорит руками. Ло Вэньчжоу почувствовал, как дыхание становится глубже. Не от тревоги, а от того, что что-то внутри отзывается. Когда Фэй Ду наконец закончил, то внимательно посмотрел на него — не с вожделением, а как на кого-то бесконечно важного. Долго, спокойно, бережно — начал дотрагиваться не руками, а взглядом. Он был совсем рядом, каких-то полшага, но учитывая обстоятельства — бесконечно далеко. Не дотянуться. Его силуэт был чётко вычерчен на фоне окна, стёкла очков поблескивали, когда он слегка поворачивал голову, осматривая результат своей работы. Ло Вэньчжоу больше не ощущал неловкости, как и желания разрушить молчание как будто бы торжественного момента — и подивился самому себе. Находиться в центре внимания было для него привычно, но не в таком уязвимом положении. Вряд ли он позволил бы это хоть кому-то, кроме Фэй Ду. Новое чувство затопило его, разливаясь по венам возбуждением и нежностью, открывая новый смысл слова «доверие». Спустя несколько пронзительных минут, Фэй Ду неторопливо снял очки, отложил на тумбочку и тихо, чуть ниже обычного, проговорил: — Я же говорил, что получится очень красиво. Тебе удобно? Ло Вэньчжоу уже пообвыкся с непривычной раскрытостью: согнутые в коленях ноги разъезжались в стороны. Он кивнул и усмехнулся было, но прежде, чем он успел что-либо ответить, Фэй Ду порывисто склонился к нему и впился в губы горячим и глубоким поцелуем. Ло Вэньчжоу застонал. Это единственное, что он мог сейчас сделать, чтобы продлить близость и выразить своё мнение насчёт происходящего. Руки Фэй Ду словно обрели новую силу, и наконец Ло Вэньчжоу получил прикосновения, о которых мечтал всё то время, пока наблюдал, как они ловко управляются с шнуром. Он дёрнулся, бездумно попытавшись привычным движением обнять, но веревка моментально напомнила о том, что сейчас его задача лишь получать. Очередная волна плавящего мозг чувства открытости затопила его, заставляя выгибаться навстречу ласке и жаждать большего. Фэй Ду сцеловал каплю пота выступившую на горле Ло Вэньчжоу и спустился ниже, вдыхая родной запах разгорячённого тела и поглаживая кожу между узлами. Мелькнула мысль, что вот сейчас, когда Ло Вэньчжоу находится в полной его власти, он мог бы взять его — вопреки роли, за которую тот всегда цеплялся. Он признался самому себе, что действительно хотел бы этого, но не так. Сама возможность обмануть доверие возлюбленного ужасала его до глубины души. Непрошеная мысль исчезла, а Фэй Ду устроился поудобнее между ног Ло Вэньчжоу и нежно обхватил головку губами, собирая на язык выступившую смазку. Его пальцы пробежались по внутренней стороне бёдер по напряжённым мышцам успокаивающим движением. Член возбуждённо дернулся навстречу, когда Фэй Ду медленно опустился, вбирая его почти до основания между нёбом и языком. Новый стон сорвался с губ Ло Вэньчжоу. — Стой! Фэй Ду выпустил из рта член и поднял голову. Поймав его взгляд, Ло Вэньчжоу неожиданно выпалил: — Трахни меня. Фэй Ду заморгал, не веря своим ушам. На его вкус формулировка была грубовата, но чувство, с которым Ло Вэньчжоу это произнёс… Человек в таком состоянии вряд ли способен подбирать приличествующие случаю слова. — Ты все ещё командуешь, — неуверенно улыбнулся он, игриво наклонив голову. — Я не командую, — голос Ло Вэньчжоу сорвался, — я… прошу. Фэй Ду замер — не из неуверенности, а потому что Всё ещё не верил в происходящее. В то, что этот сильный, прямолинейный человек сейчас расслаблен, доверчив, открыт. Не защищается. Не закрывается в сарказм. Не смеётся. Лишь смотрит с вызовом и желанием. — Не заставляй меня повторять, — рыкнул Ло Вэньчжоу, и в его голосе прозвучало что-то такое, отчего Фэй Ду окончательно убедился в том, что ему не послышалось. Перед мысленным взором непрошено развернулась во всей красе картина последствий. Несколько долгих секунд он размышлял, готов ли к упрёкам, что он воспользовался моментом и хитростью взял верх над одурманенным Ло Вэньчжоу. Взгляд этого одурманенного действительно был мутным, но в нём была решимость и — невиданное дело — мольба. Что ж, у него и без этого всегда найдётся, к чему придраться. Фэй Ду неторопливо взял подушку и подложил её под бедра Ло Вэньчжоу, мимоходом поцеловав коленку. Потянулся к ящику, достал тюбик со смазкой и презерватив. Он двигался нарочито неспешно, ожидая, что Ло Вэньчжоу одумается, но тот лишь внимательно наблюдал за ним и молчал. Дрожь возбуждения пробежала по позвоночнику, Фэй Ду только сейчас со всей ясностью осознал: Ло Вэньчжоу безоговорочно ему верит. Верит, что он всё сделает, как надо, и готов принять его. Во всех смыслах, которые только существуют. Ему действительно позволили. И в этом позволении была такая сила, что у Фэй Ду перехватило дыхание. — Ты ждёшь, что я передумаю? — Ло Вэньчжоу видел его насквозь. — Или сам не готов? Фэй Ду отбросил последние сомнения. Раз уж дело дошло до провокаций, то Ло Вэньчжоу точно в полном порядке. Он быстро стянул штаны вместе с бельем и вернулся на своё место между разведенных коленей. Пока он колебался, член Ло Вэньчжоу уже немного опал. Невыносимое зрелище. Выдавив на пальцы смазку, Фэй Ду наклонился и широким движением провёл языком вдоль ствола. Затем лизнул еще раз, задержавшись лишь в самом конце, чтобы обхватить губами головку, и одновременно с этим осторожно ввел палец. Ладонь другой руки лежала на животе Ло Вэньчжоу, и он сразу почувствовал, как тот напрягся. На мгновение он замер, оставил успокаивающий поцелуй на самом кончике члена. То, что Фэй Ду был мастером минета, не было откровением для Ло Вэньчжоу. Он был одним из тех, чью голову не надо было направлять или подсказывать нужный темп. И сейчас он продемонстрировал весь свой талант на полную катушку. Спроси кто Ло Вэньчжоу, что именно сейчас делает Фэй Ду, он получил бы в ответ только беспомощное мычание. Язык, ласкающий его, всегда оказывался там, где нужно, головка толкалась во что-то мягкое и приятно пульсирующее, а когда горячий рот накрыл его полностью и сжался с легким давлением глотка, пальцы на ногах поджались сами собой. Ло Вэньчжоу попытался сфокусировать взгляд на Фэй Ду как раз в тот момент, когда тот слегка приподнялся, уронив член ему на живот, и приник к нему губами, дразня языком уздечку. Тут Ло Вэньчжоу не выдержал и закрыл глаза, отдаваясь ощущениям целиком. Когда-то давно в юности, в пору экспериментов, он решил, что находиться в позиции принимающего — не для него. Иногда ему приходило в голову, что, возможно, виной тому была неопытность партнёров, но проверять никогда не хотелось. Привычка контролировать всё вокруг стала частью его сути, но сейчас он впервые отдавался в руки любимого человека целиком и полностью. Иначе было не объяснить, почему пальцы Фэй Ду, растягивающие его, ощущались не болезненным вторжением, а обещанием. Как-то незаметно их стало уже три. И вдруг всё исчезло. Во мраке закрытых глаз Ло Вэньчжоу отчётливо слышал шуршание фольгированной обертки, ткани, поскрипывание матраса. Секунды тянулись мучительно медленно, ожидание было пыткой. «Неужели это всегда так долго? — подумал он. — Бедный Фэй Ду, бедный я». Ему казалось, что всё его тело наэлектризовано до предела, коснись — ударит током. — Открой глаза. Прозвучало очень близко, и Ло Вэньчжоу с готовностью послушался. Фэй Ду нависал над ним, уперевшись рукой около его головы. — Всё в порядке? Ло Вэньчжоу открыл рот, чтобы сказать что-нибудь об идиотских вопросах в неподходящий момент и о том, что кто-то слишком тормозит, но почему-то сил хватило только на короткое: — Да. В этот же момент он почувствовал давление. Фэй Ду проталкивался в него, медленно, но уверенно. Его глаза превратились в чёрные омуты, и они затягивали Ло Вэньчжоу глубже и глубже. Открытость стала казаться нестерпимой, Ло Вэньчжоу почувствовал, что его будто разрывают надвое. Лишь близость Фэй Ду, его гипнотизирующий взгляд и охватившее всё его существо доверие удерживали от неконтролируемой паники. Он с шумом вздохнул, когда последовал второй толчок. — Сейчас… — шепнул Фэй Ду, подтянул за одну из петель ногу Ло Вэньчжоу и толкнулся ещё раз. Мир изменился. Распирающее чувство перестало быть неприятным, мышцы внезапно расслабились. Где-то внутри и внизу зажглось маленькое солнце, растревоженное проникновением. Ло Вэньчжоу ошеломленно уставился на Фэй Ду и произнёс: — Ммфп-хм?.. Фэй Ду улыбнулся. Пусть внешне лишь тяжёлое дыхание выдавало его волнение, внутри он был охвачен волной — изумлением, вожделением, осторожным, почти священным стремлением доставить удовольствие. Он вглядывался в каждую реакцию, ловил каждую перемену дыхания, как дирижёр слушает музыку не по нотам, а по ощущениям. Для Ло Вэньчжоу всё постепенно превратилось в ритм: ритм прикосновений, ритм дыхания, ритм собственного тела, отзывающегося, согревающегося, открывающегося. Это было не столько физическое ощущение, сколько выход из крепости, в которой он так долго сидел, даже не понимая, что она существует. А потом пришёл момент, в котором всё растворилось. Он не был громким. Не был театральным. Он просто был — как мягкая вспышка внутри, как сброс напряжения, которое он носил с собой месяцами. Он не сдерживал себя, не стеснялся. Просто дышал и чувствовал. Из уголка глаза на висок скатилась слеза. Фэй Ду чувствовал это вместе с ним — и, когда достиг пика, закрыл глаза, почти не двигаясь, чтобы не разрушить эту тишину. Его собственная кульминация накатила не как волна, а как глубокое, захватывающее погружение — не в тело, а в момент, в то, что между ними наконец случилось так. Потом был поцелуй, долгий, глубокий, медленный. Ло Вэньчжоу хотел вложить в него всю свою благодарность и любовь, но что-то случилось с его выносливостью: разрядка вызвала странный упадок сил, и его стала затягивать в воронку удовлетворённой дремоты. Заметив, что Ло Вэньчжоу расслабился настолько, что едва ли не засыпает во время поцелуя, Фэй Ду осторожно отстранился. Его самого еще била слабая дрожь, но раз уж он взялся за эту роль, следовало позаботиться и о других вещах,. Он ослабил узлы и проворно освободил Ло Вэньчжоу от обвязки. Тот даже глаз не открыл, безвольно уронив конечности на постель и застыв в позе «морская звезда». Всем своим видом он демонстрировал готовность лежать вот так, пока Фэй Ду хлопочет о приведении в порядок их тел и сопутствующего оборудования. Фэй Ду был доволен. Так прекрасно, когда никто не лезет под руку, желая всё проконтролировать. Немного погодя, когда остатки вечера были безжалостно удалены салфетками, свет выключен, а шнур свернулся мотками в отведенном для него ящике, Ло Вэньчжоу наконец-то пошевелился и притянул к себе Фэй Ду. — Ты улыбаешься, — сонно пробормотал он. — У меня есть причины, — тихо ответил Фэй Ду и улыбнулся чуть шире. Внутри него всё пело. — Я счастлив. Ло Вэньчжоу задумался. Первым импульсивным желанием было, конечно, что-нибудь пошутить. Отмахнуться. Но он не стал. Он просто притёрся ещё ближе и коснулся лбом виска Фэй Ду. — Потому что ты оказался прав? — Потому что я люблю тебя. Ло Вэньчжоу вдохнул запах волос Фэй Ду. Медленно, глубоко, с каким-то новым ощущением в груди, от которого больше не хотелось прятаться. Фэй Ду мягко провёл пальцами по бинтам на запястьях Ло Вэньчжоу — будто прощаясь с чем-то. И, почти не веря, что говорит это, прошептал: — Знаешь, я даже благодарен этим идиотам. — Хм? — буркнул Ло. — Тем, кто всё это начал. Кто посеял весь этот хаос. Без них у нас не было бы сегодняшнего вечера. Ло Вэньчжоу усмехнулся. — Напиши им открытку в тюрьму. — Вот ещё, — фыркнул Фэй Ду. — Но иногда ошибки — даже чужие — лучший способ что-то поправить. Ответом ему было сонное посапывание. Фэй Ду ещё раз улыбнулся в темноту и закрыл глаза. Завтра всё вернётся к обычному — к лёгкому поддразниванию, к командному тону, к ворчанию за положенные на край стола предметы. Но сегодня был необычный день. Возможно, когда-нибудь, он повторится.
