Эйфория

Марк Эванс стоял в своей спальне, вдумчиво глядя в даль. За окном давно разлилась ночная мгла. Казалось, будто снаружи всё погрузилось в глубокий сон: не слышны были голоса людей, звуки животных, и даже неугомонный, вечно журчащий ручей замер, вписываясь в общую картину идиллии. Никто и ничто даже представить не могло, что творится по ту сторону окна — в спальне, в маленьком мирке, изолированном от всего остального умиротворённого мира... Словно вынырнув из транса, он принялся заново ходить из угла в угол. Сложно было описать ту бурю эмоций, которая волнообразно накатывала на него, когда мысли раз за разом возвращались к сегодняшнему событию. — Ты опоздал, Марк. Опять, — констатировала факт девушка, сидящая за рабочим столом, не отрывая взгляда от своих записей. — Что я говорила про опоздания больше чем на 15 минут? — она подняла на него серьёзный, вдумчивый взгляд. — Но я... — Отвечай на вопрос, — приказала она, совсем не изменившись в лице. На часах 19:33. Он должен был быть здесь в 19:00. Он опоздал на целых полчаса. Чёрт! — Восемнадцать, — судорожно сказал он, чувствуя, как кровь стынет в венах, а по телу пробегают мурашки. — Восемнадцать чего? — спросила она, приподняв губы в лёгкой ухмылке. — Восемнадцать... — сделал паузу он. — Восемнадцать ударов. На миг воцарилась тишина, хотя парню тот показался вечностью. — Верно, — невозмутимо ответила она, так будто услышала правильное вычисление очередного незамысловатого уравнения в её хаотичных записях. На секунду он испугался. Неужто она решила провести экзекуцию прямо сейчас, в этом кабинете? И что — она прикажет ему снять брюки и облокотиться на стол? Нет, сегодня же четверг, — вспомнил он. Традиционно все воспитательные меры проводятся в пятницу вечером. И хотя учёная известна своей любовью к импровизациям, даже она не позволяла себе нарушать этот ритуал. Марк стоял перед ней, уставив взгляд в пол. Конечно, опять-таки, негоже одному из уважаемых членов Совета Императора стоять в таком провинившемся виде и, в принципе, находиться в такой ситуации. Хотя перед наследницей престола, наверное, только сам Его Величество голову не склоняет. И то — не факт. Так что, если кто-то и увидит его в таком положении, бояться было нечего... Никто ничего лишнего не подумает... он же не на коленях стоит, всё-таки... — Видно, что тебя никогда не пороли, — в её голосе явно чувствовалась решительность всерьёз заняться его воспитанием. Он закусил губу. Порка. Прекрасное и ужасное слово одновременно, которое всегда вызывало у него почти незаметную для других, но всё же реакцию, когда кто-то в беседе упоминал его. А упоминали его часто. Ох, этот дивный, извращённый мир чёткой иерархии, в котором дисциплина и субординация — основа, а телесные наказания не то что в порядке вещей, а даже поощряются. Где он родился истинным сабмиссивом — и всю жизнь скрывал свою сущность. Одновременно и дар, и проклятие, сука. Мысли о подчинении и наказаниях всегда вызывали у него чувство эйфории, которого у него не было ни тогда, когда он был признан лучшим выпускником академии, ни даже тогда, когда был принят в Королевский Совет в столь юном возрасте. Едва он успел разинуть рот, как в дверь постучали. — Войдите, — в ту же секунду, не меняя тона, сказала она. В дверях показалась девушка с слегка обеспокоенным выражением лица — Сун. Которая также является членом Совета Императора, и которую Марк знал со времён академии. — Ваше Высочество, ваш отец зовёт вас. Устало вздохнув, Джейн встала из-за стола с почти незаметным раздражением во взгляде и направилась к выходу. — Уже иду, — она бросила последний, равнодушный взгляд на парня. — Завтра в 19:00 в моём кабинете. Прошу — без опозданий, мистер Эванс. И вот теперь — на часах 2:24, а мысль о предстоящем наказании заставляла его судорожно ходить туда-сюда по комнате, никак не находя себе места, снова и снова прокручивая в голове их с Джейн разговор. Да, завтра его в первый раз в жизни выпорют. И да — он ждал этого всю свою сознательную жизнь. Несмотря на то что сабмиссивы фактически считаются людьми второго сорта, а истинные сабмиссивы — и того третьего, у последних есть явное преимущество, которое мало кто осознаёт, — а именно, получать некое извращённое удовольствие от всего того пиздеца, который происходит вокруг на регулярной основе. От этого также становилось истерически смешно, если учитывать его высокое положение во дворце, должность в совете её отца и лжероль в обществе: хоть не истинного, но всё же доминанта. Каждый раз, когда у него заканчивались силы наматывать круги, он садился на кровать, вздыхал, пытаясь утихомирить эмоции, но оказывался бессильным перед новым порывом — и покорно поддавался. Вставал и начинал ходить заново.Но всё же он понимал, что ему нужно собраться, чтобы не выглядеть завтра слишком странно перед коллегами, а тем более перед самим Императором. Поэтому, выпив снотворное, он благополучно уснул... Завтрашний день обещал быть интересным.