I choose you to fill the void/Ты заполняешь мою Пустоту

Что-то было не так. Елена чувствовала это. Трудно сказать, когда именно всё началось. Если копнуть глубже, то, пожалуй, с того дня, когда Валентина объявила её — вместе с жалкой горсткой наёмников и изгоев, которых свело волей судьбы — Новыми Мстителями. Или чуть позже, когда они обосновались на Сторожевой Башне, и Елене пришлось привыкать к жизни в новом хаосе: бесконечным перепалкам Уокера с отцом из-за выбора меню на ужин, саркастичному смеху Эйвы, Баки, закатывающему глаза от детского поведения товарищей. А Боб… что ж, Боб оставался Бобом. Но теперь он избегал её. Вот, что мучило Елену. Избегал безо всякой видимой на то причины. Как только Елена переступила порог общей гостиной, её взгляд заскользил по комнате в поисках знакомого силуэта Боба, обычно скрывающегося где-нибудь в углу на диване. — Лена! — радостно воскликнул отец из-за кухонной стойки, тряся коробкой хлопьев с широкой улыбкой. Содержимое шуршало. — Уитис? — Их ещё продают? — поинтересовался Уокер с дивана, где полировал свой щит. — Я думала, это был лимитированный выпуск, — подняла голову от книги Эйва. — Я позаботился, чтобы запас не кончался, даже когда их перестанут продавать, — Алексей протянул дочери миску, доверху наполненную хлопьями с молоком. — Держи! Полезно для здоровья. Елена вздохнула, взяла миску и оставила её на стойке, продвигаясь дальше в комнату. — Наверняка срок годности давно истёк, — проворчал Уокер, брезгливо косясь на завтрак. — Просто чтобы ты знал. — Что? Уитис не портятся! Это питательная пища, для здоровья! — Нет, хлопья точно имеют срок годности, — вставила Эйва, переводя взгляд между спорщиками. Уокер задумался: — А хлопья вообще могут испортиться? Елена прикрыла глаза ладонью, тяжело вздыхая. Даже спустя пять месяцев совместной жизни невозможно было привыкнуть к членам команды, способным затеять спор на пустом месте. — Прошу прощения за вторжение в вашу увлекательнейшую беседу, но кто-нибудь может мне сказать, где Баки? — На встрече с Сэмом, — отозвался Алексей с набитым ртом. — Ах, Зимний Солдат и Капитан Америка. — Решают какие-то дела Мстителей, — равнодушно пожала плечами Эйва, возвращаясь к книге. — Что бы это ни значило. Елена рассеянно кивнула. Но этот вопрос был не единственным, который она хотела задать. — А… — она скрестила руки на груди в попытке казаться непринуждённой, — где Боб? — Наверное, прячется в комнате, как обычно, — пожал плечами Уокер. — А что? — Просто любопытно. Не видела его весь день. Она сделала невнятный жест рукой, будто это не имело значения. Уокер кивнул и вернулся к своему щиту в форме тако. Эйва углубилась в чтение. Алексей, прищурившись, изучал мелкий шрифт на коробке. Никто даже не заметит, если она уйдёт. Бесшумно Елена выскользнула из комнаты. Быстрым шагом направилась к комнате Боба — самой дальней в башне, вдали от остальных. Боб сам выбрал её. Говорил, что лучше держаться подальше от других, опасаясь снова потерять контроль. Отстранённость была частью его натуры, и Елена знала это, знала его — но заметила перемену. Последние недели Боб активно избегал её: садился за столом как можно дальше, едва произносил пару слов, даже не глядя в её сторону. Но даже это было не самым странным. В один из дней Боб вызвался помочь её отцу с ужином. Алексей, самопровозглашённый повар команды, командовал Бобом, выкрикивая указания, и Елена, не в силах наблюдать его беспомощность, решила вмешаться. Когда она передавала ему тарелку, их пальцы на миг соприкоснулись. Боб мгновенно одеревенел, резко отдёрнул руку, бормоча что-то невнятное себе под нос. После этого он ни разу не посмотрел в её сторону. Это задело её сильнее, чем она ожидала. Ведь Боб — просто Боб, ничего такого сверхважного для неё, верно? Елена застыла перед дверью его комнаты. Глубоко вдохнула, расправила плечи с напускной уверенностью и постучала. — Боб? — позвала она. В ответ — тишина. Выждав минуту, Елена заговорила снова: — Послушай, я просто хотела убедиться, что с тобой всё в порядке. Комната по-прежнему молчала. Сознание Елены захлестнули десятки мрачных вариантов происходящего. Под кожу заползал липкий страх. Боб всё ещё боролся с депрессивными мыслями, но ему становилось лучше. У него был терапевт (тот самый, которого Валентина назначила всей команде), и был заметен прогресс. Но страх всё равно не отступал. Елена провела рукой по коротким волосам. — Предупреждаю, я захожу. Надеюсь, ты не голый. Медленно толкнув дверь, она шагнула внутрь. Все комнаты Сторожевой Башни были необоснованно просторными, поэтому Елене потребовалось время, чтобы заметить Боба. Он стоял лицом к стене, спиной к ней. Плечи поникли, но не поза заставила сердце Елены забиться чаще. Кромешная тьма поглотила всё тело Боба, оставив видимым только силуэт. Медленно силуэт повернул голову. Елена затаила дыхание, рука потянулась к несуществующему пистолету на бедре. Старая привычка. Но даже дома нельзя было расслабляться. — Ты, — произнесла тень, делая угрожающий шаг в её сторону. Две мерцающие белые точки, заменившие мягкие голубые глаза Боба, уставились прямо на неё. Елена отступила, её тело мгновенно перешло в боевой режим. Она понимала, что нужно предупредить остальных, но знала, что они могут только усугубить ситуацию, атаковав Боба. Однажды она уже помогла ему вырваться из Пустоты и была уверена, что сможет сделать это снова. Елена стиснула зубы. Как эта тварь снова захватила Боба? Не следовало оставлять его одного, даже когда он избегал её. — Боб, — произнесла Елена настолько твёрдо, насколько могла. — Знаю, ты меня слышишь. — Боба здесь нет, — проговорил Мрак, склонив голову, словно изучая её. — Теперь только мы вдвоём. Не успела Елена среагировать, как рука обхватила её шею, вжав в стену. Елена немедленно попыталась вырваться из хватки Мрака. Холодная рука, совсем не похожая на всегда тёплые ладони Боба, сжалась сильнее, грозя перекрыть дыхание. — Ты, — снова заговорила тень, растягивая слово. — Что ты со мной сделала? Елена лягнула его, но он поймал её, прижав к себе и плотнее прижав к стене. Черты Боба даже не дрогнули, когда она впилась ногтями в его руку, сжимавшую её шею — его сверхчеловеческая сила делала его нечувствительным к боли. — Ты ослабляешь нас. Делаешь уязвимыми. Голос, звучавший из Боба, хрипел, становясь призрачным эхом прежних интонаций. Дрожь пробежала по телу Елены, когда взгляд её утонул в этой кромешной тьме, поглотившей друга. — И всё же… я не могу отвернуться от тебя. — Пожалуйста, — прошептала Елена, несмотря на железную хватку на шее. — Боб, я знаю… — Он не услышит твоих мольб, — прохрипело существо. — Зато я услышу. Тихий вскрик сорвался с губ Елены, когда сгусток тьмы, завладевший её близким другом, приблизил своё лицо к её лицу. Одна нога существа втиснулась между её бёдрами, прижимаясь всё ближе. Низкий, постыдный стон едва не вырвался из её горла, но она сумела подавить его. Что происходит? Нужно вернуть Боба, а не отвлекаться на неожиданную близость тел. Это не Боб. Это нечто другое. — Он жаждет тебя, — низким голосом произнес Мрак, заставляя волоски на затылке Елены встать дыбом. На мгновение Елена замерла, словно окаменев. — С каждым днём жаждет всё сильнее. Хочет тебя. Это сводит меня с ума. Дыхание Елены стало поверхностным и частым. Брови сошлись на переносице в недоумении. Неужели существо имеет в виду… Пальцы на горле ослабили болезненную хватку, прикосновение стало мягче. — Потеряв тебя, Боб с радостью позволит мне захватить власть, — Мрак помотал головой, словно пытаясь изгнать ужасный сценарий из сознания. — Но я не могу… просто не могу. — Боб, — умоляюще позвала Елена. — Знаю, ты слышишь меня. Ты можешь сопротивляться. — Раньше были только мы. Но теперь… если потеряем тебя, ничего не останется. Елена глубоко вдохнула, стараясь придать голосу твёрдость: — Боб, прошу. Ты нужен мне. Слова Елены заставили существо замереть. Фразы достигли глубинных слоёв сознания — той части, где Боб, несомненно, мог их услышать. Инстинктивно хватка Мрака усилилась, пытаясь заглушить голос разума. Простонав от боли, Елена схватилась за запястье существа. Тёмное тело обжигало холодом, но девушка не отпускала его, моля всех богов, чтобы прикосновение достигло настоящего Боба. — Ты не одинок. — Замолчи! — прорычал Мрак. — Я здесь! — голос Елены охрип от давления на голосовые связки. Что-то изменилось в светящихся глазах. Медленно, почти против воли, хватка ослабла, а тьма начала стекать с фигуры Боба, словно вода. Каштановые волосы и голубые глаза проступили сквозь исчезающий мрак. Елена выдохнула бы с невероятным облегчением, если бы могла. — Елена? Боб растерянно моргнул, пытаясь осмыслить ситуацию. После таких эпизодов его сознание всегда пребывало в замешательстве, не помня действий тёмного двойника. Взгляд Боба переместился с лица Елены на её шею, где пальцы всё ещё намертво прижимали её к стене. Краска отхлынула от его лица, когда он резко отпрянул, отпуская. Елена свалилась на пол, надрывно кашляя и держась за ушибленное горло. Боб смотрел на неё с неподдельным ужасом. — Что… что я натворил? — Всё хорошо, — прохрипела Елена между приступами кашля, массируя воспалённую кожу. — Сейчас уже всё в порядке, Боб. Она протянула руку, желая успокоить его. Просто лишний раз заверить, что никакой опасности больше нет. — Нет! — воскликнул Боб, отступая. — Не прикасайся ко мне. Я причиню тебе боль. — Боб… — Нет! Он яростно замотал головой, теребя рукав просторной рубашки в попытке успокоиться. Слёзы наполнили глаза, когда он отвернулся от Елены, стыдясь содеянного без своего ведома. — Прости, — пробормотал Боб, отступая дальше. — Прости меня. Мне так жаль, Елена, правда. Прежде чем Елена успела произнести хоть слово, Боб выскочил из комнаты, оставив её в одиночестве и смятении, каких она ещё никогда не испытывала.

***

Елена ворочалась в постели, грубая ткань простыни царапала обнажённые ноги. С раздражённым стоном она сбросила одеяло. Сон давно покинул её, а теперь, казалось, приходилось отказаться даже от возможности насладиться теплом постели. Как бы она ни старалась отогнать воспоминания, они настойчиво возвращались, напоминая о событиях, произошедших нескольких часов назад. Его рука на её шее. Глубокий голос, шепчущий греховные обещания, от которых Елену до сих пор бросало в дрожь. Его бедро между её ног, колено, прижимающееся прямо к… Елена вскочила с кровати. К чёрту сон. Нужно проветрить голову. Шаги гулко разносились по пустому коридору, пока она шла привычным маршрутом к комнате Боба. Стояла глубокая ночь — или уже раннее утро, время, когда все обитатели башни спали. Остановившись у двери, Елена слышала только собственное сердцебиение в окружающей тишине. Боб, скорее всего, спал, но ей нужно было убедиться, что с ним всё в порядке после случившегося. После того, как он убежал, она искала его повсюду, но так и не нашла. Боб снова избегал встречи. Но на этот раз она не позволит ему ускользнуть. Осторожно повернув ручку, Елена приоткрыла дверь. Комната тонула во мраке, и лишь тусклый свет ночника на тумбочке выхватывал силуэт Боба. Он не спал — сидел на кровати, прислонившись спиной к изголовью, сбросив одеяло к ногам. Казалось, мысли унесли его далеко: взгляд застыл в одной точке. — Не спится? От русского акцента Елены Боб вздрогнул, будто вынырнув из глубин собственных размышлений. Он резко повернул голову, словно пытаясь в полумраке разглядеть — действительно ли она здесь. — Тебе не стоило приходить. — Почему? — Елена шагнула вперёд, не сбавляя решимости. Боб инстинктивно отодвинулся, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Выглядело почти нелепо — такой крупный мужчина, вдвое больше её, сжался в комок. Елене захотелось обнять его, но она сдержала порыв. — Можно присесть? Боб по-прежнему избегал её взгляда. — Конечно. Она опустилась на край кровати, матрас прогнулся под её весом. Так близко — и в то же время так далеко. Наклонившись, Елена попыталась поймать его глаза. — Ты в порядке? Боб горько усмехнулся. — Если не считать, что моя тёмная половина чуть не задушила тебя из-за моей неспособности держать эмоции под контролем, то да, просто замечательно. Елена закрыла глаза, сделала глубокий вдох, усмиряя собственное волнение. — Как ты потерял контроль? Думала, ты учишься с этим справляться. Вопрос, кажется, задел Боба — он ещё сильнее отвернулся. Елена наклонилась ближе, твёрдо решив докопаться до правды. — Он… кое-что сказал, — осторожно начала она. — Про меня. «С каждым днём он жаждет тебя всё сильнее. Хочет тебя. Это сводит меня с ума.» Слова Мрака эхом отдавались в ушах, и Елена с усилием подавила жар, приливший к щекам. Боб упорно не смотрел на неё — даже сейчас. Значит, он помнил. Должно быть, помнил всё, что говорил и делал Мрак. Она придвинулась ближе. — Я опасен, — пробормотал Боб, спуская ноги с кровати. — Тебе следует держаться от меня подальше, Елена. Ради твоего же блага. — Я в это не верю, — возразила она, касаясь его ладони. Боб отдёрнул руку, и её сердце болезненно сжалось. — Не надо, — он сцепил пальцы, большим пальцем потирая то место, где только что чувствовал её прикосновение. — Если дотронешься до меня, я могу снова отправить тебя в одну из тех комнат. Он помотал головой, до боли прикусывая губу, чтобы скрыть дрожь. Ничтожный. Бесполезный. Взгляд сам собой скользнул к её шее — даже в полумраке виднелись синяки, оставленные другим им. В этот момент Боб ненавидел себя сильнее, чем когда-либо. — Так вот почему ты всё это время избегал меня? — спросила Елена, и что-то в её голосе стало мягче прежнего. — Чтобы я не попала в ловушку Мрака? И тогда Боб впервые за весь разговор повернулся и посмотрел на неё. Воздух застрял в лёгких Елены, когда их взгляды встретились. Пронзительная синева его глаз заставила забыть обо всём — только эти два ярких пятна света в полумраке комнаты. — Я не могу с этим справиться, — признался Боб с отчаянием в голосе. — Мои чувства просачиваются в него. А он… он хочет, чтобы ты заполнила пустоту. Елена медленно вдохнула, пытаясь унять дрожь в груди. Одно дело слышать такие слова от Мрака, и совсем другое — от самого Боба, милого, доброго, искреннего Боба. От этой мысли земля уходила из-под ног и начинала кружиться голова. Горькая усмешка скользнула по его губам, взгляд снова убежал в сторону. — Какой же я чёртов идиот. — Это не так. — Так, — настаивал Боб. — Я не могу контролировать даже собственные эмоции. Ничего не могу сделать правильно. — Боб… — Даже уберечь самое важное от самого себя не в состоянии. Боб, кажется, пожалел о сказанном в ту же секунду, как слова сорвались. Губы Елены приоткрылись от удивления при этом нечаянном признании. Сердце затрепетало в груди — как же глупо, что обученная убийца ведёт себя подобным образом! Но Елена устала бороться с чувством, которое преследовало её все эти месяцы. — Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. Но не могу защитить тебя, потому что абсолютно бесполезен. Елена подвинулась ближе, её колено коснулось его бедра. Боб опустил глаза, уши покраснели. Осторожно взяв его руки в свои, она крепко сжала их. — Елена… — попытался он запротестовать, но она тихонько шикнула. Как и ожидалось, его ладони оказались тёплыми — никакого намёка на леденящий холод Мрака. Елена поднесла его руки к своему лицу, заставив обхватить щёки. — Я не боюсь. Сердце Боба пропустило удар. Он замер, ожидая, что вот сейчас — прямо перед глазами — она обратится в тень, что Мрак заберёт её у него навсегда. Но Елена оставалась здесь. Её сердце билось часто, ровно — этот стук отдавался в его висках. — Видишь? — прошептала она только для него. — Ничего не происходит. Я в безопасности. Ресницы Елены дрогнули, когда она закрыла глаза, погружаясь в его прикосновение. Пальцы Боба дрожали, большие пальцы неуверенно провели по её коже. Он всё ещё не верил в реальность происходящего, но не мог упустить шанс быть ближе к той, что не выходила у него из мыслей все эти пять месяцев. — Боб, — его имя на её губах прозвучало как признание, как что-то слишком личное для посторонних ушей. Она открыла глаза — тёмные, проникающие в самую душу — и Боб был уверен, что даже Мрак мог видеть их сейчас. Елена не отрываясь смотрела в его глаза, пока медленно перебиралась на его колени. Он даже не попытался остановить — заворожённый, прикованный к ней, способный только смотреть на Елену с благоговейным обожанием. Теперь между их лицами оставалось лишь дыхание. Её тело излучало тепло, а её вес на его бёдрах казался идеальным. Его руки по-прежнему обрамляли её лицо, будто боясь, что она исчезнет. Елена сглотнула. — Я хочу, чтобы ты сделал больше… чем просто прикасался ко мне. Взгляд Боба потемнел. Внутри него шла борьба с самим собой — отчаянное желание поддаться и рациональный страх последствий. Что скажет команда? Что, если у них ничего не выйдет? Если он разочарует её? — Почему я? — прошептал он у самых её губ. — Я ничто. — Ты — всё. Елена притянула его лицо к себе, ладони мягко обняли его щеки. Она по-прежнему сидела на нём, но в её глазах читалась уязвимость. — Ты видишь меня. Настоящую меня. Несмотря на все ужасные вещи, которые я совершила. И понимаешь. Ты единственный, кто способен на это. Боб прерывисто вдохнул, когда она сократила и без того ничтожное расстояние между ними. В её глазах горел огонь — желание стереть все границы между ними. — Мы справимся с этим вместе, — прошептала она, и её дыхание коснулось его губ.— Но только если ты перестанешь прятаться от меня. Кадык Боба болезненно дёрнулся. Его руки сорвались с её лица, схватили за бёдра, притягивая к себе ещё теснее. — Я не мог не полюбить тебя, Елена, — произнёс он тихо, всё ещё застенчиво пряча глаза. Яркая улыбка озарила лицо Елены. Без малейших колебаний она преодолела последние сантиметры, слившись с ним в поцелуе. Боб замер на мгновение, затем ответил с такой же страстью, сжимая её талию, словно боясь, что она растворится. Это был жадный, отчаянный поцелуй — как глоток воздуха перед погружением на дно. Они дышали друг другом, забыв обо всём на свете. Когда Елена наконец оторвалась, между их губами протянулась тонкая серебристая нить. Она медленно облизнула раскрасневшиеся губы, наблюдая, как затуманился взгляд Боба. Их сердца стучали в унисон. — Я могу это контролировать, — хрипло прошептал Боб, с трудом сдерживая нахлынувшее желание. — Прошу… не прекращай. Грудь Елены тяжело вздымалась при каждом вдохе. — Уверен? Нам не нужно торопиться. — Ты нужна мне, Елена. Прямо сейчас. Пожалуйста. Её сердце бешено заколотилось, когда она вновь склонилась к его губам. В этом поцелуе была не только страсть — в нём звучала древняя, глубинная правда двух душ, нашедших друг друга. Елена почувствовала, как ладони Боба скользнули по её бёдрам, едва прикрытым короткими шортами. Его пальцы впились в кожу, притягивая её ближе, и сквозь одежду она явственно ощутила его растущее возбуждение, давившее на внутреннюю поверхность бедра. По её телу пробежала волна жара. Она резко схватилась за край своей ночной футболки, прервав поцелуй лишь на мгновение, чтобы снять её через голову и отбросить в сторону. Боб отстранился, и его взгляд — эта смесь благоговения и голода — медленно скользнул по её телу, останавливаясь на каждом шраме, каждой отметине. Под этим пристальным вниманием Елена почувствовала себя обнажённой вдвойне — не только телом, но и всем своим «я». — Елена… — его голос прозвучал как молитва, когда он прижался губами к глубокой ложбинке между её грудями. Его губы скользили по коже с почти религиозным трепетом. Она закусила нижнюю губу, когда его поцелуи добрались до шрамов — безмолвных свидетельств горького прошлого воспитанницы Красной комнаты. Ни один шрам, ни малейший след не остался без внимания: язык осторожно очертил каждый из них, пока пальцы гладили её грудь. — Хочу больше, — хрипло произнёс он. — Боже… — тихо простонала она, невольно прижимаясь бедрами к нему, вырвав у Боба низкий стон. Его губы переместились к шее, осторожно касаясь синяков, оставленных Мраком. Каждый поцелуй сопровождался шёпотом: — Прости… прости… прости… Её пульс бешено заколотился в висках. Тело требовало большего, требовало сейчас же — она сойдёт с ума, если не почувствует его кожу на своей немедленно. — Сними, — приказала она, хватаясь за его футболку, но голос прозвучал неожиданно мягко, почти умоляюще. Боб послушно оторвался от её шеи и стянул свою широченную футболку через голову. Елена замерла — перед ней открылось то, что он так тщательно скрывал под мешковатыми вещами: рельефный пресс, переходящий в V-образные мышцы, уводящие взгляд ниже. Выпуклая вена исчезала под резинкой штанов, и у неё перехватило дыхание. — Почему ты всё это время прятал такое сокровище под всей этой огромной одеждой? — шутливо упрекнула она, бесстыдно разглядывая его. Боб пожал плечами, явно смущённый. Он всегда был слишком самокритичен к себе, и собственное тело не стало исключением. Но восхищение в её взгляде пробудило давно забытое чувство гордости. — Так удобнее, — просто ответил он. Елена рассмеялась, и звук её смеха заставил Боба расплыться в улыбке. Но улыбка мгновенно сошла с его лица, когда её кончики пальцев коснулись его кожи. Голова сама собой откинулась назад, ударившись о изголовье, а из приоткрытых губ вырвался сдавленный стон. Её пальцы, покрытые тонкими шрамами от бесчисленных тренировок, медленно скользили по его телу — через напряженные плечи, вдоль рельефных бицепсов, вниз по груди, пока не остановились у резинки спортивных штанов. — Елена… — Боб застонал от нетерпения. Длинные пальцы обхватили её запястье, мягко направляя руку ниже. В одно мгновение она соскользнула с его колен и решительными рывками стянула с него штаны вместе с нижним бельем. Одежда беспомощно шлепнулась на пол, оставив Боба полностью обнаженным перед её взглядом. Елена замерла, её глаза упали вниз. Губы непроизвольно приоткрылись. — Он… больше, чем я представляла, — пробормотала она, и тут же пожалела о сказанном. — Представляла? — его зубы игриво прикусили нежную кожу её шеи. Щеки Елены вспыхнули румянцем. Она отвела взгляд и не ответила. Боб тихо рассмеялся, его рука все еще лежала на запястье Елены, нежно удерживая ее, словно она была самым хрупким созданием в мире. Он притянул ее к себе, поцеловал в губы, без слов давая разрешение прикоснуться к нему. Когда её огрубевшие от тренировок ладони обхватили его возбуждение, Боб резко вдохнул. Его член пульсировал в её руке, бедра непроизвольно подались вперед. Елена сглотнула, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца: каждое её поглаживание вызывало новый прерывистый стон у Боба, который лишь усиливал влажный жар между её собственных бедер. Тем временем пальцы Боба уже играли с резинкой её шорт. — Позволь и мне доставить тебе удовольствие, — шепнул он, терпеливо ожидая согласия. Елена лишь кивнула, приподнимаясь, чтобы помочь ему снять последние преграды между ними. Когда её шорты упали на пол, Боб закусил губу, его глаза с нескрываемым восхищением любовались её телом. — Садись на меня. Сердце Елены готово было выпрыгнуть из груди, когда она вновь оказалась у него на коленях — теперь уже без единой помехи между ними. Его тёплые ладони скользили по её коже, словно запоминая каждый изгиб. Боб обнял её за талию, уткнувшись лицом в шею, его горячее дыхание обжигало кожу. — Боже, какая же ты прекрасная, — выдохнул он убийственно низким голосом. — Я не заслуживаю всего этого. Пальцы Елены вплелись в его каштановые пряди, мягко заставляя поднять взгляд. В её глазах горела стальная уверенность. — Ты заслуживаешь всего на свете, — твёрдо произнесла она. Боб замер, его голос дрогнул: — Я никогда… — он замолчал, борясь с неуверенностью. — Никогда не был так близок с тем, кто значит для меня всё. Это… немного пугает. — Не тебя одного, — Елена рассмеялась, и её легкий смех мгновенно развеял его тревогу. — Я боюсь, что сейчас сделаю что-то не так. Вот-вот всё испорчу. Подхватив её смех, Боб потянулся к ней, и его губы коснулись её плеча — нежно, почти благоговейно. Её пальцы по-прежнему ласкали его волосы, и в этом прикосновении была вся нежность мира. — Я хочу тебя, Боб. По-настоящему хочу. — Ты… действительно хочешь меня? — спросил он с искренним сомнением. Она ответила без слов — лишь кивком. — Если мы и облажаемся, то сделаем это вместе. Хорошо? Боб сжал губы и молча кивнул. Месяцы украдкой брошенных взглядов, мимолётных прикосновений, которые длились чуть дольше, чем нужно, — всё привело их сюда. Елена приподнялась, направляя его к себе. Боб помог ей, обхватив себя у основания, ощущая, как её тепло обволакивает его. Она опускалась медленно, с наслаждением, как будто пробуя его на вкус, и когда он вошёл в неё весь, из её губ вырвался громкий стон от ощущения заполненности. — Чёрт… Боб запрокинул голову, когда Елена полностью вобрала его внутрь. Его грудь тяжело вздымалась, а пальцы впились в её талию, но не смели сжать сильнее — боялся причинить боль. — Ты… в порядке? — выдохнула Елена, слегка потираясь о него. От трения чувствительным клитором её бёдра задрожали, а пальцы ног судорожно подогнулись. — Да… Да. Да. А… тебе? Больно? Мне снять тебя? Она улыбнулась снова, и в её глазах вспыхнул озорной огонёк. Даже сейчас, когда желание пожирало его изнутри, он думал только о ней. А она… она была готова к нему, готова так, что даже мысль о подготовке казалась смешной. Она ждала этого. Ждала месяцами, даже если боялась признаться себе. Его бёдра дёрнулись вверх, инстинктивно, отчаянно жаждая движения. — Пожалуйста, — его голос звучал как мольба, и она не могла отказать. Упираясь ладонями в его плечи, она приподнялась, а затем снова опустилась, медленно, чувствуя, как он заполняет её. — Елена… Её тело вздрогнуло, когда он крепче обхватил её за талию и начал двигаться — глубоко, размеренно, словно отмеряя каждый толчок. Его имя срывалось с её губ, как молитва, и всё, что оставалось — держаться за его плечи. — Он не сможет забрать тебя, — пробормотал Боб, продолжая ритмично вбиваться снизу. Кровать скрипела под их ритмом, а его движения становились всё более требовательными. — Не сможет, — повторил он, глядя на Елену расширенными зрачками. — Боб… — Хочу, чтобы он видел. Сквозь туман удовольствия Елена поняла, о ком он. Её тело сжалось вокруг него в ответ, и он резко поддался бедрами вверх, заставив её вскрикнуть. Боже, как же это хорошо… — Хочу, чтобы он видел нас такими. Чтобы знал, что ты моя. — Да! Елена запрокинула голову в приближающемся экстазе, чувствуя, как волны наслаждения накатывают на неё. После всех потрясений, обрушившихся на её жизнь, прошло немало времени с тех пор, как она последний раз ласкала себя, и теперь чувствовала, что уже балансирует на грани. Его движения открывали в ней что-то глубоко новое, а трение их тел сводило с ума. И вдруг мир перевернулся — теперь она лежала на спине, а Боб нависал над ней, входя ещё глубже, ещё сильнее. — Ах, чёрт! — Я люблю тебя, — выдохнул он сквозь рваное дыхание, его глаза на долю секунды вспыхнули ярким золотом, прежде чем вернуться к обычному цвету. — Боб, пожалуйста. Низкий стон вырвался из его горла, когда он прижался лбом к её лбу, сливаясь в одном ритме. Ногти Елены впились в его спину, оставляя на коже алые дорожки, а слёзы наслаждения заблестели на её ресницах. Словно почувствовав, насколько она близка к пику, его ладонь скользнула вниз, туда, где они были соединены, и ловкий нажим большого пальца на её клитор стал последней каплей. Елена выгнулась, её пальцы судорожно вцепились в его волосы, когда оргазм накрыл её с головой. Тело вздрогнуло, сжимая его внутри, и с хриплым ругательством, непривычно грубым для его обычной сдержанности, Боб погрузился в собственную пучину удовольствия. Когда всё закончилось, он рухнул на неё, тяжело дыша, их сердца бились в унисон, а кожа, влажная от пота, слипалась в жарком послесвечении страсти. Через мгновение Боб осторожно отстранился, и Елена чуть не застонала от потери его тепла. Перевернувшись к нему лицом, она ощутила первую приятную ломоту в бёдрах и талии. Они молча смотрели друг на друга, ещё не в силах перевести дух. Боб протянул руку, откинул с её лица влажную прядь волос, и ладонь его задержалась на её щеке, нежно касаясь, пока они лежали рядом — обнажённые, уязвимые, но почему-то чувствующие себя в большей безопасности, чем когда-либо прежде. Елена придвинулась ближе, прильнув к его боку, и Боб тут же обвил её руками, прижимая к себе так крепко, будто боялся, что нечто её унесёт. Слова были лишними — они и так понимали друг друга без них. Впервые за долгое время ни будущее, ни прошлое не имели значения. Было только сейчас — их сплетённые тела, тишина и покой, которого так не хватало в их неправильных жизнях. Перед тем как сон наконец сомкнул её веки, Елена уловила шёпот в своих волосах: — Я люблю тебя… Она улыбнулась, уже почти растворяясь в забытьи. Завтра утром она обязательно ответит ему тем же.