Наруто: Система Зоро

Академия ниндзя Конохагакуре бурлила энергией юных учеников, жаждущих проявить себя. Класс был наполнен шепотом, пока они ждали своей очереди на сегодняшнюю оценку. В передней части комнаты стоял инструктор-Чунин со списком в руке, выкрикивая имена одно за другим. — "Казане Хатаке", - объявил инструктор. При звуке своего имени мальчик с серебряными волосами медленно шагнул вперед. Выражение его лица оставалось нейтральным, но напряжение в челюсти выдавало его волнение. Он остановился в центре демонстрационной зоны, глубоко вздохнул, прежде чем сформировать серию ручных печатей с отработанной точностью. — "Техника клонирования". Вокруг него вспыхнуло облако белого дыма, но когда оно рассеялось, место, где должен был быть клон, осталось пустым. Казане резко выдохнул, его пальцы дернулись. Он отказывался допустить, чтобы это стало концом. Его руки снова соединились, формируя печати быстрее, настойчивее. — "Это была просто ошибка." - Его голос был ровным, хотя под ним кипело разочарование. — "Техника клонирования!" Еще один клуб дыма. И снова ничего. — "Достаточно." - Голос инструктора был твердым, с оттенком разочарования. — "Мир ниндзя не терпит ошибок. Ошибка в бою может стоить тебе жизни — и жизней твоих товарищей." Казане сжал кулаки, сглатывая горький привкус во рту. Он знал это. Все знали это. Но слышать это, обращенное к нему, перед всем классом, все равно было больно. — "Я понимаю", - ответил он, выдавив улыбку, которая не совсем дошла до его глаз. Если бы это был любой другой ученик, инструктор, возможно, дал бы ему еще один шанс. Но Казане был не просто любым учеником. Он был Хатаке, сыном Белого Клыка Конохи. Ожидания от него были не просто высокими — они были удушающими. Особенно с тех пор, как его младший брат, Хатаке Какаши, уже превзошел его. — "Если ты понимаешь, вернись на свое место", - сказал инструктор, уже двигаясь дальше. Казане развернулся на пятках и пошел назад, едва замечая шепот вокруг него. — "Следующий, Учиха Макото." Мальчик с аккуратно подстриженными черными волосами шагнул вперед с видом тихой уверенности. Он соединил руки в одном точном движении. — "Техника клонирования". Мягкий взрыв дыма заполнил пространство рядом с ним, открывая идеальную копию его самого. Клон точно повторял его стойку, даже сохраняя то же спокойное выражение лица. — "97 баллов", - объявил инструктор, одобрительно кивнув. — "Молодец." Класс загудел от восхищенного шепота. — "Как и ожидалось от Учихи!"  — "Макото - гений." Казане заставил себя слегка усмехнуться на их реакцию, хотя это только усилило пустоту в его груди. Прошел год с тех пор, как он прибыл в этот мир. Это был мир Наруто, место необычайного таланта, подавляющей силы ниндзюцу и неумолимой жестокости. Он родился в престижном клане Хатаке — старшим сыном Сакумо Хатаке, легендарного Белого Клыка Конохи. Его отец когда-то был героем, которого боялись во всех странах. Его младший брат, Какаши, уже прославился как вундеркинд, мальчик, который закончил академию в пять лет, стал Чунином в шесть и уже шел по пути становления следующим Белым Клыком Конохи. А еще был Казане. В школе он едва сводил концы с концами. Помимо тайдзюцу, он отставал почти по всем предметам. У него были естественные трудности с очищением чакры, он обладал лишь малой частью того, что было у его сверстников. Сколько бы он ни тренировался, даже самые базовые дзюцу отказывались проявляться в его руках.  Единственным его преимуществом было его тело. Он был абсурдно силен для своего возраста, способен потреблять огромное количество пищи и демонстрировать физическую силу, намного превосходящую других учеников. Но одной грубой силы было недостаточно. Одно только тайдзюцу не продвинуло бы его далеко — если только он не углубится в техники, подобные Восьми Вратам, которые могли бы дать чудовищную силу, но ценой его собственной жизненной силы. И даже если бы он захотел пойти по этому пути, у него не было ни таланта, ни времени. 7 Прошел целый год с тех пор, как он прибыл в этот мир. Никакой системы. Никакого скрытого мастера, который бы его направлял. И что хуже всего, его отца уже не было в живых. К тому времени, как он осознал свое положение, Сакумо Хатаке уже покончил с собой. Он опоздал, чтобы что-то изменить, слишком поздно, чтобы остановить трагедию. И теперь время истекало. Шел 42 год Конохи. В следующем году разразится Третья Мировая Война Шиноби, война, которая определит судьбу бесчисленных жизней. На его нынешнем уровне он бы не выжил.  И Казане Хатаке не собирался умирать как еще одна безымянная жертва. Даже после того, как Казане вернулся на свое место. Неудавшаяся техника клонирования все еще тяжелым грузом лежала на его душе, но он подавил свое разочарование. — "Тишина", - приказал инструктор, его голос был резким. Шепот в комнате мгновенно стих. — "Следующий, Учиха Обито."  При звуке своего имени мальчик с непослушными черными волосами встал, мельком взглянув на Учиху, который шел перед ним — Макото — прежде чем шагнуть вперед. Обито глубоко вдохнул, затем выдохнул через нос, пытаясь успокоиться. Его темные глаза метнулись к девушке, сидящей впереди — Нохаре Рин. 'На этот раз я должен превзойти Учиху Макото. Я должен произвести впечатление на Рин.' С новой решимостью он быстро сформировал печати. — "Техника клонирования!" Вокруг него вспыхнуло облако белого дыма. Класс затаил дыхание. Когда дым рассеялся, рядом с ним появился шаткий, неустойчивый клон. Он был заметно искажен, его форма едва держалась, как мираж, изо всех сил пытающийся удержаться вместе. Несколько учеников тихо усмехнулись. Инструктор почти не отреагировал. — "Пятьдесят баллов." Суждение было быстрым и безжалостным. Обито напрягся, его рот слегка приоткрылся в знак протеста. Он взглянул на Макото, чей почти идеальный клон принес ему оценку почти вдвое выше. Затем он посмотрел на Рин, надеясь — молясь — увидеть хоть какое-то ободрение в ее глазах. Но она не смотрела на него. Он сжал кулаки. — "Аргх! Нет! Дайте мне попробовать еще раз!" Прежде чем инструктор смог остановить его, Обито уже снова формировал печати. Еще один клуб дыма. На этот раз клон не появился. Некоторые ученики хихикнули. Другие отвели взгляд, смущенные за него. Стиснув зубы, он попробовал еще раз. С третьей попытки ему удалось создать чуть более солидно выглядящего клона — все еще далекого от совершенства, но по крайней мере узнаваемого. — "Шестьдесят баллов", - сухо констатировал инструктор. — "Едва прошел." Выражение лица Обито мгновенно прояснилось, как будто шестьдесят баллов были какой-то великой победой. Он повернулся к Рин, выпятив грудь. — "Ха! Видишь? Эта предыдущая неудача не была моей истинной способностью! Техника клонирования? Пфф, проще простого!" Прежде чем он смог подольше насладиться своим моментом, суровый голос инструктора прервал его гордость. — "Вернись на свое место." Обито вздрогнул от резкого тона, ворча себе под нос, пока шел обратно. Казане, наблюдая за всем этим испытанием, слегка откинулся на спинку стула, его мысли витали где-то далеко.  Было странно видеть Обито на этом этапе жизни — этого неуклюжего, неловкого и относительно безобидного ребенка, который все еще отчаянно нуждался в одобрении. И все же в будущем, став свидетелем смерти Рин, этот же Обито пробудит Мангекё Шаринган и станет кошмаром для всего мира шиноби. Камуи, неосязаемость, манипуляции с пространством-временем… Он пройдет путь от посредственного ученика Академии до человека, способного сражаться на равных с Четвертым Хокаге, а затем сражаться с несколькими противниками уровня Каге одновременно.  Затем он организует нападение Девятихвостого на Коноху, косвенно приведя к смерти Минато Намикадзе, самого Четвертого Хокаге. Все это… от этого ребенка, который едва наскреб шестьдесят баллов на тесте по технике клонирования. Абсурдность всего этого была почти смехотворной. Казане вздохнул, потирая виски. 'Забудь об этом. Нет смысла зацикливаться на этом. Мне следует просто сосредоточиться на своих собственных тренировках. Даже если я не могу использовать ниндзюцу, я отказываюсь сдаваться.' С этими мыслями он встал и вышел из класса. Казане прошел через задний выход Академии, направляясь к тихому лесу позади школы. Это стало его обычной рутиной — после неудачи в классе он немедленно доводил свое тело до предела, пытаясь компенсировать свою слабость в контроле чакры.  Когда он проходил по коридорам Академии, за ним следовали шепотки. — "Это старший брат Какаши. Я слышал, что он не может использовать ни одного дзюцу." — "Он Хатаке только по имени. Какаши уже Чунин, а этот парень даже не может нормально выпуститься." — "Он действительно сын Белого Клыка? Он совсем не похож на своего отца."  Казане проигнорировал их. Он слышал эти слова бесчисленное количество раз за последний год. Неважно, сколько раз люди шептались за его спиной — ничто из этого не изменит реальность. К тому времени, как он добрался до тренировочной площадки, солнце начало свой медленный спуск, отбрасывая длинные тени на поле. Воздух был неподвижен, и единственными звуками были шелест листьев и далекое щебетание птиц. Без колебаний он направился к своему обычному месту тренировок — поляне, где несколько стволов деревьев были отмечены его неустанной практикой. Он хрустнул костяшками пальцев, вытянул руки и сделал успокаивающий вдох. Затем он начал. Сначала 500 прямых ударов по тренировочному столбу. — "Один… два… три…" Резкий звук ударов кулаков по дереву эхом отдавался в тишине. — "Сто… сто один…" Он сосредоточился на том, чтобы сохранять точность формы, следя за тем, чтобы каждый удар нес в себе вес и силу. К тому времени, как он достиг двухсот, на его лбу уже выступил пот. Триста. Его костяшки начали болеть. Четыреста. Дерево было испачкано красным. Пятьсот. Его руки болели, но он еще не закончил.  Затем 500 боковых ударов ногой. — "Один… два… три…" От удара каждой ногой по его ноге проходила вибрация, но он не замедлялся. На полпути он уже тяжело дышал. К тому времени, как он достиг пятисот, все его тело было залито потом, его рубашка неприятно прилипала к нему. Его мышцы ног горели, но он не позволял себе отдыхать. Затем: 100 отжиманий, 100 приседаний. — "Двадцать один… двадцать два…" Его тело кричало в знак протеста, но он уже давно научился преодолевать боль. — "Пятьдесят… пятьдесят один…" Его руки дрожали, но он отказывался падать. — "Семьдесят… семьдесят один…" Этого было недостаточно. Ему нужно было стать сильнее. — "Девяносто… девяносто один…" Его зрение слегка затуманилось, но он преодолел истощение. Наконец, закончив свой последний подход, он лег на землю, глядя в темнеющее небо. Его грудь поднималась и опускалась в глубоких, затрудненных вдохах. Но он еще не закончил. Как только его тело позволило ему, он встал и начал свою последнюю задачу на сегодня — бег на длинную дистанцию обратно домой. Даже если он не мог использовать ниндзюцу. Даже если люди смеялись над ним. Даже если мир ничего от него не ждал. Он отказывался позволить этому быть его пределом.