Катарсис

      Тёплый воздух закрытой кабинки ресторана уже не в первый раз содрогается от вспышек смеха, вызванных волной ностальгии, собравшихся шиноби. Улыбки на лицах, румяные щеки и слегка мутные от выпитого саке глаза. Царившая атмосфера дружелюбия и радости располагала к себе всех. Всех, кроме «виновника торжества».       Саске Учиха никогда не любил пьяных сборищ. Бессмысленные разговоры и воспоминания о былом не трогали струн его души. Он был человеком действий, а не слов. Предпочитал жить настоящим, более не оборачиваясь на прошлое. В его понимании подобные вечера бесполезная трата времени и сил. А сил ему требовалось сейчас очень и очень много. Большое количество собравшихся людей давило и причиняло дискомфорт. Пары алкоголя раздражали обоняние и нервную систему. Одним словом кошмар. И во имя чего?              С собравшимися людьми он и в детстве то не особо ладил, что уж говорить о теперешних временах? Как он должен был влиться в общество тех, кого грозился убить, лишив возможности увидеть мирное будущее? О чем ему говорить с ними? О погоде? О рукоделии? Чушь. Саске не волнуют такие мелочи. Сберечь хрупкий мир над головами всех жителей. Вот что важно. И если это будет значить гордое одиночество… Что ж. С этим он может жить. И посмотрев на людей за столом, это решение кажется наиболее верным.       У него нет общих интересов с замкнутым Шино. Он не разделяет помешательства активного Кибы на собаках. Не разбирается в цветах, как сидящая рядом с Генмой, Ино. Не играет в сёги, как гениальный стратег Шикамару. И он точно не любит людей так же сильно, как Наруто. Кстати о нем. Праздник для «вернувшегося после восьми лет скитаний Учихи» устроил именно Узумаки. Как выяснилось совсем скоро Усуратонкачи сменит их бывшего сенсея на посту Хокаге. Вероятнее всего именно это и послужило настоящей причиной для такого сбора.       Отсутствие Хатаке на начавшемся тридцать минут назад праздновании не удивляло. Вот уж кто никогда не изменяет своим привычкам, подумал про себя Саске. Вечный холостяк Хатаке Какаши. Всегда свободный и никому ничего не должный. Именно таким Саске запомнил его. Хотя, нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что теперь его бывший сенсей был как никогда обязан всем и каждому в этой деревне. Но такова ноша Хокаге, которую последний Хатаке выбрал добровольно.       Взгляд скользнул к вовлеченной в разговор с Яманака, Сакуре. Его сокомандница. Влюбленная в него по самые уши девочка. Которая не подавала абсолютно никаких надежд в начале своего пути.       Со времен академии прилипшая к юбке принцессы Яманака. И в той своеобразной дружбе Сакура всегда терялась на фоне ослепительной блондинки, которую отчего-то называла «подругой». Какая же она тебе подруга, глупая? Так и хотелось высказаться Саске. По его мнению, тот факт, что Ино использовала неказистую девочку с розовыми волосами для контраста, был очевиден. Но девчачьи проблемы его мало интересовали на тот момент. Хотя желание выдать эту неприглядную правду прямо в высокий лоб Сакуры росло каждый раз, когда во время миссий она вешалась на него, словно обезьяна.       Однако, после его ухода что-то произошло. Ситуация кардинально поменялась. Откровенно говоря, изменения поражали разум. Сакура была девочкой еле-еле дотягивающей по его меркам до отметки «средне». Все-таки жизнь в социуме во время пубертата и просмотр разного рода медиа сформировали у Учихи, какие-никакие представления о женской красоте.       Так вот, Сакура не попадала под них ни в двенадцать, ни в шестнадцать, ни в восемнадцать лет. Её образ всегда был далек от статной и элегантной женщины. Нежность и женственность так вовсе стремились к нулевым показателям. Пусть она и силилась выдавить их из себя в его присутствии.       Видимо подсознательно чувствовала, что не подходит под параметры его идеала. Понимала и старалась подстроиться под образ, нужный ему. И эта двуличность отталкивала ещё больше. Постоянное ощущение, что рядом с тобой безликая кукла пугало до дрожи в коленях. Она не была человеком рядом с ним. Она была безвольной, тягучей массой, которая так и норовила проникнуть в его дыхательные пути, перекрыв доступ к кислороду. Саске боялся потерять возможность дышать. Боялся потерять свободу. Уходя восемь лет назад он запомнил ее такой же какой она была и в двенадцать. Удушающей.       Но сейчас… В свои двадцать восемь лет Харуно цвела и казалось даже светилась изнутри. Прямые длинные волосы свободным потоком струились по плечам и спине, когда женщина согласно кивала на ответную реплику подруги. Свет от софитов, словно солнечные зайчики бегали по розовому полотну. Большие миндалевидные глаза, словно зачарованно слушали речь подруги о том, как правильно варить детскую кашу для первого прикорма, хлопая густыми ресницами. И с чего Сакуре бы проявлять такой интерес к этой теме?       Гул голосов усилился, что видимо помешало Сакуре слышать собеседницу, придвинувшись чуть ближе ей пришлось перенести вес туловища на вытянутые руки, что в такой позе с обеих сторон сдавливали округлую грудь в глубоком квадратном вырезе белой майки. Неужели Цунаде все-таки открыла секрет увеличения «прелестей» своей любимой ученице? Иначе откуда такие габариты у той, которая никогда не славилась широкой душой?       «Но должен отметить, что выглядит весьма натурально» — оценивающе заключил Саске.       Видимо почувствовав не самые приличные мысли в свою сторону, Сакура одарила Учиху суровым взглядом.       Отсутствие прежней влюбленности было замечено почти сразу после войны. Спустя год от начала миссии по искуплению грехов Саске стал чаще появляться в деревне. Раз в год он приходил с отчетом к Шестому Хокаге и проводил время с тогда ещё холостым Наруто. Тот жил мечтой о полном воссоединении команды семь. Пусть и с новым составом. Часто звал Сакуру, Сая и Какаши-сенсея на тренировки или совместные посиделки ночью у походного костра. В то время, как Хатаке по понятным причинам был занят, Сакура увиливала как могла. Сначала вежливые отказы, потом напряженные протесты, а в оконцове фраза:       — Прости меня, Наруто. Я не могу заставить себя тренироваться, пока рядом Саске. — на юном лице девушки промелькнуло такое отвращение и неприязнь к последнему из Учих, что всем вдруг стало понятно. Мечта Наруто так и останется мечтой.       Так же стало понятно и то, что за год после ухода Саске, у Харуно все-таки развилось ПТСР. И причина этого страшного состояния носила черный плащ. А в отвратительных кошмарах сияла кроваво-красным мангекё ширенганом, пронзая рукой её грудную клетку. Хлюпающий звук собственных разорванных внутренностей преследовали не только во снах, но и наяву, мешая нормально жить.       Целых три года терапии ушли у нее на то, что бы научиться засыпать одной в квартире. До всех произошедших событий Сакура даже представить себе не могла, что сон это настоящая благодать, которую мало кто умеет ценить, пока не потеряет. И теперь, пройдя через долгий путь реабилитации, она стала одной из тех, кто благодарен за возможность выспаться.       Но больше никогда она не сможет смотреть на Учиху как на своего союзника. Не выйдет. Да и не захочется. В её душе больше нет места для дружбы или любви к этому человеку. Лишь страх и разочарование.       Возможно спустя восемь лет ее гнев незначительно подутих, но невысказанная ненависть все еще чувствовалась от нее. Волны холода и настрроженности было видно даже без бьякугана. Нет, она конечно старается это не показывать так явно, но в моменты, когда кто-то пялится на твою грудь сдерживаться становится сложнее.       — На что смотришь, Саске? Нравится то, что видишь? — обратилась к сидящему во главе стола мстителю. — Так и хочется проломить чидори, верно? — сарказм и наигранный дружеский тон слово скрип мела по доске раздражали нежный слух Учихи.       Так она все эти годы из-за гендзюцу злилась? Серьезно?       Ино гордо подняла острый подбородок. Ухмыльнулась, смотря на Харуно. Видимо гордится ей. Ха, ещё бы, её девочка так выросла за эти годы. Теперь может хамить самому Саске-куну!       Заметив напряжение между двумя своими близкими людьми, Наруто постарался перевести тему.       — Сакура-чан, а где Какаши-сенсей? — комично обиженным тоном спросил Узумаки. — Уже почти час прошел, даттебайо! — громче нужного подметил Наруто.       Услышав вопрос друга, Сакура постаралась взять себя в руки. Нельзя устраивать сцену, особенно на празднике, хоть и негласно, но все же посвящённому назначению Наруто. Он шел к этому столько лет… Она не имеет никакого морального права портить его день своей обидой. Досчитав до пяти и уняв клокочущее внутри возмущение, Сакура обратила внимание на Хинату, которая тихонько поглаживала головы спящих на ее ногах Боруто и Химавари. Нежная улыбка украсила еще пару секунд назад разъяренное лицо.       — Они скоро подойдут. — на озадаченный взгляд Наруто, мол «Почему вообще задержка образовалась?» Сакура кивнула в сторону Хинаты с детьми. — Ну сам же понимаешь, форс-мажорные ситуации.       С чего вдруг Сакура в курсе всех передвижений Шестого? Разве расписанием Хокаге не должен располагать высокомерный наследник Нара, что сейчас посапывал, сидя за общим столом?       — Шикамару, а ты уже сам не справляешься с ролью секретарши? — пафасно вопрошал к полу-сонному господину теней, Саске.       Обратив наконец внимание на присутствующих, Шикамару добротно потягивается, прогоняя сонливость. Сгорбившись над столом Нара тянется за новой стопкой саке. Попутно отвечая на «очень остроумный» вопрос последнего Учихи.       — Если бы ты чаще бывал в деревне, Саске, то знал бы, что профессия секретарши Шестого Хокаге окутана неким флером интимности: никогда не знаешь, какие дополнительные обязанности могут свалиться. — аппатично заявил Шикамару. — Верно же, Сакура?       Все присутствующие закатились смехом, точно понимая о чем идет речь. И один только Саске сидел в недоумении. Сакура чуть смутившись тоже хихикала с остальными. Ино поддержав тему, подняла наполненную пряным саке стопку.       — Думаю, что все собравшиеся здесь согласятся со мной. Наш Хокаге выполнил потрясающую работу. — получив согласные возгласы и улыбчивый взгляд Генмы, Ино продолжила. — Но как бы он справился без самого лучшего секретаря рядом? А вот вам мой ответ — никак! Так выпьем же за Сакуру!       — Выпьем, выпьем, выпьем! — наполненные стопки встретились над самым центром длинного низкого стола. Несмотря на громкие возгласы взрослых шиноби, их спящие дети не дернули даже бровью, малыши очень уютно сбились кучкой в дальнем углу небольшой комнаты и тихо посапывали ни о чем не переживая, под бдительным присмотром Хинаты. А Сакура воздержалась от алкоголя после тоста в ее честь. И во все передидущие разы тоже.       Саске недоумевал. Насколько он знал, до его ухода Сакура часто не отказывала себе в удовольствии выпить. Особенно, когда пили за неё. От чего прозвучал резонный вопрос:       — И почему ты не пьёшь? — Сакура дернулась от его голоса обращенного к ней. Она хотела бы демонстративно отвернуться, но человек, вошедший в открывшиеся седьзи ответил за нее.       — Потому что она кормящая мать. — На пороге стоял никто иной, как их бывший сенсей. А всхлипывающий мальчик на руках Какаши Хатаке крутил своей крошечной головой, причмокивая нежными и розовыми, словно лепестки, губками в безуспешных поисках материнской груди. — Секретарь, — шутливо обратился Какаши к жене — займитесь, пожалуйста, этим недовольным гражданином. Он целый час доводил, гражданку Мебуки, которая пыталась уладить возникшую проблему с помощью импортной смеси.       Собравшиеся друзья загудели, приветствуя подошедшую часть семьи Хатаке. А Сакура непонятно когда успевшая подорваться со своего места практически подлетела к уставшему и голодному сыну. Аккуратно забрав того из рук отца принялась ласково зацеловывать покрасневшее от криков личико малыша. Получив три поцелуя подряд в середину лба, мальчик все-таки открыл свои темно синие как два глубоких озера глаза, и так жалостливо посмотрел на мать, что у той сердце кровью стало обливаться. В свои два месяца он уже имел осмысленный взгляд, с помощью которого старался общаться с миром. И сейчас этот взгляд просто кричал:

«Смотри, мама, до чего меня довели. Голодом заморили. Сил нет, даже улыбнуться тебе!»

      Не видя никого кроме сына Сакура спешит уйти в комнату для кормления. Её тело отреагировало молниеносно, только услышав жалобное поскуливание своего детеныша. Грудь уже переполнилась любимым и таким, нужным сейчас для крохи молоком. Махнув на прощание розовой копной, она пропадает из вида тех, кто остался за столом.       — Очень рад видеть тебя Саске. А сейчас, если вы все не против я отлучусь к жене и сыну. — Какаши в привычном жесте поднимает руку вверх, сверкая ободком кольца из белого золота. И спешит за своей семьей.       Немой шок на лице Учихи виден всем. Этого он уж точно не ожидал. Даже в самых своих извращенных мыслях не мог представить такого развития событий. Разрыв шаблона ощущался очень неприятно. А чувство уязвленного эго и того хуже.       Наруто понимающе хлопает Саске по плечу. Тот, не двигается и кажется не дышит.       — Да-да, понимаю. Мы, Теме, все были в шоке. — продолжал успокаивать друга будущий Хокаге. — Но они довольно милые, если останешься, то увидишь!       Да лучше он однохвостого кьюби в жены возьмет! Ни за что Саске не станет смотреть за сюсюканьем этих двоих.       Раньше за этим столом не пил он и, как оказалось миссис Хатаке.       Пустая до этого пиала Саске наполняется алкоголем. Шикамару подаёт остолбеневшему горячительный напиток. И Саске хватается за эту возможность хоть немного снять напряжение в голове.       Может завтра, он сможет забыть это всё? Хотелось бы.

***

      В маленькой комнатке с пеленальным столиком Сакура прижимает к груди младенца. За её спиной стоит муж, наблюдая за кормление своего наследника. Повернув голову к нему женщина взглядом просит прибрать ей волосы, дабы те не мешали кормлению.       Какаши не отрывая взгляда от сына, делит розовый поток на три реки и переплетает их между собой, формируя тугую косу. Зеленые глаза женщины, обращенные к нему, манят. Закрепив косу красной лентой, отработанным движением он спускает маску на шею. Сакура поднимает подбородок. Тянется за поцелуем. И Какаши нисколько не намерен ей отказывать.       Его губы нежно, но за семь лет вместе уже знакомо, накрывают ее жаждущие. Они одновременно приходят в движение, мягко сминая губы друг друга. Поцелуй длится всего пять секунд, а отстранившись, Сакура смотрит в красивое лицо своего любимого мужчины. Его губы идеальной формы растягиваются в счастливой улыбке. Серые глаза чуть прикрыты и плещутся теплом. Обожающий взгляд Сакуры находит родинку под губой и тут же она оставляет быстрый чмок на этой отметине.       Какаши издает смешок.       — И тебе привет. — вспомнив, что они не успели толком поздороваться начинает Шестой.       — Привет, — отозвалась бывшая Харуно, но была прервана недовольным вскриком сына, который выпустил сосок изо рта и теперь никак не мог ухватиться. — Ичи, родной. Не надо плакать. Сейчас мама поможет. — Сакура слегка приподняла сына, направляя к его цели. Сосредоточенное лицо мальчика и смешно открытый розовый ротик позабавили его родителей. Еще не умея держать голову, он при каждой попытке дотянуться до источника молока, роняет платиновую головку, которая шатается из стороны в сторону.       Из-за правого плеча Сакуры протянулась рука Какаши. Почувствовав отцовскую широкую ладонь на затылке, Ичиго расслабился и снова ухватился за грудь матери. Его крохотные пальчики разжались из сердитого кулачка, и маленькая ладошка аккуратно легла на бархатную кожу мягкой округлости. Глаза перестали метать молнии и через три минуты интенсивного сосания закрылись. Забрав ребенка в мир снов.       Позже его родители вернуться к своим друзьям, что бы попрощаться и отправится вместе домой. Все-таки шумные посиделки не место для новорожденных детей.