Море, сабля, карамель.

Громкий трезвон телефонного звонка разбудил ото сна красноволосую девушку, и одна единственная мысль возникла в её голове: какой сейчас день? Она еле подняла голову с подушки, заспанные глаза с тёмными кругами под ними щурились от яркости экрана, а громкий звук надоедал всё больше. Лина приняла звонок, и по ушам тут же ударил громогласный рёв разъярённого тренера: – Ангелина, чёрт тебя побери, уже девятая тренировка! – "Точно, вторник" - промелькнуло тут же в мыслях спортсменку. Она продолжила слушать этот непрестанный монолог. Тренер словно выплескивал на ней всё своё раздражение, накопившееся со вчерашнего звонка. Даже будильник не нужен, звонит этот болван всегда в то же время. Хотя выслушивать эти крики и просыпаться от ненавистной мелодии на телефоне мог стерпеть не каждый. Ангелина тоже не могла. – Хватит. Я больше не приду. Отчисляй меня, – на большее количество слов её всё равно бы не хватило. Это состояние оставалось с ней продолжительное время, с самого дня соревнований. Какая-то оборванная связная нить не могла сростись не единые сутки и подъедала остатки человечности в этом юном теле. Она бросила трубку, а следом и телефон. Он ударился о стену и упал на пол, стекло хорошенько побилось, но недостаточно для того, чтобы он полностью перестал функционировать. С тяжёлым вздохом саблистка завернулась глубже в одеяло, желая поспать больше трёх часов сутки. Она не могла не задуматься, как она вообще оказалась в таком состоянии. Жизнь превратилась даже не в выживание, Лина чувствовала что разлагается уже физически, ведь она даже не выходила из дома за эти девять дней, не говоря уже о том, чтобы правильно питаться и спать. Бессонница и апатия были её единственными спутниками в эти дни. Она пыталась связаться с кем-то из своих давних друзей, но даже рука не поднималась набрать жалкий номер и поговорить с теми, кто ещё не успел в тебе разочароваться до конца. Минуты существования Ангелины тянулись мучительно медленно с самых первых мгновений, она просто спала несколько суток, а проснувшись не смогла встать. Оглушительная тишина комнаты первое время била по ушам, отчего появлялся этот противный белый шум, который не прошёл даже сейчас. Было лишь слышно тихое гудение электрических приборов, подвигом было даже просто выйти из захламлённой каморки, ранее называемой спальней, и позавтракать чем-то кроме заварной каши и горьким кофе. Но побыть на мгновение героиней, рыцарем в сияющих доспехах, ощутить это блаженство и гордость за себя, словно только что окончила войну или расправилась с драконом, мотивировали её только любимые карамельки. Простые, казалось бы, конфетки, которые продавались в её родном городе наравне с повседневными продуктами, но эта сладость стала как бальзам на душу для Ангелины. Карамельки имели несколько вкусов, и всегда, словно под настроение, попадался какой-то конкретный, вроде освежающей мяты, кислого лимона или спелой клубники. И абсолютно не важно какой вкус тебе попадётся, даже если ты его знаешь очень хорошо, послевкусие всегда разное. Это и было то, чего так не хватало красноволосой девушке для того, чтобы выйти из этого состояния. Переполненная надеждой, в один день, она вышла из дома с самого утра и не возвращалась до того, как посетила последний магазин сладостей в этом городе. Не найдя, что искала, домой она вернулась с полным пакетом других самых разных конфет, он до сих пор стоял в её комнате. Правда, содержимое его сократилось в половину, так как, несмотря ни на какие обстоятельства и состояние, любовь к сладкому у девушки сохранилась. Ворочаясь с одного бока на другой в беспрерывных попытках уснуть снова, Лина внезапно осознала одну очень важную вещь. Она не стала лучше, она стала только хуже. Всё это поведение, и в жизни и на дорожке, зависимость от человека, сравнимая с наркотической, полное отсутствие связей с социумом, семьёй и старыми друзьями, которым, должно быть, стало плевать на то, что творится с их любимой подругой, что она нагородила в своей жизни. И лишь только сейчас пришло это мучительное добивающее осознание, насколько Ангелина плохой строитель. Вся эта известность и популярность её испортили, славы многократной победительницы стало недостаточно для удовлетворения её эгоизма и жажды признания, она буквально ходила по головам многих знакомых людей, которые её хоть как-то уважали, только чтобы удовлетворить свои эгоцентричные потребности. Казалось бы, этот последний удар должен был отправить её в нокаут, состоящий из ночных кошмаров, но эта цепочка была разорвана. Саблистка очень резко встала с кровати, сбросив с себя одеяло на пол. На мгновение у неё потемнело в глазах и сильно зазвенело в ушах, отчего ей пришлось опереться на её стол неподалёку. Словно по дуновению малейшего ветерка, плотные темные шторы приоткрылись на чуть-чуть, лишь для того, чтобы яркое солнце засветило сквозь узкую щель прямо в глаза мученице. Как же давно она не открывала этот чертов занавес, даже в окно толком не смотрела. Сегодня точно было время для подвигов. Вяло и едва оправившись ото сна, Лина подошла к окну и раздвинула края неприступного занавеса. Яркий утренний свет хлынул в захламленную комнату, и сразу же последовал болезненный стон, когда красноволосая крепко зажмурилась и закрыла глаза руками. Кто бы мог подумать, она впервые в жизни почувствовала себя кротом. Но, сама виновата, позволила себе расклеиться полностью, и теперь расплачивается за это. На удивление, она нашла в себе решимость на всю утреннюю рутину, а после сразу же начала собирать вещи. Она никогда не убирала с видного места чемоданы и баул, с учётом того, что часто выезжала на заграничные соревнования, но сейчас они были для совершенно других целей. Даже не разбирая всего бардака, что у неё тут был, она умещала все свои вещи как можно более компактно. Всё было сложено вместе, одежда, некоторые предметы, украшения для комнаты, постеры. Самым выделяющимся стал постер с обложкой сингла, взгляд Лины упал на него, и на мгновение она остановилась, стоя на коленях перед своим багажом. На этой обложке было изображено лицо молодой девушки с крашеными голубыми волосами, нельзя было точно сказать, что выражали её глаза, из которых только-только начинали течь ручейки слёз, но она была избита, из носа текла кровь, на лбу ссадина, и ещё несколько синяков. В глаза бросались пластырь на переносице и мелкий рубец, аккуратно рассекающий губы. В правом верхнем углу было имя исполнителя, а на скулах этой девушки название самого сингла, разделённое на две части: соперница. Ангелина ощущала себя так же в моральном плане, но её словно ударили по голове чем-то тяжёлым, отчего она сошла с ума и следовала своей безумной идее, сложив после двух минут разглядывания этот постер в чемодан. После всей спешки и привыкания к дневному свету, который уже был как родной в небольшой комнате, она села на край кровати и сразу же стала искать билет на поезд. Да, она собиралась вернуться, сейчас или никогда. Она бы это сделала, рано или поздно, и уж лучше бы ей приехать туда пока там никто в ней не разочаровался. К счастью, ей повезло, уже сегодня вечером она покинула свою квартиру и стояла на перроне, предварительно закупившись продовольствием в путь, ожидая поезд, конечной станцией которого являлся её город. Это будет долгая поездка, но возвращаться к тому, от чего ты ушёл, как думал, навсегда, чаще всего бывает очень нелегко. Не все ведь готовы принять тебя снова и, возможно, увидеть, насколько сильно ты изменился за это время. Ангелина ждала поезд с нетерпением, её больше ничего не держало в этом городе. Она потеряла подругу, потеряла свой успех, потеряла известность, карьеру, можно сказать, и чуть не потеряла саму себя. И вот завиделся поезд, ожидание было невозможным, но грохот колес по рельсам и скрип тормозов оправдали все надежды. Стоило только выпустить всех пассажиров, выходящих на этой станции, как Лина уже первая предъявляла электронных билет и паспорт, и в пару движений вместе со всем багажом оказалась в вагоне плацкарта. Повезло, что соседей у неё не появилось сейчас, на этой станции, ведь сегодня она ещё не была в состоянии для контакта с людьми. Расположившись и закинув вещи на верхний отсек для багажа, на удивление, туда уместилось всё, она легла на свою верхнюю койку и оправила своему отцу одно единственное, говорящее громче чем тысяча слов, в её случае, сообщение: "Я еду." После этого она отключила интернет и звук уведомлений на телефоне, не заботясь, что подумает её вечно беспокойный папаша. Да и в пути три дня тратить драгоценные гигабайты интернета в никуда не казалось Ангелине хорошей затеей. С лёгким толчком поезд тронулся, предвещая начало чего-то другого, совершенно нового, ведь в своем родном городке саблистка не была около трёх лет, посвятив свою жизнь спорту и борьбе с самой собой. Не получилось, увы, и теперь ей придётся ехать домой и налаживать вновь все связи, которые она оборвала. Она не видела своих друзей и отца бог знает сколько времени, а мать ни сообщения ей не написала с тех пор, как они вдвоём разъехались в один день, на одном вокзале, на разных поездах. Ну, разве что короткие пожелания удачи перед каждыми соревнованиями, но Ангелина не считала это тем, что можно было назвать подобающим общением. И вот эти два дня она занималась всем чем только можно было заняться в поезде в одиночестве: просмотрела все скачанные фильмы, до которых раньше вообще не было дела, прочитала книгу, которую зачем-то взяла с собой в этот город, переслушала всю музыку ей нравившуюся по два-три раза каждую композицию, в перерывах естественно перекусывала, спускаясь к различным соседям внизу, которые менялись довольно часто, но ей до этого совершенно не было дела. Пару раз ей пытался позвонить отец, но она делала вид, что спит, а после притворялась, что не замечала три пропущенных вызова. И вот, экспресс тронулся с остановки, и оставалось всего несколько часов до того, как она вернётся туда, откуда всё началось, и встретится лицом к лицу с теми, кого оставила, в надежде что они никогда больше не увидят её такой, какая она есть.