клюква

утро дышало осенней прохладой, и листья под ногами шептались, будто предупреждая о чем-то. ынбёль и суа шли по аллее, торопясь на пару, но мысли их были далеко от лекций.   — представляешь, они вдвоем полезли на шестерых! — суа сжала кулаки, и ее голос дрожал от возмущения. — и все из-за какого-то дурацкого спора в баре!   ынбёль вздохнула, поправляя сумку на плече. ее темные волосы трепал ветер, и в глазах стояла тревога смешанная со злостью. — они же не идиоты, — прошептала она. — должно быть, было что-то серьезное. — серьезное? — суа резко остановилась, заставив ынбёль обернуться. — один их взгляд — уже повод для драки.   ынбёль потупила взгляд. она помнила, как вчера вечером чан звонил ей, смеясь сквозь разбитую губу:  «не переживай, мы дали жару!» но в его голосе слышалась усталость, а за бравадой пряталось что-то тяжелое.   — ладно, — суа снова зашагала, теперь еще быстрее. — главное, что отделались парой синяков. но сли они еще раз сунутся в эту мясорубку...   ынбёль не ответила. она смотрела вдаль, где за поворотом маячило здание университета. там, за этими стенами, кипели страсти, строились альянсы, и кто-то снова готовился к бою.   — пойдем, — сказала она тихо. — а то опоздаем.   и они зашагали дальше, оставляя за спиной шорох опавших листьев — будто предостерегающий шепот осени.      *** « blade » – тени, которых боятся даже стены. их знали. их боялись. им приписывали такое, что даже самые отчаянные предпочитали не встречаться с ними в темных переулках за университетом.   шесть человек, шесть клинков, вонзенных в репутацию этого города. они не носили нашивок, не размахивали оружием, но их имена шептали с опаской:  «если увидишь их – беги». хван хенджин. холодные карие глаза, резкие черты лица, голос, который режет тишину, как лезвие. он не кричал, не размахивал кулаками – он смотрел. и этого хватало.  хан джисон. правая рука хвана. опасен, движется как тень. ким сынмин. его не замечали, пока не становилось слишком поздно. он не говорил лишнего. не оставлял свидетелей.   ли минхо. массивный, с перекошенной ухмылкой и выраженными глазами. он не просто бил – он ломал. руки, ребра, челюсти. ли феликс. всегда в потертой кожанке, с вечным запахом металла и сигарет. ян чонин. самый младший, но самый непредсказуемый. бледный, с пустым лисьим взглядом, будто не совсем здесь. он не чувствовал боли. не отступал. не останавливался.   почему же их боялись? потому что они не играли по правилам. они не грозили – они действовали. не хвастались – просто оставляли за собой следы. разбитые носы, исчезнувшие вещи, внезапные пожары.                                         *** ынбёль и суа шли по коридору университета, направляясь в раздевалку перед парой по физре. в кармане ким зазвонил телефон. она достала его и увидела имя «чан» на экране. — чан? ты живой? из трубки раздался шум, затем голос бан чана, слегка приглушенный, будто он прикрывал рот рукой. — да, живой, вроде. хотя, честно, голова болит так, будто по ней проехался камаз.  на заднем фоне слышно, как чанбин что-то бормочет, затем его голос становится ближе. — он врет, у него просто синяк под глазом. а вот у меня, между прочим, реально ребро болит! — жаловался со. — боже, вы оба идиоты. я же говорила, что не надо было с ними связываться. — да ладно, бёль, они первые начали! тот парень из общаги вообще чуть не упал в обморок, когда они его окружили. мы просто вмешались. — вмешались? вы втроем против шестерых! это не вмешательство, это самоубийство! —   ругалась суа, вмешавшись в разговор. — ну, мы хоть двоих уложили. хван потом сам подошел разнимать. ким закатила глаза.   — вас сегодня не ждать? — крикнула суа. — если хочешь, чтобы мы пришли и сложились в горсть костей, то жди, — язвит со. — знаешь, было бы славно! — ладно, идите отдыхайте. у нас пара начинается, а мы еще не переоделись.  — досвидос, дамы!                                          *** холодный воздух раздевалки обжигал кожу, когда ынбёль натягивала термолеггинсы. через тонкую ткань проступали мурашки — каток в университетском спорткомплексе всегда был ледяным, даже в помещении. она торопливо застегнула куртку, поправила коньки на плече и тряхнула головой, чтобы распушить волосы, собранные в высокий хвост.   дверь раздевалки скрипнула, когда она выходила, и ынбёль машинально дернула за ручку, чтобы прикрыть ее за собой. металлический щелчок раздался слишком громко в тишине коридора.  прошлась не только звуковая волна, но и волна мурашек, что щекотливо застыли на женской спине. и тут она их увидела.   шесть теней. шесть пар глаз, в которых читалась опасность.   ким замерла. сердце бешено колотилось, но сделать шаг назад было уже нельзя — дверь захлопнулась. и тогда хёнджин медленно повернул голову в ее сторону. — ты чего тут торчишь? — его голос был тихим, но в нем чувствовалась сталь.   она сглотнула. ынбёль всегда была уверена в себе, но клякса в виде блэйдов подрывала ее уверенность. « беги »— кричало внутри, разрываясь эхом внутри.  но ноги не слушались. хван шагает ближе под взгляды своих друзей. тишина. только ледяное дыхание вентиляции и тяжелый звук собственного пульса в ушах. хёнджин приближался медленно, словно давая ей время осознать, что уже поздно. — я... просто на физру, — ынбёль выдавила из себя, сжимая ремень коньков так, что пальцы онемели.   — на физру, — повторил он, растягивая слова. взгляд скользнул по ее спортивной форме, задержался на коньках. — каток?   она кивнула, не в силах отвести взгляд от его карих глаз. из-за его спины минхо хрипло засмеялся:   — может, покатаемся вместе?   хан резко ударил его локтем в ребра, но ухмылка не сошла с его лица.  хёнджин не обернулся. не повысил голос. просто продолжил смотреть.   — тебе повезло, что мы сегодня не в настроении, — наконец сказал он. — беги.                                           ***   лед арены сверкал под лучами света, но она его почти не замечала. руки дрожали, когда она зашнуровывала коньки.   прокручивая слова хвана, которые словно лезвия проходились по коже. где-то за спиной хлопнула дверь. ынбёль резко обернулась. один из блэйдов стоял у выхода, скрестив руки, оглядывая каток. его отвращенный взгляд задерживался на студентах, чьи кошельки всегда трещали от родительских денег. блэйды ненавидели зажравшихся студентов. для них они мусор.                                       ***   — эй, ты в порядке? — суа толкнула ее в бок, уже стоя на льду. — ты белая, как привидение.   — они здесь, — прошептала ынбёль. — кто?..   но вопрос повис в воздухе. потому что в этот момент блэйды вышли на лёд. без экипировки. без улыбок. казалось, что лед начал трещать от страха, чувствуя как шесть пар массивных ботинок ступают по блестящей поверхности. они шли ровно, синхронно, рассекая толпу, которая невольно расступалась. прямо к ним. — они к нам? — прошептала суа. — да. и теперь хёнджин смотрел прямо на ынбёль. нужно было бежать, но бежать было не куда. ледяной ветерок скользнул по шее, когда хван остановился в метре от ынбёль. его ботинки грубо врезались в зеркальную гладь льда, оставляя рваные следы. снежная крошка полетела на ее коньки.  — ты знаешь чана, — произнёс он негромко. это не было вопросом.   ынбёль почувствовала, как ладони суа становятся ледяными в её руке.   — он мой друг, — ответила она, удивляясь собственному голосу, не дрогнувшему ни на секунду.   — твои друзья полезли не в своё дело, — наконец сказал он. — и теперь у них проблемы.   — они просто заступились за того парня из общаги, — выпалила суа. — вы его чуть не убили!   тишина повисла тяжёлым покрывалом. где-то на другом конце катка раздался нервный смех, но он тут же оборвался. хван медленно повернулся к парню, стоявшему справа:   — чонин, мы что, кого-то убивали?   тот иронично оскалился, из-за чего ранка на нижней губе треснула, наполняясь красной жидкостью: — не помню такого.   — вот видишь, — хван снова посмотрел на ынбёль. — просто разговор был.   он сделал шаг вперёд. лед хрустнул под его весом.   — но если твои дружки не усвоят урок,— его голос стал тише, опаснее, — в следующий раз мы пригласим и тебя. пообщаемся.   сердце ынбёль бешено колотилось, но она не отступила ни на шаг.   — это угроза?   внезапно хван улыбнулся. холодно, без капли тепла. ведь холодные батареи, уставшая от долгов мать никогда не даст теплоты. — это обещание.   преподаватель физкультуры, массивный мужчина с седыми висками и вечным свистком на шее, смерил парней презрительным взглядом.   — и где, интересно, ваши коньки? — раздался его хриплый голос. — или вы здесь просто так решили погулять?   компания переглянулась. хёнджин стоял чуть впереди, руки в карманах рваной кожанки.   — денег нет, — ответил он ровно, без вызова. — мы из трущоб. там даже на еду не всегда хватает, не то что на коньки.   в зале повисла неловкая тишина. преподаватель нахмурился, но что-то в глазах парня заставило его лишь махнуть рукой:   — ладно, садитесь на скамейку. но в следующий раз — без экипировки не пущу.                                    *** пара началась. студенты, неуверенно скользя, разбрелись по катку. ынбёль выехала на лёд одной из первых — она каталась с детства, и каждое движение давалось ей легко. ветер свистел в ушах, лёд звенел под коньками, а мир вокруг будто исчезал. но даже в этом полёте она чувствовала его взгляд. хван сидел на скамейке, откинувшись назад, но глаза его неотрывно следили за ней. когда она делала пируэт, его пальцы слегка сжали край скамьи. когда она проезжала мимо, замедляясь у бортика, он не отвел взгляда.   — не боишься упасть? — вдруг спросил он, когда она оказалась в метре от него.   — а ты бы поймал? — неожиданно для себя парировала она. уголок его губ дрогнул.   — попробуй — узнаешь.   он не понимал, что с ним происходит.  хёнджин привык ко всему — к боли, к грязи, к тому, что мир делится на тех, кто бьёт, и тех, кого бьют. он не знал, что такое "нравится".  но когда она скользила по льду, смеялась, запрокидывая голову, или кусала губу, пытаясь выполнить сложный элемент, в его груди что-то сжималось. он ловил себя на том, что ищет её в толпе. что запоминает, как она завязывает шнурки (два раза, крепким узлом). что ему нравится, как она заикаясь говорит с ним, но не боится смотреть ему в глаза. и это раздражало.