Сквозь синюю тень

Сумерки опустились на лагерь, наполняя воздух прохладой и ожиданием. Те, кто решил идти вслед за Янтарной Звездой, без слов собирали принадлежности, прощаясь с каменными стенами, кустами, знакомыми тенями. Совиный Коготь стоял возле своего укрытия. Его глаза были усталыми, в них отражалось беспокойство, но шагов он ещё не делал. Он знал — не все коты согласны. К нему уверенно подошла молодая воительница — Пихта. За ней шли Песколист и Верескоусый. Они переглядывались между собой, но было ясно — они пришли с решением. — Совиный Коготь, — первой заговорила Пихта, — ты ведь нас не бросишь, верно? Мы остаёмся здесь… не потому, что против Янтарной Звезды. Просто мы не верим, что бежать — это решение. Но без целителя... мы не справимся. Песколист нервно поводил хвостом. — Мы все нуждаемся в твоих знаниях. Хоть немного. Научи нас хотя бы… как остановить кровь или снять жар. Совиный Коготь посмотрел на них спокойно, но в его взгляде мелькнула сталь. — Я не стану вас учить, — сказал он жёстко. — Это не так просто, как кажется. На каждую траву есть десять предостережений. Если вы ошибётесь — умрут не только вы. Коты переглянулись, но не перебивали. — Но, — продолжил Совиный Коготь тише, — вы можете взять мои травы. Всё, что в моей пещере, теперь ваше. Разбирайтесь, как сможете. Помощи от меня больше не будет. Пихта отвела взгляд, но кивнула. — Спасибо... хоть за это. Верескоусый шагнул ближе. — А если мы передумаем? Если захотим уйти? — Тогда найдёте нас, — отозвался Совиный Коготь, не глядя на него. — Но путь назад будет уже совсем другим. Он развернулся и скрылся в своей пещере, оставляя позади три силуэта — растерянных, но всё же стоящих на своём. Выбор был сделан. У каждого — свой. Туман над лесом уже начал рассеиваться, оставляя после себя влажный след на траве. Солнце медленно пробиралось сквозь крону деревьев, а в воздухе повисла лёгкая прохлада утреннего часа. Алая Буря шла впереди, взглядом ощупывая окрестности — в старом лагере ещё могли прятаться одиночки или хищники, привлечённые недавними запахами крови и жизни. Позади, едва слышно ступая, шёл Камнелап. Он держался уверенно, но в его походке чувствовалась тихая сосредоточенность. — Ты хорошо идёшь, — кивнула Алая Буря через плечо. — Ни хруста, ни грохота. Твой наставник, должно быть, гордился бы тобой. Камнелап замедлился на шаг. — Тёмногрив остаётся, — произнёс он тихо. — Он сказал, что не может бросить лагерь. Для него… это дом. Алая Буря тоже остановилась. Несколько секунд они стояли молча. Потом она обернулась к нему, вглядываясь в его глаза. — И что ты об этом думаешь? — Думаю, что он сделал свой выбор. Я уважаю его. Но я иду за своим племенем, — он чуть опустил голову. — И теперь, я полагаю, без наставника. Алая Буря криво усмехнулась. — Думаешь, наставничество — это просто, Камнелап? Это не только тренировки и охота. Это разговоры в ночи, это держать кого-то на лапах, когда он падает, и напоминать, зачем ты живёшь. Он поднял на неё взгляд. — А ты была бы моим наставником? — Уже поздно делать из меня наставника — усмехнулась она. — Но если хочешь, я научу тебя всему, что знаю. И буду рядом, когда будет нужно. Наставники не всегда выбираются по церемониям. Иногда — по сердцу. Камнелап чуть улыбнулся. — Тогда… буду считать тебя своей наставницей. Настоящей. — Договорились, Камнелап. Но не думай, что я стану с тобой церемониться. Завтра — охота на кролика. В одиночку. Справишься — молодец. Нет — голоден останешься. Он усмехнулся, и вместе они пошли дальше, обходя границу. Лес дышал под их лапами, и на мгновение всё казалось… на своих местах. Тропа завела их к небольшой поляне, где мягкий мох поглощал звуки шагов, а солнечные лучи пробивались сквозь редкие кроны. Камнелап как раз собирался что-то сказать, как вдруг застыл, подняв хвост. — Чуешь? — прошептал он, улавливая в воздухе незнакомый запах. Алая Буря напряглась, её уши дёрнулись вперёд. Запах действительно не принадлежал их племени. Он был густой, влажный и пах чем-то тиной — неестественным для их леса. — Речные песни… — прошипела она. — Не нравится мне это. Из тени кустов на другой стороне поляны вышла высокая молодая кошка с бледно-серебристой шерстью и проницательными глазами. Она остановилась, но не проявила враждебности. — Не думала, что встречу кого-то так далеко от лагеря, — заговорила она ровным, спокойным голосом. — Вы из Новых Рассветов? Алая Буря прикрыла собой Камнелапа, прищурив глаза. — А ты, должно быть, из Речных Песен. Что тебе нужно так далеко на юге? — Мое имя Ледяная гладь. Я иду с вестью от своего предводителя. — Она говорила открыто, но напряжение ощущалось в её голосе. — Мы знаем, что произошло с Грозовыми Раскатами. И теперь гадаем: кто следующий? Камнелап напрягся, а Алая Буря шагнула вперёд. — Мы не ищем новых врагов. Мы сами едва держимся. Передай своему предводителю, что если он хочет говорить — мы выслушаем. Но если он ищет повод для драки… — Он хочет встречи. На нейтральной земле. Через два восхода, у Падшего Корня. — Ледяная гладь склонила голову. — Я скажу, что вы согласились? Алая Буря молча кивнула. — Тогда до встречи, — коротко ответила серебристая кошка и исчезла за кустами, как будто её и не было. Они стояли в тишине. — Нам доверяют? — спросил Камнелап негромко. — Нет, — холодно ответила Алая Буря. — Нас просто больше не могут игнорировать. Небо медленно затягивалось вечерними красками, когда Алая Буря и Камнелап вернулись в лагерь. Лагерь племени Новых Рассветов был окутан спокойствием, но это спокойствие казалось зыбким, как рябь на воде перед бурей. У выхода из пещеры предводителя, в тени старого поваленного ствола, сидели Совиный Коготь и Янтарная Звезда. Они говорили негромко, и целитель, несмотря на внешнее спокойствие, был напряжён, как струна. Он подгребал мох лапой, а его взгляд метался между землёй и собеседником. — И всё-таки я не понимаю, Янтарная Звезда, — говорил он глухо, — почему именно сейчас? Почему уход, почему встречи, когда племя трещит по швам? — Потому что если не сейчас — мы не успеем, — твёрдо ответил предводитель. — И потому что, пока мы медлим, другие уже шевелятся. Подняв глаза, Совиный Коготь заметил приближающихся Алую Бурю и Камнелапа. Янтарная Звезда тоже повернул голову. — Вернулись, — коротко сказал он. — Что-то случилось? — Мы встретили кошку из племени Речных Песен, — первой заговорила Алая Буря. — Ледяная гладь. Она пришла с вестью. Их предводитель просит встречи. Через два восхода. У Падшего Корня. — Вестник? Ночью? — Совиный Коготь недоверчиво приподнял бровь. — Это не по обычаю. Ты ей не доверяешь? Алая Буря прищурилась и мотнула хвостом. — Не то чтобы я прямо обвинила её во лжи, но… Она была странной. Слишком спокойной. Словно выучила слова наизусть. И ещё… — она понизила голос. — На ней было слишком много ран. Свежих. Для вестника. Её шерсть местами прилипала от крови. — Битва? Или бегство? — предположил Янтарная Звезда. — Или западня, — хрипло проговорил Совиный Коготь, его взгляд стал тяжёлым. — Вестники не приходят ночью. И уж точно не приходят, покрытые ранами. Это может быть ловушка. Камнелап молчал, стоя чуть в стороне. В его глазах читалось беспокойство и неуверенность. — Что скажешь? — Янтарная Звезда повернулся к своему целителю. — Думаю, мы должны идти. Но не с пустыми лапами. Я возьму с собой всё, что может остановить кровь… и кое-что на случай, если это и правда западня. Он встал, резко, будто сбрасывая с себя сомнения. — Готовьтесь, — сказал он коротко. — Эта встреча может стать началом мира. Или началом конца.