Сквозь синюю тень

Ночь была тяжелой, как мокрый мох. Янтарная Звезда не спал. Он лежал в своей палатке, но каждый шорох в лагере отзывался в груди уколом тревоги. Сны, когда они приходили, были рваными, вязкими, как грязь на лапах. В них всплывали лица — Сойки, Совиного Когтя, Холодного Рассвета… и тех, кто смотрел на него снизу вверх с верой, которую он когда-то заслуживал. Он резко поднял голову. Воздух в палатке казался душным, пахнущим хвоей и пылью. Янтарная Звезда вышел наружу. Небо было чёрным, почти без звёзд — только редкие точки, мерцающие над кронами сосен. Он почувствовала, как по шерсти пробежал холодок: Звёздное племя молчит. Почему вы молчите? — с горечью подумал он, глядя вверх. Почему именно сейчас, когда он снова здесь? Он знал: Холодный Рассвет не остановится. Его возвращение не было случайностью. Но самое страшное заключалось в том, что он не пришёл один. С ним пришли сомнения. В сердцах молодых. В сердцах тех, кто должен был быть его силой и его будущим. Кот стиснул зубы. Перед глазами вспыхнуло лицо Дуболапа — ещё котёнка, когда он впервые взглянул на него и Сойку. Тогда ему показалось: в этих глазах слишком много вопросов. Слишком мало слепой веры. И теперь… теперь он чувствовал, как эта вера окончательно ускользает. Кот медленно прошёл по поляне. Лагерь спал. Но ему казалось, что тьма прячет не сон, а шёпоты. Что каждый оруженосец, каждая королева, каждый воин думает о нём иначе, чем вчера. — Я не позволю ему отнять у меня всё… — прошептал Янтарная Звезда, почти неслышно. Его голос дрогнул, но глаза загорелись решимостью. — Не снова. Онаэ остановился у выхода из лагеря, вслушиваясь в лес. Где-то там был он. Холодный Рассвет. И, возможно… Дуболап. Янтарная Звезда почувствовал, как в груди сжалось что-то болезненное. Впервые за долгое время ему стало страшно не за себя. Янтарная Звезда стоял у выхода из лагеря, вслушиваясь в тишину. Его хвост слегка подёргивался, выдавая напряжение. Ночь будто вцепилась в лес когтями — глухая, безветренная, слишком неподвижная. — Янтарная Звезда.. Голос. Тихий, едва слышный, будто ветер скользнул по хвое. Лидер резко обернулся — и замер. Перед ним стоял Оцелот. Его фигура светилась мягким серебром, глаза — глубоко сияли изнутри, как осколки звёзд. Сердце Янтарной Звезды ударило сильнее. Он не сразу понял — рад ли он этому явлению, или оно стало ещё одним предупреждением. — Оцелот… — выдохнул он, делая шаг ближе. — Ты… почему ты здесь? Звёздный воин не ответил. Он просто смотрел на Янтарную Звезду. Молча. Этот взгляд был тяжелее любых слов. В нём было что-то, от чего шерсть на загривке вставала дыбом: не обвинение и не прощение — лишь холодное знание. Янтарная Звезда почувствовал, как пересохло в горле. — Ты… молчишь. Всегда молчишь, — нервно усмехнулся он, но голос его дрогнул. — Но я знаю, зачем ты пришёл. Всё снова рушится. Он вернулся. Холодный Рассвет… он уже тянет лапы к моим ученикам. К племени. Даже к тем, кто мне ближе всего. Оцелот чуть приподнял голову, но по-прежнему не сказал ни слова. Его молчание было хуже осуждения. Оно подталкивало Янтарную Звезду говорить дальше, рвать наружу то, что он так долго держал внутри. — Скажи хоть что-то! — почти сорвался Янтарная Звезда. — Я не могу бороться с ним один! Если звёзды снова оставят меня, я… Он осёкся. Оцелот сделал медленный шаг вперёд, его светлая фигура будто растворялась в воздухе, но глаза горели всё сильнее. Он остановился прямо перед Янтарной Звездой и склонил голову набок, чуть приблизив морду. И тогда Янтарная Звезда понял: ответ есть. Но он никогда не будет произнесён словами. Предводитель стоял, не в силах отвести взгляда от светящейся фигуры. Оцелот всё ещё молчал, но в его глазах появилось что-то новое — не холод, а тяжесть, будто он принёс с собой тень целого мира. Наконец Звёздный воин заговорил. Его голос был низким, гулким, будто доносился не только из его уст, а сразу откуда-то из глубин леса: — Дело не в Холодном Рассвете.. Янтарная Звезда вздрогнул, навострил уши. — Тогда… в чём? — спросил он. Оцелот шагнул ближе. Лунный свет скользнул по его шерсти — и на миг Янтарной Звезде показалось, что она стала темнее, гуще. Словно ночная тьма вплелась в его силуэт. — Я пришёл из-за твоего... "старого" племени, — тихо сказал Оцелот. У Янтарной Звезды перехватило дыхание. Старое племя. Та часть прошлого, о которой он старался не думать. То, что давно похоронено. — Что с ним?.. — выдавил он. Оцелот не ответил сразу. Он просто посмотрел прямо в глаза, и Янтарной Звезде стало страшно. Взгляд звёздного воина был слишком прямым, слишком ясным. Янтарная Звезда моргнул. И замер. Лапы и клыки Оцелота были в крови. Тяжёлые капли падали на землю, но тут же исчезали, не оставляя следов. Янтарная Звезда резко отпрянул, шерсть встала дыбом. — Что это значит?.. — хрипло спросил он. Оцелот чуть склонил голову, и его голос стал тише, но от этого ещё страшнее: — Скоро ты всё поймёшь. Всё, что случилось с твоим племенем. Янтарная Звезда чувствовал, как у него холодеют лапы. Словно земля ушла из-под них. — Но… — он запнулся, едва сдерживая дрожь. — Почему мне кажется, что я уже должен был знать?.. Свет Оцелота почти коснулся Янтарной Звезды, и в это мгновение голос прозвучал прямо у него в ушах: — Не вини себя. И с этими словами фигура начала растворяться в темноте. Сначала погас свет, потом исчезли очертания. Но красные клыки и лапы Оцелота Янтарная Звезда видел до самого конца. Когда он остался один, ночная тишина снова обрушилась на лагерь. Янтарная Звезда тяжело дышал, вцепившись когтями в землю. Сердце колотилось, как после схватки.