Привычка.

Джульетта уже привыкла. Жизнь с Парисом оказалась не такой страшной, какой она её ожидала: он совершенно не давил, всегда спрашивал, можно ли поцеловать руку, специально засыпал раньше, чтобы она могла спокойно переодеться и лечь рядом. Парис каждый день загружал себя работой, лишь бы Джульетта его видела не так часто, лишь бы не задыхалась от нелюбви и боли, которая каждый день со дня свадьбы всё сильнее и сильнее ломала её. Но она привыкла. И ей даже начало нравится то, что Парис готов исполнить любой каприз, лишь бы она улыбнулась. Хотя бы немного. Хотя бы фальшиво. Парис сидел напротив камина. Он внимательно следил за огнём, в котором медленно сгорали какие-то уже ненужные ему документы, как будто бы в этом камине вот-вот начнётся какое-то шутовское представление. В руках был бокал с уже допитым вином. В голове не было мыслей. Парис отдыхал. Джульетта тихо вошла. Подойдя к креслу сзади, она немного наклонилась вперёд, взглянула на Париса и осторожно дотронулась руками до чёрных волос, зарываясь в них пальцами и начиная гладить. Парис вздрогнул. Он, не ожидавший такой ласки от Джульетты, даже перестал дышать, боясь спугнуть её. — Устал, дорогой? —… Да. Они оба знают, что диалог не о работе, а о них двоих: Парис ужасно устал от этих формальных обращений, которые используются ими двумя только по долгу брака. Парис устал от собственных чувств, которые никак не подавить. Парис устал от собственной жизни, в которую он внёс иллюзию счастья, которая вместо того, чтобы радовать, только отравляет. Джульетте его искренне жаль. Она наклоняется ниже и губами легко касается его волос, а после выпрямляется, отходя от кресла. — Не засиживайся слишком. — Да, дорогая, хорошо… Иди спать. Джульетта, выйдя из комнаты, не обратила внимания на звук разбившегося от стену бокала. Она, как и попросил Парис, просто пошла спать.