Знак Бесконечность

Яркое апрельское солнце пробивается сквозь белые шторы, заливая комнату. Но Ангелику оно совершенно не радует. Оно раздражает. Режет глаза до боли в голове, до слез. Хотя, в солнце ли причина того, что тушь подтекла а щеки мокрые? Падал рейх. Рушился, как карточный домик. Забирая у фроляйн… точнее, почти фрау Бюхер все. Она пробилась в рейхе — смогла найти престижную службу, любимого человека, в общем, быть полноправным членом общества. А не «внебрачной дочерью фон Зальца» — эта мерзкая, вызывающая у Ангелики тошноту, история почти забылась. А сейчас вдруг всплыла снова. И не давала покоя. Она словно до сих пор чувствовала на своем теле, в самых неприкосновенных местах его руки. Конфликт тогда замяли, очень даже благополучно, но легче от этого если и становилось, то совсем немного. Сразу после Ангелика чувствовала себя грязной. Мерзкой. Она не могла есть, не могла жить… стала более злой, более замкнутой, мстительной… Потом она выросла. И вдруг начала получать комплименты: «У Вас очень современная дочь, фрау Бюхер!», «Фроляйн Бюхер настоящая арийка!», «Эта девушка должна быть всем примером!». Тогда Ангелика была счастлива. Она — не гадкая! Она — настоящая, чистая, образцовая арийка! Она достойна высокого звания, любви, денег! И она изо всех сил старалась еще более соответствовать образу. Это труда не состовляло, а успех был! И казалось, что так будет долго. Бесконечно. Самыми счастливыми для нее были сорок второй, сорок третий и сорок четвертый года. Потому что тогда с ней была Барбара Крайн. Они познакомились случайно — на Дне Рождения Барбары, и быстро сошлись. Взгляды девушек были похожи во многом, им много что было обсудить. Они стали встречаться чаще. А потом… Барбара вообще ничего не имела против однополых отношений. Ангелика же об этом не думала, но после того, что было с фон Зальцем, мысль о близости с мужчиной ее отвращала. А вот с женщинами… с женщинами правда оказалось иначе. Лучше. И казалось, что Барбара бесконечна. И их любовь — тоже. Тот роковой день снова был днем рождения Крайн. Они давно сговорились праздновать его только вдвоем. Но еще днем она позвонила: — Алло? — Ангелика вслушивалась в знакомый резкий голос из телефонной трубки и еще не знала, что слышит его в последний раз. — ты, Барбара? — Я, а ты думала кто? — рассмеялись на том конце провода, — слушай, у меня тут дела. Русская разведчица! Так что, прости, придется нам повременить с праздником. — Хорошо. Надеюсь, ты не выдумала этого, чтоб избежать встречи со мной? — Ангелика, у тебя скверный характер! — Твой не лучше. — Я хотя бы не ревнивая! — Йогана Вайса ты тоже обещала прибить совершенно не из ревности? — Я не собираюсь с тобой спорить, у меня по горло дел, говорю же! Я отзвонюсь и скажу, когда мы сможем встретиться. Будешь ждать моего звонка? — Жестоко так поступать, Барбара! Я же умру от нетерпения! — хмыкнула Бюхер. — Не волнуйся, я убью кого-нибудь другого. А тебе перезвоню быстро! Сказав это, Барбара Крайн бросила трубку. И уже никогда ее не поднимала. Ее убили в тот же вечер, причем — свои. И вот она — в Америке. Почти жена. Женщина, вышедшая замуж почти через несколько месяцев после смерти своей любви. Зачем? Чтоб заглушить боль? «Как быстро ты забыла меня…» Унтершарфюрер Крайн стояла перед ней почти настоящая, но нечеткая и прозрачная, как туман. Как призрак. — Барбара?! «Барбара… спасибо, что хоть имя помнишь!» — Ты же… тебя же… «Ну да. И что?» — Н-но… — внутри все холодеет. Дух ее возлюбленной мог оказаться и мстительным. А учитывая прижизненный характер почти наверняка таковым и являлся. Но что-то призрак не спешил набрасываться. Только смотрел на потеряную Ангелику холодно и грустно. «Ты замужем, да?» — Почти… скоро венчание… — какого черта она отвечает на вопросы призрака?! «А я думала, что наша любовь еще жива. Бесконечна.» — Я… Барбара, я… «Что — ты? Ты — предательница. Но я не буду с тобой жестока. — у фроляйн Бюхер даже челюсть впервые за много лет отвисла. Барбара не будет жестока?! Барбара?! Не жестока?! Но когда она снова заговорила, все стало ясно, — скоро рейх падет. И ты злебнешь сполна и без меня… а ведь рейх тоже казался бесконечным!» — Нет! Нет-нет-нет!!! — слова Барбары даже не растравили поджившую рану. Они задели за недавно образовавшееся, кровоточащее, больное. Самолюбивой Ангелике была нестерпима мысль о том, что на нее будут смотреть, как на грязь. И еще нестерпимей было осознание: это заслужено. «Ого, да у тебя истерика! Господи, как жаль, что я не могу тебя утешить! — в этих словах непривычно мало для Барбары сарказма, — дух не может обнять живого. А вот другого духа…» — Ты предлагаешь… мне… «Да, именно так. Мы всегда понимали друг друга с полуслова, не так ли?» — Господи… господи, я схожу с ума. Я совсем расклеилась… я не должна, нет… Встань, Ангелика Бюхер. Встань, посмотри на себя. Ты сильная, ты железная леди, ты истинная арийка. Но почему в зеркале отражается маленькая, испуганная девочка? Которая боится своего прошлого, ненавидит настоящее, терзается от мыслей о будущем?.. Вот она. Рыцарь без брони из верности рейху, жестокости и цитат Бисмарка. Злая на весь свет, кроме одного призрака, девчонка. Пистолет — в ящике стола. Пули — там же. «Можно сказать, что невеста сбежала ко мне с алтаря!» Хлопок, резкая боль в виске, и Ангелика летит сквозь звезды. К Барбаре. В бесконечность.