Sugar (I've Got a Taste for You)

Уже не в первый раз за этот вечер Чу Ваньнин задумывается, не глупая ли это идея, в конце концов. По столу разбросаны формочки для печенья и кусочки теста, а по рукам и лицу парня размазаны следы какао и муки. Он держит кондитерский мешок, наполненный темным шоколадом, и осторожно выдавливает его, чтобы наполнить разные аккуратные силиконовые формочки разных аккуратных форм. Поначалу это было удивительно сложной задачей. Чу Ваньнин думал, что сможет просто растопить твердый шоколад и залить, вот так просто, но в первый раз консистенция получилась не такой гладкой, как он хотел, следующая партия была вся в трещинах, а в третьей были неравномерные кусочки, которые было слишком трудно есть. Однако в этот раз парень думает, что наконец-то разобрался с этим. Он дождался, пока отец уедет в командировку на выходные, и только потом отправился на кухню, не желая, чтобы ему задавали вопросы об упорном и внезапном желании научиться печь печенье и готовить шоколад, особенно за день до романтического праздника. Чу Ваньнину было трудно придумать ложь, но еще труднее оказалось признать, что он прикладывает все усилия, чтобы завтра что-то подарить Мо-лаоши. Мо-лаоши. Мо Жань. Его добрый, несправедливо красивый учитель, который украл сердце Чу Ваньнина одной улыбкой с ямочками и подарил особое тепло, какого парень никогда не испытывал в детстве. Преподаватель был заботлив, внимателен и, казалось, никогда не беспокоился о переменчивом характере студента. И также был совершенно недостижим. Конечно, не то чтобы Чу Ваньнин когда-либо серьезно задумывался о том, что Мо Жань может ответить на его чувства. Эта мысль была слишком абсурдной, чтобы даже фантазировать о ней, поэтому парень и не собирался ничего напрямую вручать. План был простой: дождаться, пока все разойдутся на обед, тайком положить подарок на стол учителя, а потом уйти и сделать вид, что ничего не произошло. Быстро, легко и безболезненно. Совершенно неподозрительный пакет: простой белый, с маленькой красной биркой в форме сердца, которое может намекнуть на что-то более глубокое. Чу Ваньнин даже не подписал свое имя, решив, что достаточно лишь короткой записки с благодарностью. Он лишь хочет подарить Мо Жаню что-нибудь, что может тому понравиться. Небольшой знак признательности за то, что преподаватель его терпит, абсолютно точно никаких неподобающих чувств. Ничего страшного, если тот никогда не узнает, что Чу Ваньнин был тем, кто принес это, так даже лучше, главное - сам парень в курсе. К тому же он не уверен, как отреагирует Мо Жань на такой подарок от другого мужчины, не говоря уже о настоящих… привязанностях Чу Ваньнина. Если теплый взгляд преподавателя застынет в отвращении и презрении, юноша вряд ли с этим справится. Он встряхивает головой, чтобы прогнать эту мысль. С облегчением вздохнув, Чу Ваньнин откладывает кондитерский мешок в сторону и оставляет шоколад застывать. Это последнее дополнение к его небольшому подношению, поэтому он собирается убраться на кухне так же тщательно, как и раньше, не оставляя никаких следов своих экспериментов. Аккуратно упаковывая все, Чу Ваньнин чувствует нервозность, а также смущение, которое он всегда испытывает, когда его посещают различные амурные фантазии или размышления, касающиеся искренности. Однако он не зацикливается на этом слишком долго. В конце концов, Мо Жань даже не узнает, кто оставил ему подарок. Парню не о чем беспокоиться.

***

Когда на следующее утро Чу Ваньнин проходит мимо, на столе Мо Жаня уже лежит множество подарков. Маленькие пакетики с конфетами и выпечкой, глупые тематические открытки и тому подобное. Студент уверен, что до конца дня мужчина получит еще больше. Это вполне ожидаемо: все любят Мо Жаня. Трудно не любить его, учитывая привлекательную внешность и обаятельный характер, но признание этих объективных фактов все равно не избавляет Чу Ваньнина от тупой, неуместной ревности, которая кипит внутри. Он каждый раз ругает себя за это чувство. Мо Жань не предмет, чтобы держать его при себе, и никаким образом не принадлежит Чу Ваньнину. Парень не питает иллюзий. К обеду студент готов осуществить свой план. С замиранием сердца он дважды проверяет, действительно ли комната пуста, а затем тихо пробирается к столу Мо Жаня. Преподаватель уже убрал подарки, оставленные ранее, так что пакет, аккуратно поставленный на стол, теперь является единственным неправильным предметом. Чу Ваньнин испускает тихий, дрожащий вздох. Как только дело выполнено, парень с облегчением разворачивается, готовый немедленно уйти и больше не вспоминать об этом дне. Однако не успевает он сделать и шага, как через дверной проем проходит Мо Жань, отвлеченный на бумаги в руках, и фактически преграждает путь к отступлению. Чу Ваньнин проклинает свое потрясающее невезение. Мо Жань останавливается, как только поднимает взгляд, на мгновение ошеломленный, что видит парня здесь. Но внезапно его лицо озаряется обычной ухмылкой, которая говорит о том, что он рад видеть студента. Чу Ваньнин никогда не знает, что с этим делать, кроме как смотреть, в равной степени страдая и тоскуя при виде такого выражения. Никто и никогда не вел себя так, как Мо Жань, будто ему действительно нравится, что он рядом. - Привет, Ваньнин, - приветствует преподаватель. Ямочки глубокие и отвлекают внимание, стоит ему приблизиться. Сегодня на нем светло-розовый галстук с маленьким серебряным зажимом в форме сердечка - тонкая и милая вещица. - Я думал, ты обычно проводишь это время в библиотеке. Ты что-то забыл? Чу Ваньнин одеревенел, мысленно перебирая список правдоподобных оправданий. Он мог бы просто кивнуть и убежать после формального приветствия, но стоит ему сдвинуться с места, как тот ужасный пакет на столе Мо Жаня окажется в поле зрения, полностью заметный. Парень прикусил губу в раздумье. Видимо, на его лице отразилась тревога, потому что Мо Жань вдруг нахмурился и подошел ближе. - Все в порядке? Ты выглядишь немного... - его рука неуверенно протягивается, вероятно, чтобы измерить температуру, но Чу Ваньнин знает, что от такого только распалится еще сильнее. Он напрягается из-за движения, моргает, возвращаясь в реальность, и восстанавливает расстояние между ними. - Я в порядке, - огрызается студент, но тут же осекается. Он не ожидал, что слова прозвучат так язвительно, особенно сегодня, поэтому старается смягчить тон. - Я думал, что забыл что-то утром, но ошибся. Простите, что побеспокоил вас, Мо-лаоши, - выдавливает в ответ. Парень бросает взгляд на дверь, прикидывая, удастся ли ему выйти из комнаты так, чтобы не выглядеть слишком очевидным, или прежде, чем Мо Жань успеет бросить взгляд на свой стол. Ситуация кажется не слишком обнадеживающей. Мо Жань пристально изучает его мгновение, затем плечи расслабляются, и он снова принимает свой дружелюбный вид. - Ты никогда не мешаешь, А-Нин, - успокаивает преподаватель, и, как всегда, это прозвище заставляет живот Чу Ваньнина сжиматься от нужды и смущения. Мо Жань обходит его, похлопывая по плечу, и парень борется за то, чтобы не наклониться к нему. - Не буду тебя тогда отвлекать, мне просто нужно взять несколько бумаг с моего... стола...? Пока учитель пребывает в секундном замешательстве, Чу Ваньнин пользуется случаем, чтобы уйти, но едва успевает переступить порог, как слышит лаконичное: - А-Нин. Парень замирает от интонации Мо Жаня. Его пальцы крепко сжимают ремень сумки, внезапно покрываясь холодным потом. Он ничего не отвечает, лишь стыдливо опускает голову. - Чу Ваньнин, - снова зовет его преподаватель, на этот раз не оставляя возможности проигнорировать его. - Не уделишь ли ты внимание своему лаоши? Покраснев от унижения и раздражения, Чу Ваньнин медленно оборачивается. Выражение лица Мо Жаня спокойное, возможно, несколько задумчивое, но, по крайней мере, на нем нет признаков гнева. Тем не менее юноша не позволяет себе расслабиться. - Ты положил это сюда? - спрашивает мужчина, и голос звучит не так требовательно, как раньше, сглаженный по краям, как будто все в порядке. Его длинные пальцы играют с маленькой биркой, прикрепленной к ручке пакета. - ...Мо-лаоши получил сегодня много подарков, - отвечает Чу Ваньнин, неуклюже пытаясь избежать прямого признания, пытаясь сохранить лицо. - Любой мог положить его туда. Чем примечателен еще один анонимный? Мо Жань добродушно смеется и качает головой. - Думаешь, я не узнаю почерк своего лучшего студента? Побледнев, Чу Ваньнин мысленно ругает себя. Как он мог быть таким небрежным? Конечно, тот, кто оценивал его задания, знал и почерк. То, что он не подписал имя, вообще ничего не гарантировало! Парень весь горит от смущения и знает, как легко это проявляется внешне. Ему больше нечего сказать в свое оправдание, поэтому он решает вообще не отвечать и в тошнотворном молчании наблюдает, как Мо Жань ослабляет завязки на пакете, чтобы заглянуть внутрь. К ужасу Чу Ваньнина, первым делом преподаватель достает не банку со сладостями, а нежные бумажные цветы, которые юноша долго учился складывать, пока не довел метод до совершенства. Он включил в подарок только самые красивые, избавившись от остальных, как будто они были доказательством какого-то невыразимого преступления. Мо Жань выглядит удивленным, осторожно перебирая в руках тонкие маленькие цветы с таким видом, который Чу Ваньнин может назвать только благоговейным. - Ты сделал их сам? - спрашивает он. Чу Ваньнин колеблется, а затем резко кивает. Ему незачем лгать теперь, когда его явно раскрыли. Мо Жань усмехается и кладет три цветка в аккуратный ряд на свой стол, перед фоторамками и другими безделушками, которые там хранятся. - Ты очень умелый, Ваньнин. Спасибо за подарки, - он кажется таким искренним, когда снова смотрит на юношу, и от этого в груди начинает сильно болеть, почти невыносимо. Чу Ваньнинн ничего не сделал, чтобы заслужить такой проникновенный взгляд, но предательская, жадная часть его сердца цепляется за этот момент, как котенок за свою любимую игрушку. - Разделишь его со мной? Я знаю, что ты любишь сладкое; должно быть, это самый лучший день для тебя, да? Все пихают тебе в руки конфеты и печенье направо и налево, - Мо Жань посмеивается над этой мыслью, но без всякой издевки. Чу Ваньнин переминается с ноги на ногу. - Думаю, это здорово..., - он неловко замолкает, - хотя сегодня я ничего не получил. Никогда не получал, не добавляет парень, потому что это звучит слишком жалко даже для его собственных ушей. Но, зная Мо Жаня, Чу Ваньнин уверен, тот сможет увидеть связь и без дополнительных подсказок. Преподаватель, услышав такое, выглядит озадаченным, как будто это действительно столь невероятно, что никто не дарит ничего парню в праздник, посвященный любви. Неуклюжий, невзрачный Чу Ваньнин, любимчик учителей, отвергнутый сверстниками, вспыльчивый, как лесной пожар, при этом не предлагающий тепла, и с таким тонким лицом, что даже не может напрямую вручить кому-то подарок. Да, все верно. - Ну что ж, тогда тем более есть повод присоединиться к твоему лаоши, - отвечает Мо Жань, с легкостью развеивая неловкость. Он садится в свое кресло и подзывает к себе Чу Ваньнина, осторожно выставляя маленькую круглую жестянку. - Выглядит очень мило, - сняв крышку, хвалит мужчина. На самом деле, ничего особенного: довольно простое печенье, потому что парень слишком нервничал, чтобы испортить сложную глазурь, и шоколад, растопленный в простых формочках... Но благодарность Мо Жаня звучит искренне, поэтому Чу Ваньнин осторожно подходит и садится на стул рядом со столом. - Мо-лаоши... я действительно не помешаю? - медленно спрашивает он. - С какой стати ты можешь помешать? Ты хорошо потрудился над продуманным подарком, Ваньнин, - Мо Жань нахмуривается, услышав его слова. Затем протягивает ему банку, и парень на мгновение замирает, прежде чем взять печенье сверху. Оно немного хрустит по краям, но в целом не так уж плохо. Чу Ваньнин никогда не умел готовить и печь, поэтому результат приятно удивил. Он нерешительно грызет его, обдумывая свои дальнейшие слова. - То, что я сделал вам подарок сегодня, - выдавливает парень, опустив голову. - Вам не кажется это странным? Мо Жань долго молчит, но Чу Ваньнин чувствует его горящий взгляд, даже не видя его. Он думает, не слишком ли много сказал. Не прозвучал ли его вопрос не как случайный интерес, а скорее как признание. - Нет, - наконец говорит преподаватель. Его голос низкий, а легкая напряженность делает слова резкими. - Нет, я вовсе не считаю это странным. Это редкость для него говорить так серьезно, и Чу Ваньнин рискует поднять взгляд. Ему непонятно задумчивое выражение на лице старшего, но оно исчезает, превращаясь в нечто более знакомое, более мягкое, прежде чем парень успевает слишком много об этом подумать. Мо Жань улыбается и откусывает печенье. Он не откидывается в отвращении, и Чу Ваньнин решает, что и это, должно быть, сносно. - Это большая честь, - поддразнивает Мо Жань, расслабляясь, - получить такой особенный подарок от А-Нина. Чу Ваньнин смущенно опускает глаза под веселым взглядом Мо Жаня, но позволяет себе небольшую, неявную улыбку.

***

Как обычно, в конце дня Чу Ваньнин оказывается в библиотеке, спрятавшись в одном из дальних уголков, где он любит читать или учиться в одиночестве. В то время как большинство людей уже ушли отдыхать, парень откладывает возвращение как можно дольше, надеясь провести настолько мало времени в этом большом и одиноком доме, насколько это возможно. Чу Ваньнин листает малоинтересный роман, когда что-то бесцеремонно кладут на стол рядом с ним. Сбитый с толку, он переводит взгляд в сторону и обнаруживает кричащий, ярко-красный подарочный пакет, усыпанный блестящими серебряными сердечками, - дизайн столь же претенциозный, как и человек, держащий его за веревочки. - Подумал, что найду тебя здесь, - Мо Жань ухмыляется, глядя на него сверху вниз, и ямочки-близнецы снова предстают перед юношей во всей своей красе. Это становится уже перебором для Чу Ваньнина за сегодня. - Ты сказал, что сегодня ничего не получил, поэтому я решил использовать оставшееся время перерыва, чтобы сходить по делам. Чу Ваньнин теряет дар речи, не зная, на что смотреть: на сияющего мужчину перед ним или на сумку, из которой доносится сладкий, манящий аромат. - Это... для меня? - спрашивает он, наконец обращая свой широко раскрытый взгляд на Мо Жаня. - Вы уверены? В темных глазах мужчины, глядящего на Чу Ваньнина, вновь появиляется тот самый необъяснимый блеск, и, как и прежде, он исчезает в одно мгновение - свирепость быстро сменяется нежностью. - Кому еще, если не тебе? - Мо Жань смеется и садится на стул рядом с Чу Ваньнином. - Мне пришлось пойти в пекарню, но в следующий раз я сам тебе что-нибудь приготовлю, - дает слово он, и в его словах звучит нотка высокомерия. - Обещаю, будет намного вкуснее. В следующий раз… Чу Ваньнин старается не думать об этом. Скорее всего, это просто случайное замечание, но он не может избавиться от теплого чувства, которое разливается в груди от такой перспективы, как будто Мо Жань рассчитывает снова увидеть его в это время в следующем году. Как будто он хочет, чтобы между ними произошел еще один обмен подарками, и относится к этому как к само собой разумеющемуся. Кроме того, парень знаком с навыками Мо Жаня на кухне: бывало, Чу Ваньнин не брал с собой обед или оставался слишком долго после окончания занятий и не удосуживался поесть. Именно в такие моменты мужчина предлагал разделить трапезу или поделиться оставшейся, настаивая на своем, даже когда парень много раз отказывался. Но под искренним взглядом учителя студент часто обнаруживал, что его решимость рассыпается в прах. Еда всегда была впечатляющей и по вкусу, и по подаче. До того, как Мо Жань начал предлагать свою, Чу Ваньнин уже и не помнил, когда в последний раз ел домашнее, всегда заказывая еду на вынос или вовсе пропуская прием пищи. - Хорошо, - тихо говорит он, - буду ждать с нетерпением, лаоши. Мо Жань загорается от его согласия, а Чу Ваньнин занят тем, что открывает подарок. Тогда он не будет смотреть на такое выражение лица слишком долго. Оно порождает слишком много невыразмиых, невозможных фантазий. Из пакета юноша достает прямоугольную коробку, украшенную логотипом ближайшей сети пекарен, а рядом с ней - горсть маленьких бабочек, сложенных из красной бумаги. - Они не такие аккуратные, как у А-Нина, я всего лишь новичок, - говорит Мо Жань, сидя рядом с ним и подперев щеку кулаком, лениво постукивая пальцем по виску. - Но, думаю, для первой попытки получилось неплохо, да? - Они милые, - в их защиту говорит Чу Ваньнин, отчаянно пытаясь не думать о том, что теперь они сочетаются. Он расставляет их в ряд, как до этого делал Мо Жань, а затем достает из коробки квадратный кусок торта. Это изящное маленькое пирожное со свежим белым кремом и тонкими слоями, разделенными нарезанной клубникой. Один фрукт в форме цветка лежит на закрученном креме, придавая десерту изысканно минималистичный вид. После быстрого благодарного взгляда Чу Ваньнин поворачивается к Мо Жаню, не в силах побороть застенчивость, которая проскальзывает в его голосе, когда он спрашивает: - А Мо-лаоши... не хочет разделить его со мной? Мо Жань быстро моргает, застигнутый врасплох внезапным предложением, но его глаза все еще остаются прикованными к порозовевшему лицу Чу Ваньнина. - У меня только одна вилка, - медленно отвечает он, и парень уже собирается отказаться от этого предложения и, возможно, вообще бросить школу, когда мужчина продолжает, - но я не против пользоваться по очереди, если это не беспокоит Ваньнина. Тот быстро качает головой в ответ и тянется к единственной вилке. - Мне все равно. Мо Жань лениво улыбается. - Тогда, конечно, первый кусочек принадлежит А-Нину. Он послушно подносит порцию ко рту, втайне наслаждаясь сладким вкусом. Даже если это подарок, скорее всего, из жалости к его вечному одиночеству, парень все равно не прочь украсть это мгновение у времени и внимания Мо Жаня. Когда Чу Ваньнин протягивает второй кусок мужчине, то не ожидает, что тот наклонится вперед и съест его прямо с вилки. Мо Жань смеется над тем, каким пораженным выглядит парень, и отстраняется, словно это была всего лишь мимолетная шутка, которая не заставила юношу почувствовать себя так, будто его поразила молния. ...Оказывается, ему не все равно. Единственное, о чем может подумать предательский мозг Чу Ваньнина, когда они начинают в правильном порядке передавать друг другу столовый прибор, - это “непрямой поцелуй”. Эта мысль унизительна. Постыдна. Это... все опасно близко к тому, что было в его грезах, и ему приходится разделять свое внимание между тем, чтобы есть как нормальный человек, и тем, чтобы подавить желание, которое поднимает свою уродливую голову. Он замечает, что Мо Жань явно берет меньшие куски, но не решается открыть рот, чтобы прокомментировать это, чтобы случайно не сказать то, что не имеет в виду. Или имеет в виду, что было бы еще хуже. День и так был достаточно уничижительным, не нужно еще больше перегружать свои расшатанные чувства. Когда они доедают последние кусочки, Мо Жань вонзает вилку в клубнику наверху и протягивает ее Чу Ваньнину, который вопросительно наклоняет голову. - Сейчас не моя очередь, - протестует он. Мо Жань смеется над ним, но улыбка у него добрая. - Да ладно, А-Нин. В конце концов, это твой подарок. Чу Ваньнин недолго колеблется, затем отбрасывает осторожность и наклоняется, беря фрукт в рот и снимая его с вилки с большим изяществом, чем он когда-либо считал себя способным. Улыбка на лице Мо Жаня застывает, и мужчина не отрываясь смотрит на удаляющегося Чу Ваньнина. Никто из них ничего не говорит, и парень готов тянуть с жеванием как можно дольше, лишь бы избежать взгляда Мо Жаня и не признавать того, что он только что сделал. Фрукт слегка терпкий на фоне сладкого крема, и, если не обращать внимания на все остальное, что окружает этот опыт, юноша на самом деле весьма доволен этим конкретным подарком. Но он знает, что не сможет вечно не смотреть на Мо Жаня, поэтому прочищает горло и тихо произносит: - Спасибо за подарок, лаоши. Тот ошеломленно кивает в ответ и откладывает вилку в сторону. - У тебя... - его глаза рассеянно скользят по лицу парня, и тот вопросительно хмыкает. Губы Мо Жаня сжимаются в тонкую задумчивую линию, после чего резко наклоняется вперед. Чу Ваньнин сдерживает вздох, когда мужчина перемещается в его пространство, не в силах уклониться от нежной руки, которая приподнимает его подбородок. Дыхание замирает от прикосновения подушечки большого пальца Мо Жаня к уголку рта и полностью останавливается, когда парень осмеливается поднять взгляд и посмотреть прямо в глаза. Чу Ваньнин редко бывает таким смелым, но эта близость... Его мучает желание притвориться, что этот момент то, чем он не является. Парень эгоистично хочет воспользоваться этим ради своей детской фантазии, даже если это единственный шанс, что он когда-либо получит, чтобы быть настолько близко к человеку, которого так обожает. - Ох, баобэй, - выдыхает Мо Жань, тихо словно шепот, - ты не можешь так смотреть на меня. Против воли нижняя губа Чу Ваньнина дрожит. Он знает, что на этот раз был слишком прозрачен. Не может быть, чтобы Мо Жань не догадался. Парень испортил момент доброты, превратив его в нечто корыстное и непристойное, и все его силы уходят на то, чтобы сдержать слезы. - Простите, лаоши. Мужчина медленно качает головой. - Тебе не за что извиняться, А-Нин, - прохрипел он. Мо Жань не убирает руку. Вместо этого его большой палец неторопливо проводит по нижней губе Чу Ваньнина, вперед-назад, странно успокаивая. Парень чувствует вкус крема, внезапно размазанного по нежной коже, и не может удержаться от того, чтобы не высунуть язык в поисках аромата. Темные глаза мужчины прикрыты, они зачарованно и почти опасно следят за его движениями. - ...Абсолютно не за что. Чу Ваньнин хочет ему верить. Ведь Мо Жань не стал бы ему врать, верно? Если бы он действительно был обеспокоен, то не стал бы так смотреть и прикасаться, верно? На этот раз юноша позволяет себе податься его прикосновению, воодушевленный этой приторно-сладкой атмосферой, несмотря на тревогу, гудящую в его голове. - Лаоши, я… Звук открывающейся двери библиотеки и последовавшая за ним какофония голосов возвращают их в настоящее. Чу Ваньнин отшатывается, вспоминая, что, хотя они и спрятаны от посторонних глаз, все же находятся на публике. Любой мог заглянуть за полки и обнаружить их в таком сомнительном положении. Мо Жань, похоже, приходит к такому же откровению, потому что без лишних слов откидывается, выпрямляясь на стуле и снова становясь похожим на учителя. Однако его взгляд не покидает Чу Ваньнина, даже когда он начинает медленно собирать свои вещи, и парень понимает, что их разговор далеко не окончен. Они оба встают одновременно, но ни один из них не делает больше никаких движений. Не для того, чтобы попрощаться, не чтобы оправдаться. - Скажи, Ваньнин... - Мо Жань, как и следовало ожидать, заговаривает первым. Улыбка на его лице таит в себе глубокое намерение, которому Чу Ваньнин не может дать названия. - Как ты смотришь на то, чтобы я взамен испек тебе этот торт сегодня вечером? И на самом деле, на это Чу Ваньнин может дать только один ответ.