Эфемерность прекрасного.

История происходит от лица главного героя - Рена Амамии(Акиры Курусу). За окном вновь царствовала смертельная, пугающая тишина - лишь изредка отдаленно доносилось стрекотание сверчков, где-то левее - приглушенное лягушачье кваканье. Оперное представление не прекращалось, те все болтали и болтали о своем, из ночи в ночь, и хотя раньше я раздражался от этого, сейчас же природная болтовня казалась гармоничной, отчасти даже успокаивающей. На время звуки пропадали - то ли животные, за десятки метров улавливающие мое напряжение, замолкали, то ли мозг намеренно игнорировал беспокойное звучание, и погружался в рассуждения. Защита диплома. Объвленна та была еще за неделю до того, как я таки решил взяться за это дело. И сейчас, заучивая весь материал на ночь глядя, я жалел об этом как никогда иначе. Впрочем, легче было отмучаться за раз - растратить все свои нервы и силы, не спать более суток, не есть примерно столько же, зато последующие дни существовать без тревоги и угрызения совести. Шел третий час работы над проектом: сотый раз подряд строчка была прочитана, но, кажется, совсем не усвоилась. Или, может, в голове просто уже не оставалось места для хранения столь нудной информации. В любом случае, я не мог позволить себе отвлечься до одного момента - в комнате становилось все жарче. Может быть поэтому у меня и не получалось учиться - мозги буквально кипели. По лбу уже какой раз стекала одинокая капля пота. На экране телефона оставались влажные следы от пальцев, из-за чего банально печатать было неудобно. Даже домашняя футболка чуть прилепала к моей спине, и все это - никак иначе, но знак о том, что стоило включить вентилятор, дабы окончательно не растаять. Тогда я впервые за долгое время позволил себе отлучиться. Это и стало моей раковой ошибкой.  С кухни послышался елеуловимый шум - вибрация, доносящаяся прямо из далекой тумбочки. Поначалу мне показалось, что это включился миксер или блендер. Но мысль отпала почти сразу же: даже если они и подключены к розетке, они шумят куда громче. В любом случае, стоило бы проверить источник неприятного звука. В ящике оказался старый телефон - поцарапанный, почти в нерабочем состоянии. Маловерятно, что его купят даже на той же барахолке. Он давно уж выжил себя, поэтому, вероятно, стоило вытащить сим-карту и... Ах, да. Уведомление.  Пропущенный звонок от неизвестного номера. Их было оставлено несколько, с промежутком примерно в 5 минут. Наверняка, массовый обзвон – подумал я изначально, не посмотрев на время. Кто будет обзванивать поздней ночью? Возможно, это кто-нибудь из знакомых с другого номера? Чуть поколебавшись, я таки набрал неизвестному. Однако... гудки. Множество долгих гудков. А затем очередная шумная вибрация, в этот раз куда более отдаленная, чем прежде. Доносилась та прямиком из коридора, может, чуть дальше. Мне невзлюбилось происходящее. Честно говоря, все походило на несмешной, хулиганский розыгрыш. В таком случае следовало бы обратиться в полицию — мало ли, каким там подросткам захотелось вот так меня разыграть, даже если это еще школьники. Хотя, впрочем, вызывать их в столь позднее время, так еще и по таким глупостям тоже не казалось хорошей идеей. Лучше будет сначала убедиться в том, кто и зачем стоит за дверью с этим поганным звенящим телефоном, а затем уже принимать меры. Поэтому я, раздраженный и чуть напуганный, направился в коридор. Затем заглянул в глазок двери: в подъезде выключен свет, покуда глаза видели, вокруг никого не было. Как бы я не пытался увидеть чужие ботинки или услышать дыхание, все было тщетно - лишь звенящий без конца телефон и сплошная, поглощающая темнота передо мной. Я выдохнул и, чуть погодя, открыл дверь.  Сердце ушло в пятки. Первое, что я увидел - дуло пистолета, четко направленное на меня. Прямо в лоб. От внезапности меня будто парализовало, и я стоял, как вкопанный, боясь лишний раз пошевелиться. Я не успел даже распознать чужое лицо, не успел понять, что происходит. Успел лишь пожалеть о том, что открыл чертову дверь. В голове тонна мыслей, мимолетных и бесполезных. Теперь я зажмурился, ожидая, когда в меня выстрелят. Я толком не успел разглядеть лица человека – неужели, именно так все и закончится? Диплом, будущее, друзья – все это, в конце-концов, закончится так. И я даже не узнаю, кто лишил меня жизни. Это безнадежно. Вероятно, прямо сейчас некогда живой Рен Амамия безжизненно рухнет на пол, закатив глаза. Позднее приедет полиция, но убийцы не окажется на месте. Он подстроит все как самоубийство, зная, что за это дело никто не возьмется, и оставит все, как есть. Печально, и все же, было во мне что-то, заставляющее его спокойно ждать последующих действий преступника, затаив тревогу. В моем лице не было ни капли удивления, в то время как внутри все разрывалось от паники и страха.  — Как и ожидалось от тебя, Рен. Никакого инстинкта самосохранения. — Явно удовлетворенный моей реакцией на угрозу, незнакомец с подозрительно знакомым голосом подставил дуло в притык, чуть надавливая на меня. Кажется, происходящее его забавит. — Так и не узнал меня? Приглушенный, охрипший голос. Очень внятная, хорошо поставленная речь. В его словах проскакивала нотка игривости, уверенности. Похоже, происходящее действительно доставляло ему удовольствие. От того он и затягивал. С другой стороны, почему бы ему не затянуть? Судя по всему, он - крайне опытный преступник. У него имеется пистолет, имеется информация о жильце этой квартиры. В конце-концов, он пробрался в подъезд и отключил датчики движения, дабы свет на этом этаже не включался. Все это он сделал абсолютно бесшумно, а еще, кажется, он в перчатках. Спустя время я таки решил заговорить. — Мы знакомы? — Так ты действительно не узнал, — ухмыльнулся незнакомец, чуть расслабляя руку, — погоди-ка. Мужчина грубо повернул и прижал меня спиной к себе, приставив пистолет к виску. Второй рукой же он схватился за мое горло. Его хватка была наполнена дикостью, сквозь столь хорошего качества кожаные перчатки чувствовались острые, словно когти, ноготки, слегка царапающие шею беззащитного. Неприятно. Мы вошли в дом.  — Если не веришь, что пистолет настоящий, — тот сделал небольшую паузу. В конце фразы послышался краткий смешок, — я задушу тебя собственными руками.  Чем дольше в некоторой мере нежданный и незванный гость говорил свои язвительные речи, тем сильнее его голос казался знакомым. Но, впрочем, у меня еще не было знакомых, намеревающихся ограбить мой дом... или что ему нужно здесь? В голову не лезло ничего, кроме сожалений. Даже не о том, что я отвлекся от диплома. О том, что уехал от родителей, ведь, вероятно, отец бы никогда не поступил так наивно. О том, что вернулся из Сибуи, хотя, честно говоря, приключений там и так хватало по горло. Бессмысленные размышления прервались, когда я почувствовал внезапную свободу - меня подтолкнули в спину. Входная дверь захлопнулась. Вместе с этим послышался знакомый щелчок - грабитель закрыл дверь. "Это конец," — подумал я, продолжая обдумывать возможный выход из ситуации, даже не успев расслабиться от чужой хватки.  Теперь, кажется, мне не собираются угрожать физически. Но боковым зрением я увидел в зеркале ствол, направленный прямо в голову со спины. Вместе с этим я имел возможность лицезреть гримасу нападающего, если она не скрыта, конечно.  — Поиграем в доверие, — неизвестный зарядил пистолет. Кажется, до этого он не был заряжен, и боятся было нечего. Данная новость меня то ли разозлила, то ли напрягла. Теперь передо мной реальная угроза... вернее сказать, за мной.  Воспользовавшись моментом, я слегка повернул голову, дабы рассмотреть человека в отражении. Это был он.Одетый в бежевое, сероватого тона пальто чуть ниже колен, парень ростом слегка выше меня стоял ровно, уставившись на макушку жертвы. Его лицо не передавало ни эмоции - будто он угрожает людям чаще, чем приходит домой. Ни капли волнения, ни капли сомнения или хоть какой-нибудь интриги. Вместо бледной рубашки и полосатого галстука была черная водолазка. Плеч касались русого оттенка разбросанные, неуложенные волосы. Столь причудливая прическа, что со спины бы казалось, что это женщина с каскадом. Я никогда не видел, чтобы Акэти выполнял свою работу без перчаток. И даже старого друга он не удостоил некоторым доверием. Впрочем, равнодушный взгляд не передавал никакой симпатии, никаких мыслей о прошлом. Еще более угрожающе он выглядел в пожирающей мрачности коридора, освещаемой одним лишь тусклым светом с кухни. В его глазах не было ничего - только бесконечная пустота с бархатным оттенком. Что-то между щенячьими, безобидными глазами, и глазами психопата. Акэти явно не заметил, что я узнал его. Не то, что бы его это сильно волновало.  — Если дуло пистолета коснется твоей головы, я стреляю, так что не смей останавливаться, ублюдок, и веди меня на кухню, — угрозы из уст этого человека тоже звучали необычно спокойно, насмешливо, чуть устало, но никак не агрессивно.  И я шагнул. А что мне было делать? Стоять?Спустя первые пару напряженных под влиянием заряженного ружья шагов, следующие были куда увереннее - чем быстрее мы дойдем, тем быстрее этот ад кончится. По крайней мере, так рассуждал я. Дверь на кухню, благо, была открыта. Когда те вошли, я остановился, не решаясь повернуться, дабы увидеть нарушителя личного пространства. Отчасти, в этом была моя идея - нельзя позволить понять Акэти, что я его узнал, и тогда он станет уязвимее. С другой же, мне не хотелось видеть этого человека. Тогда, дабы разрулить неловкую тишину, я поднял обе руки, показывая тем самым свое повинование.  — Хорошо, — боковым зрением я увидел, как Горо бесшумно кладет пистолет на стол, разглядывая кухню. В глаза ему попалась кофемашинка, — завари мне кофе. Я хочу эспрессо. Я кивнул, располагаясь на кухне, как обычно. Я чувствовал себя куда более спокойно, чем пару минут назад. Постоянно шептал себе что-то под нос, притворяясь расслабленным, на деле же обдумывал покушение на убийство. Я представлял, как незаметно возьму нож, когда Акэти отвернется. Как подам ему эспрессо, а затем, когда старший закроет глаза, внюхиваясь в изысканный, шоколадный аромат Ел Инхерто, встретится с ножом, подставленным у его горла. Я не желал зла этому человеку, как, возможно, Акэти не желал зла мне. Но я чувствовал потребность в защите. Ни для кого не секрет, что лучшая защита - нападение. И я думал также. Первый шаг. Я украдкой посмотрел через себя, подметив, что Горо все еще смотрит на меня. Прямо в душу. Это заставило меня напрячься, но не отступать. Тогда я уточнил, — Вам послаще? — Впрочем, я и так прекрасно знал, что тот предпочитает кофе без сахара, с возможным сладковатым ароматом. Это был отвлекающий маневр. Потянувшись за кофейной чашечкой, я попутно этому приоткрыл ящик с кухонными приборами, неглядя хватаясь за лезвие ножа. Это было больно, неожиданно, но я сдержался, и мгновенно скрыл его за собой, продолжая работу.  Второй шаг. Когда кофе было готово, я ловко спрятал нож за спину, пока оборачивался к столу. Я послушно подошел к Акэти, и, словно официант, поставил чашку эспрессо на стол - недалеко от пистолета, убеждаясь, что тот не собирается использовать его. Вместе с этим, с другой стороны от пистолета, я поставил небольшую банку сахара.  Третий шаг. Осталось дождаться, когда жертва возьмет чашку в руки. Но, кажется, он не собирался. Акэти все смотрел на меня. Продолжал вглядываться в душу. Я пытался поймать в этом взгляде что-то, но он был почти неуловим. Так необычен, так неоднозначен. В нем виднелась нотка разочарования, усталости. Чего-то голодного, теплого. Как и раньше. Теперь тот не казался страшным, но он являлся таковым.  — Убери нож, Рен. Я не собираюсь убивать тебя.  Эта фраза меня задела, попала в самое сердце. Напомнила мне о том, что Акэти и раньше не собирался убивать меня. Но ситуация не оставляла выбора. Он не мог иначе. Так почему я должен верить, что сейчас у него есть выбор? Я сжал нож сильнее. Я молчал, разглядывая чашку кофе.  — Если бы я хотел, я бы уже выстрелил. Этот пистолет мне ни к чему. — Он говорил спокойно, я почти доверял ему. Но я не мог довериться полностью. — Тогда убери его.  Горо посмотрел на меня суровым, оценивающим взглядом. Он был озадачен, но его забавляли мои слова. Когда я сел напротив него, когда смотрел прямо в его глаза, я понял, что в этой игре нет победителей или проигравших. Когда Акэти пришел в мой дом, он заранее намеревался убить меня, зная, что я все пойму с первых секунд. Вот только у него есть цель, у него есть заряженный пистолет, спланированный сюжет. Поэтому он и не был удивлен происходящему. Но я был обречен на провал. А эта игра, о которой он говорит - лишь забава, десерт к кофе. Стоит отметить, ему этот десерт был по душе.  — Нет, ты первый. Отдай мне свой нож, — безобидно, так дружелюбно улыбнулся он, словно не собирается зарезать меня им в скором времени.  Я все еще игнорировал его попытки выйти на ту ноту, которая была бы благоприятнее для него, и продолжал болтать. — Скажи мне, Акэти, — его взгляд почти не изменился, лишь губы вздрогнули в небольшой ухмылке, он чуть прищурился. Детектив был доволен, что я узнал его, — есть ли у меня шансы увидеть дневной свет еще хоть раз? Горо уселся поудобнее. Он был расслаблен, удовлетворен, предвкушен. Теперь он прикоснулся к чашке, поднес ее ко рту, вдохнул приятный аромат, и не смог сдержать улыбки. Неужели это и есть то, чего Акэти так хотел? Тот дал себе время, прикрыл глаза. И только тогда, стоило улыбке сойти с его лица, он ответил на поставленный вопрос, — Я управлюсь до рассвета, Рен, — поставил чашечку на стол, отвел глаза, обдумывая, чем продолжить, — хотя, чисто технически, ты можешь убить меня быстрее, чем я тебя.  Тогда и завязался наш диалог. Множество метафор, множество тем, которые мы не обсудили несколько лет назад. Мы разбирали все это, как раньше - часами подряд. В этих дискуссиях не было места прошлому, не было места чему-то, что обычно обсуждают люди, которые не виделись так давно. Между нами было что-то другое. Что-то, о чем не выскажешься одним лишь научным термином. Впрочем, я бы все равно не стал обсуждать это с ним. Мы оба знаем, почему. Мы оба все понимаем. Я лишь не понимал, зачем он здесь.  — Ты даешь мне лишние надежды, — я был недоволен, но сказал это с ухмылкой, словно мне нравилась интрига между нами. Впрочем, она мне нравилась. Мне лишь хотелось знать, — по своей ли ты воле здесь?  С этого момента Горо Акэти больше не смотрел на меня. Очень, и очень долго не смотрел. Я заставил его задуматься об этом. Ответ не был так однозначен, как могло показаться. Как я и думал - Акэти не понравился мой вопрос, но я не мог иначе. Он сидел напротив с пистолетом, я сидел с ножом. Он ворвался в мой дом, а я провел его до кухни и сделал кофе. А теперь Акэти вновь направляет на меня дуло пистолета, видит во мне предателя. Как эгоистично с его стороны.  ***  Я проснулся за столом собственной кухни. Проснулся поздним вечером следующего дня, совсем никакущий, будто меня переехал грузовик. Я не помнил ничего, не помнил, почему я здесь. Мне было холодно, болела голова и, если честно, я хотел есть. Перед собой я увидел давно остывшее кофе, пистолет и сахарницу. Тогда воспоминания и возвращались ко мне в голову, а я все сидел на этом неудобном стуле, осознавая происходящее. В этот момент меня не волновал ни диплом, ни пистолет, ни сбитый режим. Я игнорировал боль в желудке, игнорировал все, я почти не чувствовал ног от холода. Хотя еще вчера вечером мне было жарко, я не мог дышать, сейчас мои конечности так отмерзли, что мне требовалась горячая ванна. Но это неважно. Где Акэти? Подумав об этом человеке, мое сердце ушло в пятки. Где он? Я тут же попытался встать со стула, но мгновенно грохнулся, не почувствовав ни ноги. Я будто разучился ходить за эти сутки. Тогда я пополз к ящику, где вчера оказался мой старый, вечно звенящий телефон. Я не знаю, ответит ли он на мой звонок. Я не знаю, было ли все это правдой, может, я просто уснул. Я не знаю. Но я звоню.  Гудок. Очередной. Еще один. Затем несколько быстрых - «Абонент недоступен.» Я звонил снова, и снова, и снова. Не понимаю, на что я надеялся тогда. Я не знаю, сколько время. Не знаю, сколько сижу на этом холодном полу. Когда телефон разрядился, я сел обратно за стол - мои ноги давно заработали. Это радовало, но, если честно, я не чувствовал радости. Я хотел поболтать с ним. Еще немного. Поэтому я просто смотрел в стенку. Это травмировало меня, хотя, кажется, я намеревался убить его. Говоря об этом... а где нож? Я бродил по своей квартире, чувствуя наседающую неполноценность. Здесь было так пусто. В тот момент я уже начинал приходить в себя, мне становилось легче, но не физически. Живот заболел сильнее, появилась вчерашняя, раздражающая меня жарень. На кухне тоже становилось теплее. Незаконченная работа с дипломом ожидала меня за столом моей комнаты. Все выглядит так, словно ничего и не произошло. Будто ничего и не менялось. Все то же кваканье лягушек, светящая лампа, приятная сонливость. Я так вымотался, что брежу. Это все - бред. Я старался придерживаться этой мысли, старался думать о дипломе. В какой-то момент я даже поверил, что произошедшее - сон. Не помню, какое сегодня число, но, возможно, я действительно устал. «Стоит отдыхать больше, Рен!» — однажды сказал мне мой знакомый. Кажется, он был детективом? Мне позвонили в дверь. Первые несколько секунд я не слышал звонка из-за наушников. Впрочем, может, я топлю кого-нибудь? Я был вымотан, хотел спать, но решил оторваться от диплома хоть на минутку. Спина болела бешено, как раз стоило бы размять ее. Я напялил тапки и нехотя направился к двери. В доме все еще было светло - на кухне горела моя любимая лампа. Ах, да, я собирался готовить ужин.  Почти не задумываюсь, я открыл дверь. В глаза мне блеснул подъездный, тусклый свет. Мое сердце вновь бешено застучало, когда я увидел человека, и я, сбитый с толку, полностью потерял дар речи. Я мгновенно проснулся. Передо мной стоял Акэти. Он был одет иначе: на нем не было старого, строгого плаща и перчаток. Детектив выглядел куда проще, чем обычно, хотя не менее привлекательно. На нем был обыкновенный, бледно-коричневый свитер. Сам Горо казался мне встревоженным, менее ожесточенным, чем ранее. Конечно, судить по внешнему виду - плохая идея, но этот человек впервые явится ко мне в дом без пистолета. Стоило мне приятно удивиться этому факту, я вспомнил, что пистолет все еще валяется у меня на столе.  — Привет. Я могу войти?  Я был рад визиту. Старался не делать лишних, поспешных выводов о том, почему он снова здесь. В конце-концов, вчера он пытался убить меня. Все это время я стоял молча, и, совсем того не скрывая, вплотную разглядывал старого товарища. Его вид, его руки, его глаза. Я скучал. Не знаю выглядело ли это странно, но Акэти мое внимание явно смутило. — Ты за пистолетом? Я могу принести. — Я почесал макушку, отвел глаза.  Мое предположение о цели визита озадачило Горо. По его огорченному взгляду я понял, что он собирался сказать что-то. По крайней мере, он хотел, но продолжал молча стоять, не решаясь посмотреть на меня, как и я на него. Между нами впервые нависла неловкая тишина, и это меня удивило. Явно случилось что-то, что мне вспомнить не по силам. Спустя некоторое время безмолвия на пороге моей квартиры, детектив все-таки добавил. — ... Я хочу войти, — и вновь, тот не стал уточнять цель визита. Я кивнул, пропуская его в квартиру, затем закрыл за нами дверь. Акэти прошел на кухню, облакотился о стенку и, продолжая избегать зрительного контакта, уставился в окно. Стоит упомянуть, что его напряжение выражалась не только чуть поджатыми губами и прищуренными глазами, взор которых направлен в пустоту. Помимо мимики, его выдавала чрезмерная сжатость, скупость, проявляемая в движении. Он выглядел мягко говоря вымотанным, или, может, привычная этому парню харизма потупилась из-за того, что ресурсы уходили на внутренние переживания. Именно так я объяснял происходящее, да и ему явно было, о чем поговорить.  Я присел за стол, ожидая, когда Акэти скажет хоть что-нибудь. Поначалу мне хотелось предложить ему кофе, но даже вчерашнее он еле попробовал, да и начинать диалог первым было страшно - я не хотел спугнуть его. Так что я просто ждал, думал о чем-то своем, в какой-то момент отошел в туалет, и, вернувшись, не обнаружил угрозы. Пистолет продолжал лежать в метре от меня, Акэти продолжал стоять, предаваясь размышлениям. Все было удивительно спокойно. Честно говоря, я понятия не имел, о чем он думает. Это вызывало некоторый интерес, но я старался не поддаваться интриге. Первое время мне казалось, что уже дважды гость моей квартиры даже не дышит, не двигается. Со временем Горо чуть подрасслабился, иногда взирал в мою сторону, все чаще. В конечном итоге тот даже шевельнул губами, приоткрыл рот, но так и не решился сказать что-то - собирался со словами.  Стоит признаться - я любовался им. Мне было крайне непривычно видеть детектива в таком... несобранном виде, если подобным образом можно выражаться, однако даже так, и тем более так, он выглядел замечательно. Я не имел права рассматривать его приятное, худощавое телосложение, поэтому мне приходилось довольствоваться малым. Я смотрел на русые, длинные волосы, которые всегда казались мне очень мягкими. На челку, которая небрежно покрывала его лицо. Раньше я ловил себя на мысли, что хочу расчесать Акэти. Чуть ниже - черты лица, которые мне так полюбились. Я обожал его щенячие глаза. Люди вокруг постоянно нахваливали их темно-карий оттенок, но я видел багровый, клюквенный проблеск. Возможно, именно эта часть, прорисовывающаяся лишь вблизи, и была частью его неоднозначной, спорной личности. С первого взгляда ведь и не скажешь, что он готов пойти по головам ради цели. Я хотел бы прикоснуться к его губам. Да что там, я хотел его целиком. Хотел видеть его перед собой, хотел бы коснуться каждого сантиметра его тела, потому что я нуждаюсь в нем. Я люблю все в нем.  Мои разглядывания этого парня закончились тем, что я встретился с ним глазами. Не знаю, сколько он еще смотрел на меня после этого, но я мгновенно отвернулся, делая вид, что не пялился на него все это время. В какой-то момент я испугался, что теперь Акэти уйдет, ведь я снова проявил к нему ненужное внимание. От чего я непроизвольно зажмурился - снова, как и вчера. Я ждал. Однако этого не случилось. Тогда я сделал второй шаг.  Я встал, подошел поближе к нему. В какой-то момент мне захотелось вцепиться ему в губы, прижать к себе и никогда, никогда не отпускать. Вопреки желанию, я прошел мимо, чуть правее, и включил кофемашинку. Старался не сверлить Горо своим взглядом, но, честно, не особо то у меня и получилось. Я не думал ни о чем, кроме него, кроме нашего зрительного контакта, хотя пытался отвлечься. Не знаю, выглядел ли я неряшливо на самом деле, но именно таким я себя и ощущал, когда остановился на месте и уставился в стенку, пытаясь контролировать чувства. Я вел себя, как придурок. При этом всем, я даже не видел, чем занимается Акэти в это время. Вдруг он уже ушел? Вдруг я повернусь к нему, а он стоит с пистолетом? Оказалось, что это не так. Я почувствовал чужое, теплое дыхание на своей шее. Оно пробило меня до мурашек. Сердце жадно застучало, я перестал контролировать свое тело, поэтому вновь впал в ступор, задержав дыхание. Я почувствовал касание его волос моих ушей, почувствовал, как он смотрит на меня. Кажется, в тот момент я был готов упасть в обморок. Мне хотелось кричать.  Я медленно обернулся. Акэти стоял прямо за моей спиной, а теперь почти впритык. Я почувствовал, как моя грудь касается его груди. Как мои руки неконтролируемо тянуться к его телу, обхватывают сзади, притягивают ближе. Я действительно не мог сдерживаться. Все это время я смотрел на него, а он на меня. Это было так неловко, так тепло, я чувствовал все. Я задыхался от возбуждения, от интриги, а он питался напряжением между нами. На своем теле я чувствовал прикосновения, и все не мог понять, мурашки ли это, галлюцинации или Акэти действительно стоит передо мной сейчас. В этот момент мы оба понимали, к чему все приведет, к чему все шло, чем кончится. Хотели ли мы этого? Неосознанно. Я был ненасытен - не мог перестать наслаждаться этой близостью между нами. Меня переполняли эмоции, переполняли переживания, но мне хотелось большего. Тем временем Акэти, не менее взволнованный, последний раз встретился взглядами со мной, прежде чем расстояние между нами стало столь ничтожным, что вглядываться во что-то стало бесполезно. Он обхватил мою спину сзади, второй рукой сдавил мои плечи. Это был край моего здравого смысла — и мы слились в поцелуе. В мокром, жадном, голодном поцелуе. Все свои эмоции, ненависть, любовь и желание я направлял в то, что теперь может называться полноценным физическим контактом между мной и Акэти. Я никогда не позволял себе действовать так, как действую сейчас. Я никогда никого не любил так, как любил этого человека. И я поглощал его, пытался выразить максимум, и взять столько же. Мы кружились в беспечном, горячем танце - то он преобладал мной, обхватывал, заставлял задыхаться и придерживаться твердой поверхности: стола, стула или стены, дабы выдержать сокрушительный, массивный напор энергии, что он направлял в наш поцелуй. То я играл с ним, дразнил, не давал отдышаться, а затем давал слишком много пространства, наслаждаясь его родным недовольством, а затем вновь вцеплялся в него, как кошка бы вцепилась в воробья, и вновь кружил. Мне было так весело. Мне было так хорошо.  Не помню, в какой момент мы оказались в моей спальне, но, стоило мне осознать это, я потерял равновесие. Я схватился за Акэти, он схватился за меня, и я усадил его на свой письменный стол, где некогда располагалась моя работа над дипломом. Еще некоторое время мы провели в поцелуе - у меня не оставалось кислорода в легких, и затем я наконец выдохнул. Я отстранился, давая отдохнуть и себе, и Горо. Нам необходимо было отдышаться.  — Ты не ударился? — Побеспокоился я попутно своей бешенной отдышке. Еле переводящий дыхание детектив поднял глаза, мотая головой.  Он выглядел небрежно, изнеможденно - его волосы взъерошенны, а сам он еле дышал. Что-то в этом его виде меня привлекало. Я провалился на стул, оперся рукой и бессильно, очень жадно заглатывал воздух. Жара в этой комнате убивала еще сильнее - я во всех смыслах промок за эту минуту. Когда мы оба наконец восстановились, я приподнялся, обращаясь к противоестественно молчаливому Акэти снова. — Я могу дать тебе футболку, — предложил я. Горо посмотрел на меня удивленно, немного озадаченно.  — Не нужно. Я собирался уходить в ближайшее время, — тот печально улыбнулся, продолжая громко дышать. Не знаю, была ли это отдышка от жары, или он все еще не отдышался после нашего поцелуя, — просто дай мне отдышаться. Я сейчас уйду, правда.  — Куда ты собираешься идти? — Чуть беспокойно уточнил я. По правде говоря, я не хотел, что бы он уходил. Почему-то я чувствовал, что он не хотел этого тоже. Акэти будто и не слушал меня. На этот раз тот вовсе отвернулся, уставился куда-то вниз, даже прикрыл лицо руками. Я продолжал сидеть рядом - я не мог торопить его. Спустя время послышался тихий всхлип. Не знаю, сколько они продолжались, но я заметил это только сейчас - Горо Акэти, самый сильный и равнодушный человек, которого я знаю, заплакал прямо передо мной. Не то, что бы это были пафосные рыдания. Я лишь заметил, что он прячет что-то, а затем увидел слезу. И еще одну. Я искренне не знал, что делать в таких ситуациях. По крайней мере, с ним. Акэти никогда прежде не плакал при мне, он никогда не давал себе слабости. А тепень, это происходит напротив меня. Я попытался взять его за руку, дабы показать, что я рядом. Не знаю, нужно ли бы это ему, но я чувствовал, что это так. Ощутив на себе касание чужой ладони, он вздрогнул, испуганным, непонимающим взглядом возрел на меня, и мгновенно отдернул руку, слезая со стола. Парень выскочил из моей комнаты и направился к выходу - попутно этому я слышал все более жалкие, беспомощные звуки рыданий. Я рванул за ним.  Я остановил его за плечи у порога, и вжался в него - он попросту не мог пошевелиться. Я крепко-накрепко держал, пока он стоял спиной ко мне, безостановочно рыдая. Мне было страшно навредить ему, но мой страх потерять этого человека сейчас был сильнее любого другого. Я не хотел его отпускать. И раз он так эгоистичен, я бы тоже хотел, что бы он остался здесь. Хотя бы ради меня, если не для своего ментального здоровья. Акэти развернулся: я вцепился в него вновь, и он мгновенно прижался в меня так, как никогда ранее. Я знал, что он обнимает меня тоже, но меня это не волновало. Меня не волновало, хотел ли он, что бы я обнимал его. Я просто, блять, не хотел прощаться с ним. Я люблю Акэти, и мне плевать, что он обо мне подумает. Кажется, в тот момент я и сам заплакал - то ли от счастья, то ли от страха. А он, рыдая в мое плечо, прильнул ко мне столь плотно, что ничего в этом мире не могло разделить нас от этих объятий. Даже его собственное желание уйти из этого дома. Мы простояли так несколько минут, бесконтрольно плакали и обнимали друг-друга. Я трогал его волосы, поглаживал по голове, целовал во всевозможные места на теле. В какой-то момент эта эмоциональность переросла в страсть.  — Эй, ну хватит, мне щекотно, — прохихикал Акэти, пока я оставлял мокрые следы на его шее. Мне безумно нравилось дразнить его таким образом, ведь щекотка - его заклятый враг.  Но я не останавливался. Одной рукой залез под его кофту, аккуратно проводя пальцами по слабым местам на его талии. Я почувствовал, что он сжался, сдерживая смех. Детектив повис на мне, стараясь минимизировать расстояние, дабы избавиться от лишнего шевеления в области живота. Тогда я обхватил его ноги руками и зациклился на тазе.  — Ахх-хаха, о Боги, Рен, — парень звонко захохотал и заерзал бедрами, в надежде остановить внезапное нападение щекотки. Мне нравился смех Акэти. Я понес его обратно в свою комнату, в надежде защекотать прямо на кровати. Возможно, это была моя месть за то, что он постоянно сбегал от меня. С другой стороны, я не желал ему зла, и мне лишь хотелось позабавиться лишний раз. Я осторожно уложил его на кровати, в то время как он, заплаканный и постоянно сжомающийся, то от смеха, то от слез, вцепился в мою шею, как кот, и не собирался отпускать. Затем Горо даже обхватил меня ногами со спины. Я не мог ничего поделать: во первых, его хватка была куда сильнее, чем я думал. Во вторых, мне нравилась поза, в которой мы с ним находились. И тогда-то я остановился, начиная осознавать происходящее.  В комнате приглушен свет - лишь тусклая лампа на столе продолжала гореть, чуть освещая пространство комнаты. Вокруг нас глубокая тишина, и лишь учащенное, обжигающее дыхание пробивалось из наших уст. Казалось бы, куда жарче? Но чем дольше я находился в этом положении, тем сильнее мое тело потело. Я прижимал Акэти к кровати, нависал над ним. Мои руки уже некоторое время касались его бедер, он же в свою очередь обхватил меня за шею, полностью находясь моем распоряжении. Я долгое время рассматривал его лицо, много касался его шеи. Я сходил с ума, и только сейчас мне в голову ударило - мы прямо сейчас одни в комнате. Я возбужден, и я почти не контролирую свои действия. Я посмотрел на Акэти - он больше не смеялся, он смотрел на меня также волнительно, завораженно. Я мог ощущать сердцебиение этого человека, мог понимать, о чем он сейчас думает, ведь я думал совершенно о том же. Этот момент, как мне показалось, длился вечность - однако не прошло и секунды. Я приобнял его за шею, намечая след, и вонзился в нее, словно голодный зверь. Прикусил, чуть потянул и без того влажную кожу, а затем снова вцепился в нее. Я не мог насытиться этим мгновением. И я хотел еще.  Акэти снял с меня домашнюю футболку, попытался стянуть штаны, пока было время, но мы опять слились в ненасытном поцелуе. Моя голова кружилась - я не осознавал происходящего, я чувствовал слишком многое, и я не мог выразить это как либо иначе. Мои руки инстинктивно раздевали человека напротив, я отбрасывал все его вещи в сторону, а затем еще раз, и еще раз целовал его. Мне нужно было вкусить каждый сантиметр чужого тела. Горо продолжал прижиматься ко мне, продолжал хвататься за мою спину и шею, хищно пожирая воздух в помещении. Я позволял ему кусать меня, и я чувствовал, что в его прикосновениях было куда больше эмоций, чем в моих. Мы трогали друг-друга одновременно, пытались насытиться, понимая, что нуждаемся друг в друге больше, чем в ком либо еще. Возможно поэтому мы здесь - я давал фору ему, а он почтил своим присутствием меня. Если бы меня спросили сейчас, начало ли это, или конец, я бы ответил, что не знаю. Мы оба не знали, встретимся ли завтра. Уверен, он тоже сомневается, происходит ли это на самом деле. Я мог понять это по его лицу. Но сейчас это было неважно, правда. Совсем неважно.  Наши ласки кончились хриплым постаныванием, елеслышным мычанием: Акэти пытался сдерживать себя от лишних звуков, прикусив руку. Детектив был почти обнажен, раскрепощен, как никогда прежде, и передо мной находилось целая картина - произведение искусств, композиция, нарисованная именно мной. Я гордился тем, видел перед собой, я гордился, что довел Акэти до дрожи обычными ласками, что заставлял его мычать от удовольствия. Я чувствовал, что он доверяет мне, показывая себя с подобной стороны, хотя выражение лица его продолжало казаться мне недовольным своей уязвимостью. Я поцеловал Горо в лобик, некоторое время погодя. Мне нужно было подтверждение того, что все в порядке.  — Я могу продолжить? — Неуверено прошептал вопрос я, уставившись на товарища.  Акэти посмотрел на меня еще более убийственным взглядом, чем ранее, и я понял, что незачем прерываю такой хороший момент. Я выдохнул - пришлось стать куда менее легкомысленным, чем ранее. Я взял свое, и теперь мне хотелось бы принести удовольствие  этому человеку. Физическое удовольствие. Да, пожалуй, я бы хотел, что бы Акэти запомнил эту ночь надолго, вне зависимости от того, останется ли он со мной, или нет. То, что я сделаю дальше - ни в коем случае не благодарность. Я отомщу ему.  Моя рука проскользила чуть ниже его бедра, и я стянул чужое влажное нижнее белье, обнажая Акэти целиком. Я старался не всматриваться - прежде всего, мне бы хотелось лицезреть его эмоции: насыщение, удовольствие, смущение, нежели части тела. Впрочем, я был уверен, что он выглядел прекрасно даже снизу. В тот момент я чуть отдалился от его лица, и теперь оставлял мокрые поцелуе в области груди. Свободной рукой я чуть заигрывал с сосками, иногда прикусывал их. Акэти жмурился от неожиданности, но, кажется, довольствовался моим озабоченным видом. Правой рукой же я поглаживал его член, медленно ускоряя темп. Это был длительный, но приятный процесс - я наблюдал, как детектив меняется в лице. Поначалу тот выглядел властно, во взгляде прорисовывалась насмешка и забава. Затем, и все чаще, он отводил взгляд, прикусывал губу. Его пальцы непроизвольно хватались за мою спину, немного царапали ее, но это лишь придавало мне силы. Когда я ускорился до значительный степени, парень был чувствителен даже к обыкновенным покусываниям в шею. Так или иначе, Акэти сдерживал себя, и из уст его доносилось неуловимое мычание относительно моего темпа вновь. Я дразнил его, постоянно замедляясь, а затем ускоряясь вновь. Я не давал ему кончить, и больше всего меня мотивировала его ругань себе под нос. С другой стороны, Горо не мог помешать моим играм с его членом, так как иначе он был бы в еще более уязвимом физическом положении. Когда моя первоначальная цель достигла своего пика, и Акэти тихо постанывал, пытаясь вырваться из моей хватки, я переходил ко второй части плана. Я собирался заставить его плакать от удовольствия.  Я вновь оставил член Акэти в напряженном состоянии, перебираясь к его макушке. Безобидно чмокнув ее на прощание, тем же самым образом мои губы прошлись вдоль его тела, останавливаясь на основном инструменте моей работы - члене Горо. Его немного смутило наше положение, и старший, было, хотел возразить, но я не стал медлить и приступил к обглатыванию его головки. Я оставил несколько влажных следов на ней языком, а затем чуть надавил и проскользил рукой. Подобное движение я сделал трижды, прежде чем вновь заглотнуть его член. Мои движения и то, что я творил с ним - ничего более, чем мимолетность, эфемерное удовольствие от одного лишь касания. Быть может, такая утонченность бы и не привела к оргазму, но я считал иначе. Да и, судя по реакции Акэти на мои с ним игры, метод был рабочим. Я затягивал процесс, иногда давал слишком много, иногда - настолько мало, что Горо еле сдерживался перед надавливанием на мою голову. Я никогда не думал, что смогу творить что-то подобное. Вскользь касаниям я слышал отрывистое дыхание, прорывающиеся поскуливание. Между делом я поглядывал на Акэти - он держал палец во рту, закатив глаза. Этого не было достаточно, и я даже засомневался в своих способностях. Также, мне не хотелось доставлять ему дискомфорт. Я решил наконец закончить начатое, и дать ему расслабиться хоть на минутку. Акэти кончил почти сразу же. Он свернулся на бог, сжался и пытался отдышаться. Его руки продолжали поддрагивать, тот наконец высунул указательный палец изо рта. Я любовался этим, но чувствовал ужасную вину за содеяное. И мы оба ужасно вспотели.  — Извини меня. — Я поцеловал его. И снова. Приобнял за талию, и еще раз поцеловал в шею. Жертва подобных манипуляций не реагировала на мои слова. Он отвернулся от меня, находился в той же предсмертной агонии. Никогда не думал, что затягивание оргазма может довести до такого истощения. Я не выдержал, и притянул его к себе за подбородок, чмокнув в носик.  — Я ненавижу тебя, — возмущенно промолвил Горо. Это был его первый комментарий касаемо происходящего.  Я отпустил его и развернулся, накрываясь одеялом. Я все равно был безумно доволен проделанной работой, и я даже не смог сдержать улыбки. Дыхание Акэти постепенно стабилизировалось, в комнате становилось все тише. В какой-то момент я предугадал, что он собирается обращаться ко мне. — Ты не хочешь продолжать? — Парень перевернулся на другой бок, прижимаясь ко мне и играясь с моими волосами.  — Что ты имеешь ввиду? Я думал, ты меня ненавидишь.  С его стороны послышалось недовольное цокание, которое меня только развеселило. Я развернулся к нему, и наши ласки пошли по второму кругу - пожалуй, куда интереснее, чем раньше. Я навис над ним, неспособный перестать вглядываться в эти родные, любимые глаза. В том, как Акэти смотрит на меня снова, я видел повторное, страсное желание. Он не хотел останавливаться на этом, однако мы оба понимали, что следующий шаг будет не таким легким, как и все до этого. Я долгое время разглядывал и анализировал его взгляд, но, кажется, сейчас не время для этого. Мы просто хотели получить телесное удовольствие. По крайней мере, он.  Я не знаю, сколько раз за ту ночь я шептал Акэти о том, что хочу его. Я не хотел услышать взаимности, не хотел этой поверхностной, показной близости между нами. Физический контакт - это ничего более, но самая обыкновенная степень доверия, и я был уверен, что ничего более не изменится. Все это время я лишь думал о том, что, вероятно, проснусь в одиночестве. Как и сегодня, пару часов назад. И это, пожалуй, то, чего мне не хотелось бы сильнее всего сейчас - думать о том, что Акэти оставит меня в прошлом. Нет, не меня. Нас в прошлом. Я не помню, как все закончилось - я давно потерял рассудок. Я лежал на своей кровати, на меня дул вентилятор, и я смотрел на Акэти, бездумно дремлящего правее от меня. Не мог налюбоваться его чертами лица. Ранее я и представить себе не мог, что это произойдет. По крайней мере, что это произойдет между нами. В голове моей цитировалось все, но в то же время совершенно ничего. Я думал о многих, на первый взгляд глупых вещах, и каждую свою мысль заканчивал выводом о том, что я слишком наивен. Возможно, так оно и было. Но у меня не оставалось выбора.  — Я люблю тебя, Акэти. — Какая же примитивность.  А голос в моей голове отвечал,  " — Я все равно уйду. "