Паутинки

Баки Барнс Контактировать с Кроссбоунсом было тяжело. И не потому, что Баки Барнс сам, по своей воле, вернулся в Гидру, из которой его спас Стиви. Нет, всё было куда проще и банальнее. *** Мелкий задира Роджерс, хоть и вымахал в атлета, стал Капитаном Америкой, заимел влияние и вес в новом мире, но вот в личном плане так и остался недотёпой. Именно поэтому Барнс, едва только получив документы после закрытого судебного процесса, сам вызвался вытащить из Гидры Брока Рамлоу, омегу Капитана Америки. Ну как сам… О том, что Стив обзавёлся парой, Барнс узнал даже не от самого Роджерса, а от неприметного правительственного агента. — Мистер Роджерс, по моему мнению, — негромко говорил этот неприметный человечек в сером костюме с серым невразумительным, как и у всех бет, запахом, — не понимает, чего просит от доктора Чо. Нельзя просто взять и срезать с тела метку, отказаться от своей пары. Он, конечно, суперсолдат и суперальфа, но даже ему подобное может дорого обойтись. — У него никогда раньше не было омег, — потёр лоб Барнс, уже не удивляясь вывертам жизни, — тогда их даже близко к фронту не пускали, весь кордебалет Капитана составляли беты. Беты, которые абсолютно точно не спровоцируют толпу альф на выяснение отношений между собой и не залетят ввиду абсолютной неспособности к зачатию и деторождению. — Да, мы в курсе. Никто и подумать не мог, что Капитан найдёт свою пару в этом времени, — агент разводит руками, — многие до сих пор считают, что сыворотка пережгла все природные механизмы, и суперсолдаты просто не способны на привычные всем реакции. В записях из архивов сказано, что гона у Капитана не было ни разу после приёма сыворотки. И он никогда не реагировал на омег из штаба или исследовательского центра. — Так что вы хотите от меня? — прямо спросил Баки. Ему и в Гидре хватало любви начальства к высокопарной болтовне. «Дар всему человечеству и бла-бла-бла». — Вытащите его омегу из Гидры, — не стал и дальше испытывать его терпение агент, — любым способом. Когда Капитана сорвёт, а его сорвёт из-за отсутствия пары, только вы его остановить и сможете. — Или его омега. — Или он. *** Как у Стиви вышло заиметь в новом времени отношения, он так и не рассказал. Отмалчивался, огрызался на любой вопрос, сбегал на бесконечные миссии, а потом выдал, страдальчески морщась: — Мне жаль, что так вышло. Что это был именно он. Никогда не хотел отношений, а тут вроде как совпали… — Роджерс махнул рукой, — не хочу это обсуждать. И Баки отступил, внимательно наблюдая за другом издалека, чтобы несильно раздражать того навязчивым вниманием. И чем больше он видел, тем мрачнее становился. Серенький человечек из Правительства предоставил досье на Рамлоу после первого же звонка Барнса. Баки внимательно читал всё, что смогли накопать на Рамлоу ищейки. И продолжал наблюдать за Стивом, переживающим, очевидно, личную драму и крушение идеалов со всем размахом, свойственным Роджерсу. Чёрт побери, этот доходяга и в тридцатые умел и любил страдать со вкусом, а уж сейчас! После предательства пары! Как вообще меченый омега мог предать своего альфу, с которым у него должна была развиться крепкая ментальная связь? И связь эту омега ни заблокировать, ни порвать сам никогда бы не смог. Увы, на такое способны были только альфы, частенько, как успел ознакомиться с новым миром Баки, пользующиеся этим для «наказания и дрессировки». Прочитав в первый раз новые законы, регламентирующие поведение полов, Баки долго плевался и так сквернословил, что даже Стив сделал ему замечание. Впрочем, с другом, узнав о причине мата, быстро согласился. Хоть и замялся как-то подозрительно, но Баки тогда мельком обратил на покрасневшего Стива внимание, переживая собственную бурю в душе. Соотношение полов после Войны сильно пошатнулось. Омег раньше берегли, их было мало. К ним относились с уважением и осторожностью. Потом стало мало альф, и законы резко поменяли свою сторону, позволяя одному альфе устраивать гаремы из омег. В этот гремучий коктейль влились вначале движение хиппи, обесценивая институт семьи как таковой, а потом бесконечные войны и спецоперации и миротворческие миссии, что Штаты вели на чужих территориях. Это сильно сказалось на взаимоотношениях. И это очень не нравилось Баки в новом мире. Хоть в последние двадцать лет общество медленно приходило в равновесие, но пренебрежение к омегам со стороны альф никуда не делось. Философские рассуждения пришлось оставить в стороне, когда Стива всё-таки накрыло. Капитан Америка, честь и доблесть нации, чуть не убил товарища в порыве слепой ярости. Старк-младший, в отличие от своего отца, совершенно «не видел берегов» и язвил без меры. А Стив в какой-то момент потерял свой хвалёный самоконтроль, сверкнул алой радужкой глаз и рявкнул на мелкого бесячего альфу, который так и норовил нарваться и оспорить его лидерство. Если бы между ними не вклинилась Романова, то мог бы и ударить. Но Наташа ловко подлезла под уже занесенную руку и заворковала, на полную используя свои омежьи феромоны. На Стиве такое, конечно, не сработало бы никогда, но зато он отвлёкся от желания снести Старку голову. Баки этот момент запомнил. А потом у Стива начался гон, который не ожидал никто, даже Баки. Сходящего с ума без своего омеги суперсолдата едва сумели запихнуть в халк-камеру, а Беннер вместе с Чо спешно создавали подавители для суперальфы. И Баки решился. Он хотел помочь своему другу. Ну и против Рамлоу ничего не имел. В конце концов, тот был хорошим командиром, и все миссии с ним проходили чётко и быстро. Зимний Солдат к нему претензий не имел, сам Баки тоже. Проблема была в упрямстве Стива и самом Рамлоу, который вполне мог своего альфу и не простить. А ему было за что. Документы из госпиталя, в который угодил Рамлоу после Трискелиона, явно и недвусмысленно сообщали, что помимо тяжелейших ожогов и травм у омеги был выкидыш. Баки за голову схватился, прочитав сухие строки отчета: слишком маленький срок беременности, заблокированная связь со стороны альфы, общее тяжёлое состояние пациента. Как Стив вообще позволил своей паре участвовать хоть в каких-то миссиях?! Суперальфа с супернюхом не понял, что его омега в тягости? Даже не смешно. Баки был так зол на этого праведного идиота, что ничего не стал ему говорить о своей миссии. Хотя не факт, что Стив бы понял — гон у него набирал обороты и не думал прекращаться, хотя у простых альф шёл максимум дней пять. Беннер создавал всё новые и новые подавители и транквилизаторы, позволявшие Стиву хоть немного перевести дух и банально пожрать. Так что стоило поторопиться. *** Добраться до перевалочной базы наёмников в Нигерии было легко. Тот же самый агент, который предоставил Баки всю информацию, по-видимому, курировал и всю ситуацию со стороны Правительства, мигом обеспечив Барнсу и экипировку, и информацию, и перелёт. База в Лагосе по факту не принадлежала никому: учитывая постоянные войны и революции, местные власти благоразумно сделали бывшую военно-воздушную базу ВВС США этаким нейтральным местом. Здесь останавливались наёмники и солдаты из местных группировок на отдых, нельзя было применять оружие и вообще царила непривычно мирная атмосфера. Как на водопое в мире животных. Вот здесь Баки и встретил Кроссбоунса. Стив Роджерс Ему давно не было так плохо, как в эти несколько месяцев после попытки Гидры устроить государственный переворот. Даже в детстве, когда Стив загибался от астмы, аллергии и ещё кучи болезней, ему не было так… Хреново. Обсценная лексика всегда претила, но тут по другому и не скажешь. Казалось, вот начала налаживаться жизнь. Уже начал привыкать, врастать в новое время. Нашёл пару, можно сказать, семью. И всё в один день пошло прахом. *** Стив, несмотря на усилия окружающих, всё никак не мог адаптироваться к жизни в новом веке. Он читал исторические хроники и выкладки аналитиков, интересовался принятыми законами, даже позволял себе возмущаться в разговорах или интервью тем, как современное общество некрасиво относится к омегам. Не сказать, чтобы Стива так волновало то, как резко, кардинально даже, изменились нравы, но его коробило, что до сих пор к омегам относились как к вещам. И вещам даже не дорогим, а бросовым! Он вспоминал свою маму, миссис Барнс и сестёр Баки, и ужасался тому, что кто-то мог относиться к ним вот так потребительски! А Пегги? Умница, красивая, яркая, такая целеустремлённая. Совершенно диким образом оказавшаяся в действующей армии. Нонсенс по тем временам. В новом «прекрасном» мире при всех ограничениях омеги могли служить и в полиции, и в армии. Стиву долго объясняли, как в обществе вообще умудрялись органично сосуществовать все ограничения омег и в тоже время полная для них свобода в самовыражении, но так и не постиг этого. В его время всё было простым и логичным: омеги продолжали род и хранили семью, их надлежало беречь; альфы были защитниками и бойцами; а беты предпочитали науку, медицину и педагогику. В двадцать первом веке всё как будто перевернулось с ног на голову, и вписаться Стиву было очень тяжело. Здорово помогал его собственный отряд, Страйк под командованием старшего лейтенанта Рамлоу. Стив и узнал-то, что тот омега, совершенно случайно. После одной из долгих и тяжёлых миссий, уже на базе, отмокая в душе Стива совершенно неожиданно шарахнуло возбуждением. Организм будто вышел, наконец, из спячки и не торопясь разогревался. Температура шпарила, вода из душа то казалась кипятком, то, наоборот, обжигала холодом. И запах. Совершенно упоительный аромат чего-то приятного, сладко-мускусного, тёплого. Этот аромат совершенно затуманил рассудок. Просто выключил его. И очухался Стив только на следующий день в казарме в офицерских комнатах. В компании лейтенанта Рамлоу, на шее которого красовалась метка. Метка, оставленная Стивом… И на своём собственном плече красовалась ответная. Хорошо, что её можно было прикрыть одеждой. Он даже не знал, что Рамлоу омега. Подобная информация считалась конфиденциальной и не распространялась. К тому же служащие в силовых ведомствах омеги принимали подавители. И вот такая… Неожиданность. А ещё связь, которая как-то очень быстро и мощно установилась между ними, не оставляя ни грана личного пространства. Они оба старались. Неприспособленные к совместному проживанию, с тяжёлыми характерами. Стив совершенно неосознанно давил на своего омегу, даже не замечая, как ломает его под себя. И при этом совершенно не интересуюсь его жизнью. Он не подозревал даже, что Страйк работал в первую очередь на Александра Пирса, а потом уж на Щит. Да и предложение, наконец, съехаться, а не мотать друг другу нервы, предложил именно Рамлоу, который никогда и не стремился «играть в семью». Всё было странным, неправильным. И лифт вместе с поднявшей головы Гидрой стали закономерным итогом этой глупой игры в семью. *** Стив не знал, что он вообще должен думать и чувствовать. За какие-то сутки вся его привычная жизнь сделала кульбит. Он не знал, кто в предстоящей войне может быть союзником, а кто врагом. Нападение в лифте, сразу после визита в кабинет директора Пирса, заставило его отбросить все сомнения и действовать жёстко. Хоть и скреблось что-то странное в душе, когда пришлось выступить против Рамлоу, но Стив не стал ни анализировать это что-то, ни сомневаться, резко блокируя и так всегда фоново подавляемую связь с омегой. И потом, наблюдая того на больничной койке, мечущегося то от боли, то от бреда, только стискивал зубы, но не позволил себе отступить. Это человек лгал ему всё время. Знал, что Баки Барнс жив и находится в плену. Всё это время он за спиной Стива позволял истязать самого близкого и дорогого для него человека. И Стив не позволил связи между альфой и омегой успокоить пару, продолжая держать её заблокированной. Наташа, почему-то всегда ревновавшая Капитана к лейтенанту Рамлоу, только подливала масла в огонь, находя всё новые и новые доказательства причастности последнего к делам Гидры. Хорошо, что хотя бы Баки к нему вернулся. Пусть покалеченный, толком не помнящий ничего, но зато живой. *** Два месяца, что шло разбирательство по делу Зимнего Солдата, Стив мотался по стране, ища доказательства невиновности Баки, производя аресты, давая интервью, и ни разу даже близко не подошёл к палате Рамлоу. И о том, что тот сбежал из госпиталя, вырубив приставленную к гидровцу охрану, узнал только после последнего слушания в суде, от Наташи. Желание найти предателя быстро вспыхнуло, но было вытеснено другим — Стив хотел избавится от ненужной, тяготившей его метки и задолбал вопросами доктора Чо, которая, не выдержав, ядовито заметила, что метка — это не просто укус, который можно раздавать всем встречным-поперечным, а серьёзный процесс на уровне биохимии. И нет, она не станет даже пробовать искать способ избавить Капитана от неё. И лучше бы ему прочистить мозги и поговорить, наконец, со своим омегой по-человечески! Как будто это было так легко! Они и раньше не особо разговаривали, даже когда стали жить вместе. Хотя скорее просто проводили ночи вместе. Стив всё время был занят: то в Трискелионе, то на базе Мстителей, давал бесконечные интервью, посещал больницы и дома престарелых, пытался найти своё место в новом, так изменившемся мире. А Рамлоу… Он просто шёл за его спиной, прикрывая на миссиях, помогая разгребать бумаги в штабе. Пару раз он пытался приглашать Стива на обед или прогулку, но тому обычно было некогда тратить время на подобные глупости. Мысль о том, чтобы самому пригласить омегу куда-нибудь ему и вовсе в голову не приходила. Как и ввести Рамлоу в свой круг, познакомить с теми же Мстителями ближе. Он знал, что Наташа не любит Рамлоу, а остальным вряд ли будет интересен простой лейтенант отряда огневой поддержки. К тому же Стив не хотел личных конфликтов. Их и так было предостаточно. Один Старк, не умеющий вовремя заткнуться, чего стоил. Что об этом думает и чувствует сам Рамлоу, Стив не знал. Один-единственный раз установив связь с омегой, он старался всегда держать её приглушённой, чтобы не мешала работе. А когда узнал про работу того на Гидру и вовсе закрылся от предателя полностью. Он даже о том, что тот ждёт ребёнка, узнал уже сильно после и самым неприятным образом — из медицинских бумаг Рамлоу, которые ему передали врачи как законному альфе. Несколько скупых строк и как итог: выкидыш. Наверное, неудивительно, что его, в конце концов, накрыло. Поначалу Стив ещё пытался думать, анализировать своё состояние, но буквально на третий день внезапно вспыхнувшего гона рациональная часть его отключилась, выпуская на свободу альфу. Альфу, которому было совершенно плевать на все идеологические разногласия, предательство и прочий бред. Он тосковал по своему омеге и даже смог разблокировать связь между ними, но на том конце почувствовал лишь прохладную тишину… Это спровоцировало новый виток в горячке гона, и только Халк смог утихомирить впавшего в амок суперальфу. А потом в один прекрасный день его омега вернулся. Баки Барнс Хоть он и ждал этой встречи, но всё равно оказался к ней не готов: сухие строчки медицинских отчётов не передавали всей полноты картины. Баки знал, что Рамлоу сильно пострадал при крушении и последующем пожаре, но увидев того вживую, на мгновение утратил дар речи. Шрамы от недавно подживших ожогов пятнали некогда гладкую золотисто-смуглую кожу, делая Рамлоу похожим на демона со старых картин. Даже волосы потускнели. Ну, на той части черепа, где их не затронуло пламя. Тусклые жёлтые глаза (Баки помнил, что они должны были быть яркими, с золотистыми крапинками) скептически осматривали замершего Барнса. Молчание затягивалось. Баки всегда «от и до» планировал все свои миссии, что во время Второй Мировой, что в бытность Солдатом, но сейчас понимал, что ни один заготовленный сценарий не сработает. Раньше ему никогда не приходилось оказываться в такой щекотливой ситуации, и Баки не знал, с чего можно начать разговор. Незнакомые бойцы в чёрной форме с эмблемой алого осьминога споро оставили их вдвоём, повинуясь едва заметному жесту от Рамлоу. — Это не Страйк, — хрипло заметил Баки, припоминая, что с отрядом командира Рамлоу Солдат работал чаще всего. Он даже выделял тогда некоторых бойцов, помимо командира, отличавшихся особыми талантами. — Мои люди погибли тогда, — равнодушно отозвался Рамлоу, — все. Он по-прежнему не выказывал никаких эмоций, хотя Баки мог припомнить, что Рамлоу всегда отличался огненным темпераментом и за словом в карман никогда не лез, ни тушуясь ни перед техниками, ни перед начальством. Сейчас же его будто выстудило изнутри. Жуткое ощущение, Баки по себе знал. Но у него сейчас есть хотя бы хороший психолог, найденный для суперсолдата всё тем же безымянным агентом от Правительства. Как со всем случившимся справляется Рамлоу?.. Баки, так и не придя ни к какому решению, молча потянул Рамлоу к ближайшему корпусу, где ушлые местные жители открыли кафе. Тот спокойно последовал за Барнсом, как-то машинально отмечая появившиеся отличия. Не то, чтобы он хорошо знал Солдата, у того уровень был куда выше, чем у простых, пусть и очень хороших, наёмников. Но обычно Солдат был хмур и молчалив, редко разговаривая со своим прикрытием, за исключением отрывистых команд. Сейчас же перед Рамлоу был потрёпанный, хоть и довольно симпатичный, молодой парень с хмурой рожей и кривой улыбкой. Зато взгляд стал живым, да и мимика сильно изменилась. Баки прошёл в пустой пока зал, заставленный низкими столиками и стульями, с длинной, грубо сколоченной из ящиков стойки раздачи, и выбрал самый дальний стол в углу. Рамлоу не сразу проследовал за ним, вначале он подошёл к стойке, за которой откровенно скучал тощий негр в цветастых тряпках, и заговорил с тем на одном из местных наречий. Баки понимал почти каждое слово. Пока им готовили кофе и закуски, они оба молчали, пытливо рассматривая собеседника. Баки отмечал непривычные, не свойственные ранее Рамлоу, жесты. Видел, как тот хромал и едва заметно морщился. И никак не мог начать тяжёлый разговор. Рамлоу внешне казался совершенно безразличным и явно не испытывал неловкости от затянувшегося молчания. У Баки никак не складывалась целостная картина. Что-то было не так. Какая-то деталька выбивалась из общего ряда и царапала теперь мозг. Рамлоу спокойно пил крепчайший чёрный, больше похожий на нефть, кофе, и Баки будто в лоб со всей дури засветили. Командир Рамлоу терпеть не мог горький кофе. Не один раз сопровождая Солдата на миссиях в населённых пунктах, он всегда успевал найти какую-нибудь кофейню и притаскивал кофе себе и подопечному. И сиропов в том кофе было одинаково много. А однажды командир на вопрос Второго Номера о сладком и ограничениях заметил: «Всегда можно потратить лишний час в спортзале, да и наша работа к ожирению не располагает, а такая мелочь, как сладости, не только на мозги благотворно влияет, но и просто поднимает настроение». Баки ещё раз внимательно осмотрел Рамлоу сверху донизу, вспоминая всё, что накопали на Рамлоу аналитики. Потом очень осторожно отставил в сторону крохотную чашечку и на пробу позвал: — Брок? Рамлоу оскалился, демонстрируя белые зубы, контрастно выделявшиеся на шрамированном лице: — Он спит. И будет спать. Баки коротко кивнул, стараясь расслабиться. А ведь агент его предупреждал. Даже ознакомил Барнса с несколькими учебными пособиями, созданными во время Вьетнамской войны для военных-омег и использовавшихся впоследствии повсеместно. И теперь ему предстоит договариваться не с худо-бедно знакомым и прогнозируемым Рамлоу, а с его альтер-эго. С программой, созданной ещё во время учёбы в военном институте. Кроссбоунс Когда его впервые за очень долгое время разбудили, он ни черта не понимал. Его основа, цельная личность, которого он создан был защищать и оберегать, был достаточно силён и сам, чтобы справляться с трудностями, не прибегая к помощи программы. Редко кто из омег был способен на такое, и вовсе не из-за слабости, что бы там ни вещали зарвавшиеся альфы. Просто психология существ, созданных давать новую жизнь, не приемлела пустого насилия. Много, конечно, в становлении каждой личности значило воспитание, и здесь, по мнению Кроссбоунса, Броку повезло. Его отец, Бенито Рамлоу, альфа и военный в чёрт знает каком поколении, предрассудками по отношению к омегам не страдал. Но он прекрасно понимал в каком мире предстоит жить его единственному сыну, да ещё и так рано лишившемуся матери, и постарался сделать всё, что было в его силах, чтобы Брок вырос достойным человеком без привязки ко второму полу. Он показывал ему разницу между гордостью и гордыней. Учил всегда, как бы ни била жизнь, вставать с колен и держать удар. На своём примере объяснял, что данное слово надо держать всегда. Он был хорошим отцом. *** Большую часть своего времени Кроссбоунс спал, если можно так выразиться, краем сознания наблюдая за Броком. У него был доступ к его опыту, памяти, навыкам, но практически отсутствовали эмоции, да и зачем они программе? Он был создан для защиты одного-единственного человека и думал только о его благе. И когда в жизни Брока появился этот долбаный суперальфа, все инстинкты Кроссбоунса вопили об опасности. Во-первых, их первый секс ни фига не был добровольным. Да, феромоны альфы пробили тогда блокаду, созданную подавителями, и Брок среагировал, как омега реагирует на подходящего альфу. Но это были только гон и феромоны альфы, а не осознанное желание самого Брока. — Мы можем его убить, — шепнул он тогда Броку, пока одуревший альфа срывал с того одежду. Воткнуть тому сейчас в шею нож было проще простого. — Нет, — отказался Брок, и Кроссбоунс глухо зарычал, чувствуя, как на теле Брока расцветают синяки, ведь альфа совсем не думал сдерживать силу. И проставленные метки его ярость совершенно не утихомирили. Во-вторых, альфа совершенно не ценил свою пару. Он бездумно рисковал в боях, не думая о том, что Брок чувствует, глядя на его геройства. И он ментально постоянно давил на Брока. И блокировал связь между ними. Кроссбоунс мог много чего припомнить этому альфе, но ребёнок стал последней каплей. Он многое мог списать, зная, что Брок по-глупому влюбился, но не такое. Мало того, что этот слепошарый утырок не понял, что его омега ждёт ребёнка, и не позаботился о его безопасности, так ещё и Брок в конце концов пострадал. Что мешало альфе, который до этого подминал партнёра под себя, рявкнуть на своего омегу и увести его за собой? Брок и слова против ему сказать бы не смог. И потом, ошиваясь возле палаты Брока, листая его медкарту и получая отчёты от врачей, этот хвалёный альфа даже не подумал о том, что может случиться с его омегой после выкидыша. Он ни разу не попытался активировать связь и облегчить боль Брока. Наоборот, наглухо её закупорил. И Кроссбоунсу это надоело. Брок и так из-за своего тупого партнёра и этих ГидроЩитовских игр был на грани, потеря ребёнка и отказ альфы могли его окончательно добить. — Спи, — тихо шепнул он едва держащемуся в сознании Броку, — я обо всём позабочусь. — Только не убивай его. Кроссбоунс фыркнул недовольно, как застоявшийся конь, но, увы, против личности-основы пойти не мог, хотя и хотелось. Он, в конце концов, был создан защищать и оберегать, а живой альфа был проблемой. Пришлось здорово постараться, чтобы по-тихому выбраться из госпиталя, благо охрану к нему приставили не бог весть какую. Ну да, Страйк, скорее всего сильно пострадал, а те, кто выжил в заварушке, находятся под следствием. Это потом он узнает, что боевые группы Страйка почти все полегли под руинами Трискелиона, а из личного отряда Брока не выжил никто. Узнал и постарался как можно скорее забыть эту информацию, чтобы не тревожить сон Брока. Зато, пользуясь его знаниями, добрался до парочки довольно высоко сидящих чинуш, чья связь с Гидрой не была пока выявлена, и смог с их помощью покинуть Штаты. Покидать Организацию Кроссбоунс смысла не видел. Контракт со смертью директора Пирса аннулирован не был, к тому же у покойного Главы было достаточно заместителей, способных удержать Гидру на плаву. Что бы там себе не думал доблестный Капитан, но людей и ресурсов у Гидры хватало и для открытого противостояния, и для ухода в подполье. Глубоко лезть в политику Организации он всё равно не собирался, хватит с них и привычной работы. Сейчас Кроссбоунс набирал пополнение для нескольких боевых отрядов. База в Лагосе была просто перевалочным пунктом на пути следования. Дальше их ждали закрытые от посторонних джунгли Мадагаскара и несколько месяцев муштры, прежде чем новичкам доверят первый боевой выход. И появление на нейтральной наёмничьей базе Баки-мать-его-Барнса стало для Кроссбоунса полной неожиданностью. Баки Барнс Встретить вот так, вживую, то, о чём только читал, но никогда в глубине души не верил, было… Странно. Во времена их со Стиви молодости у полов были чётко прописанные права и обязанности, которые редко кому приходило в голову оспорить. Бывало, конечно, всякое. Та же миссис Роджерс была омегой и работала, а не сидела дома. Но она была вдовой, а государство не слишком стремилось помогать всяческим мигрантам, тем более, не так давно прошла Первая Мировая война, затем грянула Великая Депрессия, тяжело было всем. И всё же, альфы всегда считались и были защитниками и добытчиками, а омеги берегли семью и вели дом. Во Вторую Мировую омег стремились уберечь любой ценой: прятали, вывозили с линии фронта, старались хоть как-то предоставить им лучшие условия. Мир сильно изменился. Теперь омеги не были заняты воспитанием детей, а строили карьеру. Их не боялись принимать в опасные, физически тяжёлые и сложные профессии. А уж сколько появилось альф среди «белых воротничков»! Баки и не думал, что так называемый офисный планктон в этом мире будет состоять из такого количества альф, а не бет, как было раньше. И все эти психологи, различные семинары и прочее, призванное помочь найти своё место в жизни, призвание… Баки и не подозревал, какая у него, оказывается, хрупкая психика, пока ему не пришлось проходить освидетельствование перед судом. Это было куда хуже, чем бытие Солдата в Гидре. И про спецпрограммы, созданные для омег, этакие компьютерные вирусы в мозгах, нацеленные на защиту личности-основы, успел узнать только по самым верхам и то только благодаря агенту, предоставившему ему всю информацию по делу. Как себя вести вот с этим… этим вот он не знал. С Рамлоу было бы хоть немного легче, его знал Солдат, пусть и поверхностно, а значит и Баки мог предсказать поведение и реакции, исходя из этого знания. Что (или кто?) такое Кроссбоунс и как его можно проконтролировать, Баки даже угадывать не брался. Миссия сразу же перестала казаться простой. — У Стива сейчас неприятности, скажем так, — начал он, тщательно следя за собственной интонацией и пытаясь читать собеседника, что выходило плохо, — вначале он перестал сдерживаться при общении с товарищами. Потом начался гон, который никак не могут подавить, даже с учётом медикаментов, созданных Беннером. Кое-кто из Белого Дома желал бы видеть Капитана более разумным. И о твоём существовании им также известно, в твоём досье, которое мне предоставили, говорилось о том, что вы пара и вы связаны. Ни ты, ни Стив не можете проигнорировать или избавиться от меток. — И что же о всём этом думает пресвятой Роджерс? — Кроссбоунс явно не жаловал Стива, и его было трудно за это винить. Это Баки с детства знал, каким говнюком тот мог быть, а современные люди основывали своё мнение на основе хроники и чужих мемуаров, а там много чего было скрыто или подтёрто. — Я же сказал, — Баки пожал плечами, оставаясь нарочито спокойным, — сейчас у него гон и… — Брок к нему и близко не подойдёт больше! — рыкнул Кроссбоунс, — по крайней мере, пока гон не пройдёт. Баки сделал вид, что ничего такого особенного не услышал, а только кивнул, сделав мысленную зарубку настучать мелкому по пустой башке, когда он в себя придёт. — Хорошо, — он не спорил, прекрасно зная, что альфа в гоне мало себя контролирует даже с парой, — у меня приказ вытащить тебя из Гидры. В Правительстве не хотят терять двух дееспособных супер солдат, но без тебя Стив сходит с ума. Ваши идеологические разногласия вы вполне можете решить в частном порядке, когда он в себя придёт. К тому же, доктор Чо сказала, что свести метки не выйдет, — добавил Баки по наитию, и собеседник ожидаемо скривился. Видимо, вопрос меток и связи был для Кроссбоунса достаточно болезнен. Или для Брока. Или для обоих сразу. Как, чёрт возьми, он должен их считать?! За одного человека или всё же двоих разных? Кроссбоунс откинулся на спинку колченого стула и мрачно посмотрел на Барнса. Побарабанил пальцами по занозистой, вытертой столешнице. Выражение его лица стала отрешённым, а взгляд расфокусированным, словно у безумца, слушающего Глас Свыше. Баки не очень хорошо представлял себе механизм программы-защиты, но, вроде бы, в документах было упоминание о возможности для личности и альтер-эго общаться между собой. Если это так, то остаётся только молиться, чтобы Рамлоу хоть что-то, но испытывал бы к Стиву до сих пор. Омегам было всегда легче принять смерть выбранного альфы и, соответственно, разрыв связи. А вот альф в аналогичной ситуации корёжило по полной, вплоть до безумия и самоубийства. И если Рамлоу пошлёт его сейчас, то силой от него ничего будет не добиться. Да Баки и не станет, как бы ни был ему дорог Стив, он не позволит себе сломать другого человека, и так пострадавшего от всей этой ситуации. Если придётся возвращаться ни с чем, то Стив вряд ли сможет выйти из гона, и тогда Баки будет вынужден его сам… Мрачные мысли прервал резкий голос: — Хорошо, мы с тобой навестим этого альфу, — было видно, что с таким решением Кроссбоунс не согласен, но он то ли не мог, то ли не хотел противиться желанию самого Рамлоу, — но никакого близкого контакта. Иначе я просто пристрелю этого урода. На последних словах он оскалился, но Баки только поднял вверх ладони, не собираясь спорить. Тем более требования Кроссбоунса были обоснованны. — А что с Гидрой? — всё же поинтересовался Баки, когда они вышли из кафе на улицу. — Пока ничего, — отрезал Кроссбоунс, не собираясь сейчас ещё и это решать. Раз уж Броку хочется снова встретиться с альфой, то пусть он сам потом с делами и разбирается. А пока он просто отправил новобранцев под присмотром одного из инструкторов, что встречал их вместе с проводниками. И, не став ничего объяснять, отправился к терпеливо ожидавшему его Барнсу. Баки как-то пристально осмотрел Кроссбоунса с головы до ног, проводил взглядом будущих солдат Гидры, но промолчал. Только кивнул на машину — старый, потрёпанный внедорожник, который и доставит их в ближайший местный аэропорт, где Барнс оставил джет. Он действительно сделал всё, что мог. Стив Роджерс Так плохо, как сейчас, Стиву было только в далёком, позабытом уже детстве: лёгкие работали с перебоями, словно вернулась проклятая астма, болело сердце и общая слабость не позволяла даже веки поднять, чтобы осмотреться и понять, где он. Под спиной явно был матрас, хоть и без постельного белья. Сквозь веки просачивался мягкий свет. Что-то шелестело на границе восприятия. Стив всё это воспринимал как-то отстранённо, даже собственное плачевное состояние его заботило постольку-поскольку. Всё, что по-настоящему имело значение — тёплый, знакомый до последней нотки аромат его омеги. Стив осторожно перекатил голову по подушке, переждал вспышку боли и осторожно приоткрыл глаза. Несколько мгновений привыкал к освещению, прежде чем рассмотрел помещение, в котором всё это время находился. Халк-камера. Неудивительно, учитывая, как сильно его скрутило. Воспоминания потихоньку возвращались. Он вполне помнил, как чуть не пришиб Старка, когда тот неудачно пошутил про «растоптанную негодяем невинность», а Наташа постаралась отвлечь его. Помнил свою всепоглощающую ярость не пойми на кого: то ли на сбежавшего с больничной койки омегу, то ли на проклятую Гидру, так не вовремя поднявшую свои головы, а может и на самого себя, так и не научившегося разговаривать о личном и важном. А сейчас это личное и важное, невесть как уговорённое Баки (он видел его, непривычно серьёзного и встревоженного, краем глаза, рядом со своим омегой) сидело рядом на, как оказалось, надувном матрасе и что-то читало. Стив украдкой рассматривал Брока. Видел шрамы от ожогов, усталость, проглядывающую в заострившихся скулах, и жалел, что был таким слепым идиотом. Ему, видимо, надо было потерять самое ценное, чтобы до него хоть что-то да дошло. Что с мамой, что с Баки в том поезде было также. Теперь и с Броком. На поверхность всплыла мысль о не случившемся ребёнке, но он постарался загнать её как можно дальше. Успеет ещё изводиться. — Я слышу, как ты сопишь, — негромко заметил Брок, не отвлекаясь от чтения каких-то бумажек. Связь между ними сияла как никогда ярко, мощная, надёжная, крепкая, как канат. — Привет, — так же тихо сказал Стив, ощущая как в груди дрожит что-то хрупкое, ломкое, как… Как нежность. — Я хочу тебя убить, — после долгого молчания признался Брок, и Стив сполна ощутил всю его боль, от которой так долго и старательно отгораживался. — Я потерял всех, кем дорожил из-за вашей тупой инициативы. Своих друзей, сослуживцев. Я потерял ребёнка и даже не представляю, как ты… — его голос сорвался, но Стив и так всё чувствовал. Он сел и осторожно, бережно потянул Брока за плечи, разворачивая полностью к себе. Шрамы, ожоги, всё отошло на второй план. В конце концов, у них есть гениальная доктор Чо и вот в такой малости она ему точно не откажет. Связь между ними становилась больше, глубже. Стив никогда и раньше-то не интересовался всем, связанным с омегами, семьёй и прочими, считавшимися важными в тридцатые, вещами. Тогда он постоянно загибался то от обострения всех возможных болячек, то просто от физической немощи. Даже взросление и определение второго пола прошло на этом фоне как-то мимо его сознания. Даже гон у него был слабый, блёклый, и омеги в это время его не привлекали, а наоборот раздражали. Их природные запахи тогда казались ему удушающими, то слишком резкими и неприятными, то приторно-сладкими. Его начинало совершенно неизящно тошнить, стоило какому-нибудь омеге приблизиться к нему, когда он в таком состоянии. Омеги в течке Стива тем более не привлекали. Они, на его взгляд, становились слишком навязчивыми и тактильными, почти услужливыми. Сколько раз он выхватывал в подворотнях в том числе и за это. Баки не раз предлагал другу найти какую-нибудь не слишком щепетильную омегу и закрутить короткий роман, чтобы пресечь все слухи «о ненормальности Роджерса, не способного даже на такое простое и естественное действо». Сам Баки умудрялся крутить романы сразу с несколькими, равно не делая различий между омегами-женщинами и омегами-мужчинами, и при этом никогда не нарушал приличий, довольствуясь поцелуями и тисканьем через одежду. Для здоровья Баки бегал в одно неприметное заведение, где работали беты. А Стив почувствовал всё то, о чём писали в романах и рассказывал друг, только в новом времени. И едва всё это не потерял из-за собственной глупости и зашоренности. Брок под его руками непроизвольно расслабился, чувствуя, наконец, эмоции и чувства своего альфы, но продолжал хмуриться. — Перерыв, — тихо предложил Стив компромиссное решение, — возьму отпуск, и уедем куда-нибудь. Выключим все телефоны. Брок, всё ещё молча, кивнул. Стив чувствовал и его обиду, и боль, но ещё он чувствовал, что Брок, неожиданно даже для себя, любил его. И это открытие было самым прекрасным в новом мире. Брок и Стив После того, как Стив, наконец, очухался от неожиданного и выматывающего гона рядом с Броком, их обоих закрутили дела. Правительственный агент, отправивший Барнса на миссию и предоставивший тому всю возможную информацию по общей проблеме, оказался личным помощником Президента. Мистер Эдвард Кларк не поленился, узнав о выздоровлении Капитана, лично заявился в Башню Старка, чтобы пообщаться с мистером Роджерсом и Броком Рамлоу на предмет дальнейшего сотрудничества. Стив уже достаточно пришёл в себя, чтобы спокойно принять во внимание требование пройти медицинское освидетельствование, как Баки. И помощь семейного психолога, специализирующегося в том числе и на таких сложных случаях, как у них с Броком. Пока Стив договаривался, проявляя все свои в полной мере проснувшиеся таланты, доктор Чо занималась Броком. Будучи сама омегой и воспитывавшаяся в довольно традиционной семье, Хелен близко к сердцу приняла случившееся с Броком и за три дня сделала невероятное, вылечив все последствия от пожара, обрушения и отравления угарным газом и убрав все шрамы практически полностью. И когда Брок вышел из медицинского этажа, такой непривычно расслабленный и спокойный, его ждал горячий ужин и взволнованный Стив, ощущающий себя юнцом на первом свидании. Они поужинали, обсуждая предстоящую поездку и старательно обходя болезненные для обоих темы. Завтра их ждал самолёт на Сицилию, и они на два месяца забудут про весь окружающий мир за исключением онлайн-сессий с психологом. — Завтра, — тихо сказал Стив и, не удержавшись, оставил трепетный поцелуй на плече Брока. Они в первый раз за долгие месяцы были по-настоящему наедине, и у Стива подрагивали руки, когда он снимал со своей пары одежду, а Брок вполне бодро ему помогал, и по связи от него шла только уверенность и искорки веселья. Конечно, до полноценного слияния, и физического и духовного, было ещё далеко, но они оба были готовы следовать дальше. Брок тихо вздыхал под чужими губами и руками и чувствовал, как напряжение последних месяцев уходит, растворяется в непривычных ласке и нежности. Он понимал, что им обоим далеко до нормы, но сейчас всё прошлое казалось не таким значимым, как то ощущение полного принятия от его альфы. Отпуск был отличной идеей. Стив в последний раз поцеловал Брока в висок и натянул на них обоих одеяло. По возвращении их ждала куча дел, но он не станет думать сейчас об этом. Тихо пиликнул телефон на тумбочке. Прочитав сообщение от Баки, Стив отложил телефон, лёг поудобнее и притянул Брока к себе. Друг пообещал присмотреть за Мстителями, и это всё, что беспокоило Стива до недавнего времени. Завтра их ждала Сицилия и новый этап в их жизнях, и это было самым главным…