Волк и ягненок

Сонджэ всегда думал, что в первый раз будет с На Бэк Джином. Что как-нибудь убедит его отвернуться от Баку, заставит увидеть, что они подходят друг другу куда лучше. Но все планы летят к чёрту, потому что Бэк Джин, блять, умирает. Остаётся только тупое рыдающее лицо Баку и слёзы на собственных щеках, которые Сонджэ смывает бутылками соджу на похоронах. Рыдания Баку не прекращаются, и в любой другой день, по любой другой причине это было бы музыкой для его ушей — но только не сейчас. Зал для поминок пустеет: люди набивают животы едой, отдают дань уважения (ха!) и уходят. Баку наконец перестаёт плакать, его голова бессильно падает на плечо Готака. Тихие слова парня успокаивают его и усыпляют. Сонджэ видит, как нежно Готак обнимает его, как любовно касается его шеи и талии, и фыркает. Если бы призрак Бэк Джина был рядом, он бы орал от ярости, пытаясь что-нибудь разбить — так же, как они сломали ногу Готаку и навсегда оттолкнули Баку. Как, блять, этот идиот вообще мог надеяться на что-то, если Баку был окутан паутиной Готака с самого детства? Они и так уже давно живут, как семейная парочка, которая вдобавок усыновила двух раздражающих ублюдков — грустноглазого засранца с ручкой (нога Сонджэ дёргается от фантомной боли) и невинного ягнёнка с глазами топ-дога. Готак поднимает Баку на руки, Шиын помогает ему с другой стороны, а Джунтэ замыкает шествие, когда они уходят. Сонджэ топит в алкоголе ещё одну бутылку.

***

Он просыпается от звука льющейся воды. Голова раскалывается, но, к счастью, окно в комнате слишком маленькое, чтобы… Стоп. Мастерская. Значит, домой он не пошёл. Вода в душе всё ещё шумит, но Сонджэ кажется, что она льётся прямиком ему в голову. Хочется закричать, но это только усугубит ситуацию. Медленно он поднимается, прикрывая глаза ладонью, чтобы хоть как-то защититься от света. Между морганиями зрение проясняется, и он замечает на тумбочке блик от очков. Ягнёнок. Сонджэ резко открывает глаза, и воспоминания о прошлой ночи накатывают, как только вода в душе перестаёт течь.

***

Прошлой ночью

Он слишком пьян, чтобы даже встать. Чья-то рука перехватывает бутылку соджу, и кто-то жадно глотает его алкоголь, пока он протестует, как пьяный лузер. Маленький ягнёнок сбежал от своего стада, чтобы попробовать запретный плод — ведь под присмотром мамы-медведицы и его «брата»-психопата с ручкой Джунтэ (или Баку) даже пальцем не мог прикоснуться к выпивке. Баку и не хотел пить, но самые тихие задроты всегда оказывались самыми развратными. Сонджэ спотыкается и падает, но чья-то рука на его талии удерживает его на плаву. Джунтэ пьян, но держится куда лучше. Это бесит Сонджэ. Зато рука на его талии его возбуждает. — Ты уже делал это раньше? — спрашивает Джунтэ между поцелуями в тёмном переулке, куда они свалились. — Что? — Сонджэ ошарашен. — Ты не хочешь? — Мы не можем здесь, — отвечает Сонджэ, и его прорывает на истерический смех. Рука отпускает его талию, и он оседает на грязный асфальт, слёзы снова катятся по щекам. Чья-то рука приподнимает его подбородок. Джунтэ смотрит на его смеющееся, плачущее лицо, а лунный свет, будто насмехаясь, окутывает его голову нимбом. И Сонджэ хочет сожрать этого ягнёнка — в любом смысле.

***

Они спотыкаются и вваливаются в спальню, скрытую внутри мотоциклетной мастерской. — Как думаешь, Готак сочтёт это предательством? — спрашивает Сонджэ, вдвигаясь в «ягнёнка». Рука Джунтэ направляет его за талию, обучая движениям, как будто у парня уже был богатый опыт. Всегда эти чёртовы задроты, читающие мангу, знают толк в таких вещах. Наверняка и яой читал. — Думаешь, у тебя вообще когда-нибудь будут друзья, после смерти Бэк Джина? — бросает в ответ Джунтэ, и Сонджэ тут же замолкает. С его щёк текут слёзы, падают на лицо Джунтэ. Тот переворачивает его и оказывается сверху — целует губы, шею, лицо, слёзы… Ягнёнок пожирает волка, впитывая его боль, маленькими поцелуями-лизаниями сводя его с ума. Джунтэ держит его под контролем. — Попробуешь воспользоваться этим — и я воткну в тебя все пять ручек, что мне подарил Шиын, — бросает он. Конечно, Сонджэ пытается поддразнить глупого ягнёнка — и тут же превращается в воющего волка, когда Джунтэ лупит его ногой ровно в то место, куда ударила Шиын. — Тупой волчара, — бормочет Джунтэ, поправляя очки и начиная двигаться. Сонджэ не знает, на чём сосредоточиться — на боли в ноге или на том, как приятное тепло сжимается вокруг него. — Назовёшь меня Бэк Джином — убью, — звучит предупреждение. — Значит, это просто секс из жалости? — спрашивает Сонджэ, впервые ощущая, как в нём что-то раскрывается, так, как он мечтал, когда представлял себя с Бэк Джином. Но теперь его заполняет ягнёнок. — Нет, я просто очень пьян. А когда мне грустно, я ужасно возбуждаюсь, а ты оказался рядом. Вместо ответа из его уст вырываются стоны, когда Джунтэ находит внутри него очень-очень сладкое местечко. Они засыпают, лежа друг на друге, а лицо заплаканного Сонджэ уткнуто в шею Джунтэ.

***

Сонджэ смотрит на очки, лежащие на тумбочке — две пары перепутались и сплелись вместе. Джунтэ выходит из душа, они встречаются взглядами. — Мы не использовали презерватив, — говорит Джунтэ. — Что? — Сонджэ чувствует себя идиотом. Почему его мозг так тупеет рядом с этим слабаком? Может, дело в приятной ломоте в бёдрах. Он почти уверен, что у него на шее остались следы от пальцев — чёртов ботаник слишком увлёкся его телом (впрочем, и он сам — тоже, судя по багровым синякам на тонкой талии того). — Ты был с кем-нибудь ещё? Я — нет. Но если ты — да, просто скажи. Мне, наверное, стоит провериться. Кровать проседает, когда Джунтэ садится рядом, вытирая волосы полотенцем и ожидая ответа. Сонджэ провожает его взглядом — в животе скребёт голод. Он кладёт подбородок ему на плечо, касаясь пальцами тех самых синяков, что они оставили на своём ягнёнке прошлой ночью. — Нет, ни с кем. Похоже, ты украл мою честь… мою бесценную девственность, — хихикает он, словно сумасшедший. Утренняя вонь изо рта ударяет Джонтэ в лицо — тот в ответ шлёпает его. — Хорошо, — вздыхает Джунтэ, надевая очки. Сонджэ замолкает, уставившись на тумбочку, где ещё минуту назад очки Джунтэ лежали рядом с его. Теперь пара очков Сонджэ кажется одинокой. Джунтэ одевается и бросает взгляд в его сторону. — Ну, увидимся, — бросает он, подходя к двери. — Джунтэ, — зовёт Сонджэ. — Мм? — Не волнуйся. Я не расскажу мамочке Гого и папочке Баку, что мы делали прошлой ночью. Джунтэ смотрит на него дольше, чем на три секунды. И Сонджэ начинает любить этот взгляд. Он хочет снова испытать то же, что прошлой ночью — ту же умопомрачительную плоть, ту же потерю рассудка, ту же боль, ту же нежность, ту же беззащитность. — Сожалею о твоей утрате, Сонджэ, — говорит Джунтэ и уходит. А волку больше некого пить, и некому целовать его слёзы.