Часть 21. Где смеются — там живут.
17 мая 2025 г., 11:13
Утро было… мокрым.
Не от дождя. От того, что в реку ночью кто-то уронил одежду, травяной амулет, и, кажется, чуть-чуть самого себя.
Мирослав проснулся на мху, укрытый рубахой Черновода. Волосы спутаны, пальцы пахли водой и ладаном. Сердце билось нечасто, но… счастливо.
Он повернул голову.
Черновод сидел рядом, смотрел на него. Тихо. Спокойно. С выражением «я всё помню и сейчас буду говорить обо всём на свете ».
— Ты светишься, — сказал он, сдерживая усмешку.
— Это ты так тонко намекаешь, что я стал твоим магическим светлячком ?
— Нет. Ты стал моим законом . Я двигаюсь, если ты рядом. И… останавливаюсь , если смотришь.
— Это почти поэтично.
— Я тренировался. Со времён, когда звал дождь стихами.
Мирослав сел, почесал затылок.
— Мне снилось, что я поцеловал тебя на глазах у совы. Она обиделась и улетела.
— Это не сон. Она теперь пишет на нас вороньим чернилами . У тебя новое прозвище в болотных легендах: «тот, кто взял Черновода за сердце».
Мирослав рассмеялся.
— Оно у тебя было?
— Было. Ты его вытащил. С криком и нежностью.
Он протянул руку, поправил у него волос за ухо.
— Ты не просто стал моим учеником, Мирослав. Ты стал… тем, с кем можно жить.
— А не только утопать?
— И не только возрождаться.
Они пили настой из липы, ели ягоды, спорили, чья магия испортила траву (оба винили домового).
Черновод заплёл Мирославу волосы — криво, но старательно.
— Ты ужасно плётёшь косы.
— А ты ужасно красив, когда сердишься.
И в эту тишину вплелось главное:
— Ты любишь меня? — спросил Мирослав, уже зная ответ.
Черновод не ответил сразу. Только провёл пальцем по его руке.
— Люблю. Даже когда ты храпишь и зовёшь меня во сне « камыш».
— А я… люблю, когда ты молчишь. Потому что твоя тишина — как дом.
— Значит, оставайся.
— Навсегда.
И они не клялись.
Потому что уже были клятвой друг другу.
