Связанные лентой

— И ты хочешь учиться у нас? — удивлённо поднял бровь Мирослав. Юный мальчишка, с вихром и глазами цвета воды после дождя, кивнул: — Да! Говорят, вы победили духа в колодце, связаны лентой и спите в одной постели! Мирослав поперхнулся. Черновод сдержанно усмехнулся. — Уточни, что из этого привлекло больше. — Всё сразу. — Принят, — кивнул Черновод. — Но если ты сбежишь после первого заклинания, которое требует мыть травы ногами в луже — мы тебя не вернём. — Да мне хоть голышом в омут, лишь бы рядом быть! — Это звучало почти как угроза, — хмыкнул Мирослав. Ученик оказался пытливым. Спрашивал, трогал, нюхал, записывал — но быстро понял, что спорить с Черноводом в полголоса можно, а с Мирославом нельзя: тот улыбался и… заставлял выучить всё по памяти с одного раза. — Кто из нас строже, как думаешь? — спросил Мирослав вечером, когда они вдвоём вернулись в терем. — Ты — нежный, но дьявол. — А ты — тьма, но с добрым послевкусием. — Мы ужасные учителя. — Но прекрасная пара. Позже, в тишине, в своей постели — уже без спешки, без стеснения, без первых шагов — они касались друг друга. Тела двигались медленно, как волна. Губы — по шее, по груди, по животу. Мирослав лежал под ним, вздыхал, гладил спину, прижимал бедро. — Ты внутри меня, — шептал он. — И не только телом. — Потому что ты меня впустил — всё равно когда. Они сплелись. Без страха. С доверием. И когда наступила тишина — не от усталости, а от насыщенности — Мирослав прошептал: — Хочу, чтобы у нас было больше. Учеников. Домов. Сна. Жизни. Черновод поцеловал его в грудь. — А я хочу только тебя. А всё остальное — приложится. А в углу терема духи нашёптывали травам: «Счастье… случилось. Значит — можно жить.»