The King's Staff

В которой мы узнаем, как Великолепный Король Обезьян выкрал из драконьих сокровищниц легендарный Посох, Разбивающий Души, и как уговорил его отправиться на Охоту в Ночь Безлунья. Уже много лет ни одна нога не ступала в святую святых драконьих сокровищниц. Богатства властителя Восточного Моря были огромны, всего было не перечесть, отыскать здесь можно было почти что угодно: от утончённых драгоценностей до легендарных артефактов, которые доверяли на сохранение великому Ао Гуану. И в самой дальней части сокровищниц, спрятанное от глаз, на одной из стен висело оружие, которое не давалось в руки ни одному из всей могучей семьи Восточного Дракона. В двух стальных ободах, будто пленник, находился старинный посох. Красное металлическое древко, золотые набалдашники с искусным почернённым рисунком и золочёные же иероглифы, выводившие на красном фразу «Посох, Разбивающий Души». Тонкая работа, дорогой материал. От него веяло силой и нестерпимым холодом. На стальных обручах, что сковывали его с двух сторон, виднелись мощные печати, щедро сдобренные драконьей магией. Казалось, будто Посох был живым, смотрел пристально, ждал во тьме дальних залов, пока не освободится от оков, в которые заключен. Всем во дворце было запрещено и пальцем касаться чудесного и опасного оружия, погружённого в тишину и тени уже на протяжении многих и многих лет. Вдруг из темноты под потолком, с поперечных балок на мелкий пятачок неверного голубого света, что давали волшебные подводные факелы, соскочила невысокая фигура. Немного сгорбленная, мохнатая и чересчур подвижная. В глазах существа не было ни склер, ни зрачков – сплошной золотой свет, пронзающий пространство вокруг словно иглы. Ничто не могло скрыться от такого взгляда, а создание глядело на оружие, всматривалось в самую его суть. — То, что нужно, — довольным голосом прошептала фигура и вспрыгнула выше, на один из высоких манекенов, чтобы добраться до заветной цели. Существо не колебалось. Сморгнув золото со ставших обычными, золотисто-карими, глаз, оно протянуло вверх покрытую рыжеватой шерстью пятипалую лапу с заострёнными когтями и крепко ухватилось за красное древко чудесного Посоха. По сокровищнице прошлась волна силы, от которой немногочисленные фонари вмиг погасли. Металлические сплошные обручи, которые держали Посох, мелко вспыхнули зеленоватой магией драконов Восточного Моря, не выпуская своего пленника. Тогда существо, тихо выругавшись, упёрлось ногами в стену и снова с силой потянуло. Послышался треск, с которым река по весне освобождается обычно ото льда, и снова от чудесного оружия пошла волна энергии, тёмной и холодной – но зверь будто не замечал этого. Он опустил обмотанный вокруг пояса хвост, начав балансировать, и стало понятно, что тощая мохнатая фигура была обезьяной. Неимоверно сильной и возмутительно наглой. В третий раз обезьяна, призвав уже намного больше собственных сил, дёрнула за Посох, и обручи с гулким звоном упали на пол, раскрывшись под напором. Сделав ловкий кувырок, она приземлилась на ноги чуть дальше, довольно рассматривая собственную добычу. На лице её, покрытом рыжей шерстью, играла торжествующая улыбка. Она крутила и вертела в руках новоприобретённое оружие, рассматривая с интересом причудливые узоры на золотых набалдашниках, прикидывая в руках тяжесть и баланс, и затем запрыгала от радости. — Так вот, наверное, почему он так сиял в Золотом Виденье! — протянул воришка, взмахнув хвостом, ни к кому особо не обращаясь. — Прекрасное оружие, достойное меня. Не тяжёлое и не лёгкое, в полном балансе. Да и выглядит по-королевски! Чего это драконы сразу мне его не показали? Но долго рассуждать о своей находке было некогда. Вскоре вор услышал топот ног и шум открываемой двери. Погасшие до этого фонари вспыхнули заново от короткого заклинания уже не холодным, а тёплым и ярким светом, озаряя всю сокровищницу разом и его, стоявшего почти в самом центре с посохом в руках. Внутрь ворвался небольшой драконий отряд. Все как один они были облачены в бело-нефритовые латы и вооружены острыми дао – короткими мечами с кисточками на рукояти. — Наглец! — взревел капитан драконьей стражи. — Наш господин показал тебе лучшее из своих оружий, и от каждого из них ты воротил нос! Он чествовал тебя, как доброго гостя и соседа, кормил и поил, и вот твоя благодарность?! Ты вломился в его сокровищницу и стал тут хозяйничать! Гнусный вор! В ответ на это примат лишь оскалился, поворачиваясь лицом к капитану стражи и всему его отряду. — Прикуси язык, когда разговариваешь со своим дедом, Королём Обезьян! — проговорил он, затем ударяя по полу концом посоха. И снова раздался гулкий, громкий стук и звон, будто лёд крошится и ломается, выпуская наружу потоки бурной воды. Звук этот эхом пробежался по залу, волна холода ударила в лицо и Королю Обезьян, и слугам дракона, и в отряде стражи пробежал ропот. — Если бы ваш господин сразу показал мне эту часть сокровищницы, а не прятал её, то не стал бы я сам сюда наведываться. А теперь прочь с дороги, если не хотите первые отведать силу моего нового оружия! И посох запел в умелых руках Короля Обезьян. Он взмахнул им, и одной лишь волны пронзительно-холодного воздуха хватило, чтобы капитан и остальные солдаты отступили на пару шагов. — Невозможно, — с дрожью в голосе проговорил командир, и из-под шлема было видно, как горят испугом его драконьи глаза. — Как смог ты освободить и удержать в руках Посох, Разбивающий Души?! — Я люблю совершать невозможное, — с довольной ухмылкой протянул Король Обезьян, снова взмахивая своим оружием и делая пару шагов вперёд. — Ваш господин был гостеприимен и щедр, когда принимал меня, и лишь поэтому я дам вам сбежать, а не убью на месте. Хотя руки так и чешутся за твои дерзкие слова применить на тебе этот Посох! Говорю в последний раз: прочь с дороги! — Глупец, ты сам не ведаешь, какую силу пытаешься подчинить! Я не могу выпустить тебя, когда ты освободил из оков эту жуткую тварь! – и, переступая сквозь собственный страх, капитан стражи указал своим мечом вперёд и приказал воинам напасть на дерзкого вора. Тогда уже Король Обезьян, никогда не отличавшийся сдержанностью, дал волю своей злобе и раздражению. Издав пронзительный Крик, подобный крику сотни его подданных разом, он взмахнул чудесным Посохом и тогда заметил вот что… Золотая энергия души Ци, которой было заполнено всё существо Короля Обезьян, побежала по его рукам. И, будто в бездонный кувшин, она начала вдруг уходить вглубь оружия, что он держал. По Посоху прошла дрожь, а затем в третий раз послышался треск ледяной корки. И сила, ушедшая с ладоней обезьяны, вернулась вдруг обратно в его тело, усиленная во множество раз. И чувство, что Посох глядит на него, стало лишь сильнее. Всё это произошло менее чем за мгновенье. Не растерявшись, примат сделал первый замах, и его хватило, чтобы раскидать весь отряд стражей, словно слепых и немощных котят. Послышались стоны боли и крики. А сам воришка, окрылённый порывом энергии, рванул по коридору вперёд, крепко вцепившись во вдруг заметно потяжелевшее, похолодевшее оружие. Холод не обжигал, тяжесть не оттягивала руки, но это всё равно ощущалось неприятно: пристальным взглядом, устремлённым прямо в затылок из глубоких теней. Королю Обезьян некогда было выяснять что было источником этого странного ощущения. Он бежал по коридорам, стремясь выбраться из замка Дракона Восточного Моря, перепрыгивая с одной потолочной балки на другую, пользуясь занавесками и столбами словно лианами и стволами деревьев. У него было не так много времени, он спешил сбежать из моря прочь, успеть до того, как начнётся Великая Охота. И никто из драконов не мог его долго задерживать. Вскоре Король Обезьян очутился у выхода из дворца, во внутренних садах. Над ним за границами волшебного купола мерцала синим и зелёным толща воды. Оставалось только понять, как можно было выбраться. Призвать сюда своё Золотое Облако, пересекавшее небо за несколько мгновений, он не мог, а в воде становился медленным и уязвимым. Одно дело — добровольно уходить на дно, чтобы повидаться с Владыкой Восточного Моря, и совсем другое — выбираться прочь, выкрав сокровище из его дворца. — «И чего стоим? — вдруг раздался не знакомый ему вкрадчивый голос, будто над самым ухом. — Выход перед тобой, а время дорого — стража того и гляди нагонит». Король Обезьян начал нервно озираться по сторонам, но в саду никого не было – только слышно было, как кричат и спешат к нему стражи. Совсем скоро, как он думал, и сам хозяин дворца явится, чтобы попытаться вернуть Посох обратно. — «Не туда смотришь, — в голосе чувствовалась насмешка, — я прямо в твоих руках». И примат, наконец, опустил взгляд вниз на чудесное оружие. По рукам всё ещё бежал странный холод, а чувство, что на него смотрят стало, лишь сильнее. Посох оказался говорящим, разумным даже. Но прежде, чем Король Обезьян смог хоть что-то ответить или спросить, двери дворца за его спиной распахнулись и на него, горящим злобой взглядом, воззрился сам Дракон Восточного Моря. — Бежать некуда, — громко рявкнул он, замирая где-то на границе человеческого облика, но готовый в любой момент обернуться смертоносным изящным змеем. — Отдай то, что тебе не принадлежит, Сунь Укун! — Прости, сосед, — обезьяна в ответ взмахнула хвостом, — но мне это оружие явно нужнее, чем тебе! Не стоило от меня его скрывать! — Глупец! Думаешь, стал бы я предлагать тебе то, что может навредить?! Ты не понимаешь, что за силу держишь в руках! Она станет твоей погибелью! Дракон сделал несколько шагов вперёд, начав спускаться с крыльца своего дворца, продолжая говорить. Шаги его были тяжёлыми, но тяжелее был взгляд, напуганный и неотрывный. Направленный на руки Короля Обезьян. — Несмотря на твою вероломность, из уважения к месту, где ты живёшь и откуда родом, я прошу тебя как доброго соседа. Отдай обратно Посох, Разбивающий Души. Через воду с ним в руках без моей помощи ты не проберёшься, Каменная Обезьяна, а отпустить тебя я не могу. Если этот Посох покинет драконьи владения, никто не сможет помочь тебе! И казалось, что выхода, где Сунь Укун вышел бы сухим из воды и притом не лишился новообретенного оружия, не было. На одном конце — толща воды, сквозь которую он, рождённый из камня, пробраться в обычном облике и правда никак не мог; на другом — драконье войско, готовое дать бой здесь и сейчас. И Король Обезьян уже встал в стойку, готовый бросить вызов собственному соседу, как тут молчавший все время, пока говорил Дракон Восточного Моря, тихий голос, принадлежавший чудесному оружию, снова негромко протянул где-то над ухом: - «Ладно, поболтали — и хватит. Если вода — это твоя единственная преграда, то держись крепче, воришка!» И следом за тихими словами по Посоху пробежалась фиолетовая искра. Разряд энергии заиграл под пальцами, Король Обезьян напрягся, но послушался, вцепившись в древко обеими руками, а затем и хвостом. И оружие вдруг начало стремительно меняться в размерах, удлиняться и удлиняться, нижним концом утыкаясь в дно, а верхним — устремляясь ввысь, сквозь волшебный купол к проблескивавшему сквозь толщу воды солнечному свету. Первичный шок и удивление быстро сменились азартом и ликованием, когда Сунь Укун понял, что произошло, и, опустив взгляд вниз, он с широкой наглой улыбкой, обнажавшей острые зубы, отсалютовал оставшемуся на дне дракону и его войску, а затем скрылся из виду, вырываясь из толщи воды. Оставленный во дворе своего дворца, Дракон Восточного Моря только раздосадовано вздохнул, мрачно хмурясь. Король Обезьян был шумным, иногда надоедливым соседом, но отличным воином. И жил в чудесном, особенном месте. И, каким бы скверным характером он ни обладал, он точно не заслуживал такой кончины. Но рисковать своей армией ради того, чтобы изловить вырвавшийся Посох, Царь-Дракон не стал. Один раз это уже стоило ему жизни одного из своих сыновей. Теперь сокрытое в облике оружия чудовище было не их проблемой... — Я последую за ним, — вызвался из ряда войск его старший сын, на ходу доставая свой дао, но Восточный Правитель только махнул рукой, останавливая его: — Оставь, — голос его был уставшим и раздражённым. — Он сам выбрал свою судьбу. Нам нет нужды бежать за ним. Он был даже рад избавиться от такого опасного чудища, что скрывалось в тенях его владений. Но признаваться в этом Ао Гуан не стал даже самому себе. *** Подняв кучу брызг, Король Обезьян поднялся в воздух и, сделав переворот в прыжке, воззвал к одному из своих многочисленных умений. В следующее мгновение под его ногами оказалось Золотое Облако, послушное будто верный пёс. Оно понесло его с оружием в руках над гладью океана, и морской ветер приятно засвистел вокруг, а над головой разливалось синее, бескрайнее небо. Победно подняв Посох двумя руками и делая лихую дугу, Укун громко закричал от восторга и торжества, а всё естество его наполнилось живой, солнечной энергией, бежавшей по рукам и снова проваливавшейся в Посох будто в бездонный кувшин. Облако начало взлетать ввысь. Когда они поднялись достаточно высоко, Король Обезьян вновь заговорил, в этот раз обращаясь напрямую к оружию в своих руках: — Ловко ты! — с нескрываемым восторгом воскликнул он. — Их возмущённые лица, когда ты просто взял и удлинился, я не забуду! Ахаха, — заливаясь смехом, он чуть пригнулся, и его Золотое Облако снова сделало крутую петлю, затем ускоряясь. — Потрясающее оружие!  И в ответ вновь раздался всё тот же голос, с неприкрытым довольством отвечая: — «Это ещё наименьшее из всего того, на что я способен, знаешь ли. Но да - чувствовать их растерянность было крайне забавно! — негромкий смешок, а затем Посох, хмыкнув, поинтересовался. — Но ты тоже не промах, судя по всему! Удивлён, что ты в принципе смог меня вытащить из тех оков - за что, надо сказать, спасибо тебе. В конце концов, висел я там уже очень долго, и это успело порядком надоесть». — Печать на обручах, что держали тебя, была старой и сильно истрепалась, — в тон оружию проговорил золотистый примат, гордо задрав подбородок. — Я достаточно умел, чтобы с лёгкостью ломать такую ворожбу, так что ты правильно благодаришь меня, Посох! Ты находишься в руках Великолепного Короля Обезьян Сунь Укуна, владыки Горы Обезьян Хуагуо, вечно цветущей. Я гроза яогуаев и искуснейший из воинов всех Двенадцати Гор. Быть моим оружием — это честь, и у меня большие планы на тебя! Только вот Посох почему-то не затрепетал в его руках от восторга и не рассыпался в повторных благодарностях. Вместо этого чудесное оружие, несколько мгновений помолчав, вновь хмыкнуло: — «Как много громких слов и титулов. Это всё, конечно, любопытно, только вот есть одна загвоздка — с чего ты решил, что я согласен? Ты не подумай, я правда благодарен тебе за спасение из заточения в пыльной оружейной. И поэтому помог в ответ, выбросив на поверхность, но это вовсе не значит, что я буду выполнять любую твою дальнейшую прихоть». Они приближались к берегу знакомой Сунь Укуну земли. Ещё пары мгновений полёта хватило бы, чтобы добраться до его Горы, но что-то в чужом тоне насторожило Короля Обезьян, потому Золотое Облако остановилось над диким морским берегом. Большие куски камней перемежались тут с золотистым горячим песком, отбрасывая глубокие тёмные тени. Солнце было высоко в небе, нагревая землю и воду. — А почему нет? — ответил Укун вопросом на вопрос, затем спускаясь на землю. Босые, всё ещё мокрые ноги с противопоставленными пальцами, как у всех приматов, тронули тёплый песок. — Ты же сам говоришь, что торчать на одном месте тебе порядочно осточертело. И ещё древние мудрецы говорили: «Нет несчастнее вещи, чем та, которой нет дела». А я предлагаю тебе лучшую из участей, что может быть у чудесного оружия. — «Ну если рассуждать о простых вещах, не имеющих воли, то древние мудрецы, может, и правы. Но я и сам могу разобраться, что мне делать дальше, — с ноткой важности заметил Посох. Затем, хмыкнув, добавил. — Ты же слышал драконов. И слова их — чистая правда. Или, Гроза яогуаев, ты вовсе не понимаешь, что я за оружие? Просто выкрал то, что приглянулось, не поняв, что я есть такое?» В чужом вопросе Сунь Укун слышал подвох и только подвох. И слова Дракона Восточного Моря вдруг не показались просто пустыми угрозами. Он хмуро поглядел на оружие в своих руках, покрутив его со всех сторон. Тонкая работа, искусные почернённые узоры, иероглифы, выведенные на интересном сплаве из красноватого металла. До сих пор слегка прохладного, хотя он очень долго держал его в руках. Может, потому что они оба ещё не успели до конца обсохнуть от морской воды? — Драконы говорили, что ты — Посох, Разбивающий Души. То же написано на твоём древке, — задумчиво протянул Король Обезьян. — Ты явно волшебный, к тому же говорящий. Не простое оружие. Он затем сосредоточил свой взгляд, и его глаза снова сплошь заволокло золотом, будто вылившимся из каре-золотой радужки, как было в сокровищнице. Истинное или Золотое Виденье, позволявшее смотреть в суть вещей, было талантом Укуна с самого рождения. Теперь, когда печать драконов не сдерживала сил Посоха, он мог посмотреть на него вновь, приметить то, что было сокрыто. И вот что он увидел… Внутри оружия теплилась настоящая живая душа, чуть сиявшая фиолетовым светом — большая и мощная, покрытая чёрной коростой и индевелым узором. Она ехидно улыбалась и глядела парой сияющих глаз, и эта короста на ней была Укуну, усмирявшему демонов, слишком знакома. — Ты... — неверие проскочило по спине нервной дрожью. — Яогуай!  И ухмылка на чужой душе, видной как на ладони в Золотом Виденье, от этих слов стала лишь шире, становясь ближе к оскалу. В ушах раздался всё тот же тихий, вкрадчивый смех, но теперь было в нём что-то опасное, пробирающее до нутра, заставлявшее короткую рыжую шерсть на затылке и загривке нервно встопорщиться. — «А ты и в самом деле не так прост, Сунь Укун! И видно, что в яогуаях ты толк знаешь. Но уж точно не в подобных мне, — стоило прозвучать этим словам, как вдруг металлическое древко Посоха ощутимо потяжелело, становясь почти неподъёмным. — Хочешь владеть мной, значит? Что же, Великолепный Король Обезьян, давай в таком случае посмотрим, в самом ли деле ты «искуснейший из воинов», или это - всего лишь чрезмерный гонор мелкого смертного воришки». То, что произошло дальше, уместилось в одно мгновение. Следом Король Обезьян вдруг почувствовал обжигающий холод и невольно разжал пальцы. Сквозь них, словно мокрый песок, почти утекло вниз украденное им оружие, и чужая душа прыгнула внутрь тени, отбрасываемой раскиданными по дикому пляжу камнями. Будто в ней был проход в другой мир. Размышлять, однако, времени не было — в следующее мгновение несколько тёмных фигур набросилось на Короля Обезьян, и он лишь благодаря Золотому Виденью увидел, что это были сплетённые из тени клоны. Прочитав заклинание и воззвав к своей силе, Укун пустил волну ци, золотым куполом укрывшую его и откинувшую первых клонов прочь, и затем сорвался с места, отскакивая от глубоких теней и стараясь вырваться на пятачки света. Оружие-яогуай, скрывшийся в тенях, только громко засмеялся, и теперь этот смех звучал уже не в голове над самым ухом, как раньше, а вокруг из всех теней поблизости. Плотные фиолетовые силуэты, отдалённо напоминавшие обезьяньи, выскочили на свет солнца вслед за Королём Обезьян, и тот снова схлестнулся с ними в рукопашной схватке. Глаза Укуна не позволяли его обмануть – видя Истину, он понимал, что всё это фальшивки, а настоящий его враг прячется рядом. И именно к теням вокруг он и ринулся вслед за противником. Но демон будто играл с ним в кошки-мышки, ловко перепрыгивал из одной тени в другую, продолжая смеяться, дразня «грозу яогуаев», но не выходя из укрытия. — Что же ты сдерживаешься, о бравый Король? Ну же, покажи мне всю свою силу, не стесняйся! — чуть зеркальный голос Посоха, сквозивший насмешкой, раздавался со всех сторон, окружая Короля Обезьян подобно множеству чернильных фигур, старавшихся взять его в плотное кольцо. Следом Укун мгновенно поменял движение, делая ловкий прыжок и отталкиваясь от одного из камней, чтобы затем золотой стрелой рвануть наперерез кольцу, в которое его пытались зажать. Обнажив клыки и издав всё тот же резкий крик, подобный воплю сотни его подданных, Король Обезьян начал сыпать удар за ударом, обжигая тени своей, казалось, нескончаемой энергией. И, когда в их цепочке возникла брешь, Укун прорвался сквозь неё. — Покажу силу, когда нападёшь на меня сам, а не будешь скрываться за бездушными фальшивками! — зарычал он, а затем увидел, как фиолетовая душа мелькает уже не на пляже, а ближе к деревьям и джунглям, идущим здесь сразу за границей песка и камней. — Хочешь сражаться по-крупному? О-о, мне нравится, что ты не из робкого десятка, — раздался в ответ всё тот же насмешливый голос, но теперь в нём будто слышалась нотка уважения. — Ну что же, будь по-твоему, воин! Твоя душа станет для меня неплохим трофеем! Теневые клоны продолжали нападать, но их число становилось меньше. Король Обезьян рванулся вслед за душой, уходя в тени джунглей. Понимая, что здесь его противнику будет легче сражаться, но и не собираясь отступать. И, стоило ему переступить незримую границу между светом и тенью, как в темноте особо крупного, раскидистого дерева поблизости от пляжа пробежалась пурпурная рябь, а затем из той выскочило намного более крупное существо, выглядевшее уже, скорее, как огромный, более хищный на вид примат, окутанный множеством полупрозрачных лент из энергии. На голове его была косматая грива, массивные руки венчали острые когти. Горящие, как у мелких клонов, глаза сразу устремились к Королю Обезьян, и, издав низкий, неестественный для зверя леденящий рык, чудовище метнулось к своей добыче, замахиваясь одной из крупных лап для удара. Сердцебиение Короля Обезьян, тем не менее, не сбилось ни на мгновение. Со всё так же сиявшими сплошным золотом глазами, он полетел сразу на огромного монстра, только чтобы в следующий момент, проскочив сквозь него и тем самым разбив на части, замереть у тени за спиной огромного фальшивого примата. — Прежде, чем зариться на мою душу, — рявкнул Укун, разгоняя по телу золотую энергию ци, и протянул горячую, наполненную силой руку прямо в темноту, будто в зыбучий песок. Чувствуя, как под его напором неосязаемое принимает другой вид, — сразись со мной лицом к лицу! От Сунь Укуна нельзя было скрыть правду. Он — Примат, Глядящий В Пустоту — знал, что его цель не огромное и опасное чудовище, а кукловод, который всё ещё скрывался в тенях и дёргал за нити, не выходя наружу. И эта трусость злила больше всего. Но обнаружить кукловода можно, только зайдя за его ширму. Это Король Обезьян и сделал, смело ныряя в темноту вслед за демоном. И сейчас он схватил его, вытягивая прочь из странной зыбкой тени, в которой тот прятался. Медленно, всё ещё хрипло посмеиваясь, яогуай выступил вперёд, хватаясь за руку на своём горле и морщась от жгучего ци. Поначалу невысокая, но крепкая на вид фигура практически не имела никаких выделяющихся черт — всё было смазано, прикрытое чем-то, похожим на тонкую, но плотную вуаль, сквозь которую Золотое Виденье, тем не менее, высматривало суть – всё ту же душу, покрытую чёрной коростой и инеем. — Хорошо, поигрались — и будет. Я уважаю по-настоящему талантливых и храбрых бойцов, — ухмыляясь, проговорил демон-оружие, и в следующий миг теневая вуаль окончательно спала с демонических черт, наконец-то открывая их в полной мере. И рука на чужой шее на мгновение дрогнула. Перед Королем Обезьян стояла подобная ему обезьяна в чёрно-синем с белой окантовкой одеянии. Одежда на ней была старой и потрёпанной, но угадывалась некогда дорогая, хорошая ткань. Ранее невнятные, наросты по бокам чужой головы оказались тремя парами подвижных ушей, мерцавших фиолетовым свечением. На фоне чёрных склер сияли пронзительные фиолетовые глаза, на окаймлённом смоляно-чёрной шерстью лице была свойственная обезьянам багровая, с острыми краями «маска». Яогуай скалил в хищной ухмылке длинные острые клыки. Король Обезьян сморгнул Золотое Виденье, возвращая своим глазам золотисто-карий оттенок, убеждённый в том, что перед ним совершенно точно обладатель странной пурпурной души с индевелым блеском и теневой силой. Но его облик... Никогда в жизни своей Сунь Укун до этого не встречал яогуаев-обезьян. Да, демоны были многолики, но каждый из них был по-своему неказист и ужасен, что-то в их истинном облике всегда казалось уродством, выдавая искажённую, осквернённую природу. Они теряли черты того существа, коим были раньше, оставаясь странной амальгамой из скверного, животного и человеческого. Этот же, не считая странных ушей, был пугающе обычным. Не страннее, чем сам Укун. — Что ж, твоя взяла, Гроза яогуаев! — снова хрипло протянул тот, поднимая на Короля Обезьян более спокойный, изучающий взгляд мерцающих фиолетовых глаз. И следом, превратившись снова в дымку, ловко выскользнул из чужой хватки, потирая шею. — Лучше прекратим сейчас, пока кто-то из нас не пострадал всерьёз. Как считаешь? Но распалённый сражением Король Обезьян только оскалился в ответ: — Не ты ли хотел завладеть моей душой в начале боя? — Твоя душа мне на самом деле не нужна, — покачал головой странный примат с тремя парами ушей. — Я хотел припугнуть тебя. Посмотреть, чего ты стоишь, — чужие губы вновь растянулись в ухмылке. — Нет особого смысла убивать своего спасителя, знаешь ли. Откуда же мне было знать, что за громкими словами и самонадеянностью и впрямь скрывается талантливый боец? Но Укун не торопился вот так просто успокаиваться. Он неотрывно смотрел на оружие-оборотня, чувствуя, как всё ещё топорщится шерсть на его загривке, и, словно хлыстом, взмахнул длинным рыжим хвостом. — Если тебе есть что сказать, то говори, — твёрдо проговорил Король Обезьян. — Либо продолжай сражаться, потому что ещё одного демона я не потерплю в своих владениях. — Я веду к тому, что не каждому удаётся хотя бы удержать меня в руках, — подхватывая чужой, ставший серьёзным тон, проговорил демон-Посох. — И не каждый может просто взять и «разломать» драконью печать. Я почувствовал твою ци, пока ты держал меня и пока сражался со мной. Ты доказал, что и правда умелый боец, и я уверен — любое простое оружие запело бы в твоих руках. Но я не только оружие. И потому мне интересно услышать от тебя ответ на один вопрос. Самый важный, — яогуай сделал уверенный шаг вперёд, снова заглядывая в глаза Укуна своими неестественно-фиолетовыми. — Зачем я тебе? Ответь, и тогда я, как и говорил, может быть, помогу тебе. Либо уйду, и ты более обо мне никогда не услышишь ­— это я могу обещать. Ещё одна услуга за моё вызволение, — и он улыбнулся, но в этот раз от его улыбки не веяло холодом. Что-то внутри вопреки тревоге упрямо твердило Королю Обезьян, что яогуай перед ним говорит правду. И чужая перемена казалась, пускай и странным, но, скорее, добрым знаком. У него и правда было очень мало времени. До заката оставалось совсем немного, а он не мог вернуться на Гору с пустыми руками. Не сегодня. — Знаешь ли ты, что обычно происходит на Ночь Безлунья, когда богиня Чанъэ полностью отводит свой взор от земли? — негромко спросил он, смотря на демона-оружие испытующим взглядом. — Новолуние? — переспросил тот, удивлённо наклонив голову на бок, и задумчиво шевельнул тремя парами подвижных ушей. — Это ночь, когда яогуаи выходят на охоту и особенно прожорливы. Устраивают пир, и силы их приумножаются за счёт душ спящих, что они сжирают, — Посох чуть поморщился, будто одна мысль об этой ночи вызывала у него отвращение. — Знаю, к сожалению. Многие смертные не просыпаются после неё. — Сегодня — такая ночь, — проговорил в ответ Король Обезьян. — И я хочу устроить на них Охоту тогда, когда они меньше всего будут этого ожидать. Не позволю поглотить ни одной спящей души и ударю по ним в полную силу. Вот почему я выкрал тебя у Драконов. Я искал оружие, которое сможет истребить их. И моё Золотое Виденье указало на тебя. Я вижу Истину благодаря ему. На лице демона-оружия отразилось удивление. Выражение, которого Укун не ожидал. А затем тот вдруг громко рассмеялся. — Так ты безумец! — он накрыл ладонью своё лицо и покачал головой. — А ещё, видимо, любимец Судьбы, Сунь Укун! Не подвело тебя Золотое Виденье, — и он с лихой, широкой ухмылкой снова посмотрел в его глаза. — Я был создан для того, чтобы уничтожать подобных себе без остатка. Моя суть, заключённая в форму оружия, сплетена из древней магии и души яогуая и настроена на то, чтобы разбивать другие демонические души, не позволяя им снова перерождаться. Я для них всё равно что хищник. И страшнее любого из них. А ты просто взял меня в руки и начал орудовать, даже не зная, кто я! — и Посох снова громко засмеялся. — Просто потому, что увидел! Это звучит как безумие. И здесь, наконец, Король обезьян выпрямился. Теперь была его очередь удивляться. — Так потому ты Посох, Разбивающий Души. Оружие-оборотень довольно прищурился, после чего кивнул: — Ты и впрямь заинтересовал меня, — яогуай затем вытянул руки вверх, хорошенько потягиваясь. — В конце концов, я ведь и правда пробыл в тех оковах ну очень долгое время. Наскучивает до умопомрачения. Поэтому давай заключим сделку, Король Обезьян, — он протянул свою когтистую ладонь Укуну. — Я помогу тебе и отправлюсь с тобой на Охоту. Ты же должен будешь хорошенько постараться и пережить эту ночь. А там, может, я и подумаю над тем, чтобы окончательно стать твоим оружием. Согласен? — Но как? — Сунь Укун опустил взгляд на чужую руку. — Не думаю, что тут хватит одних лишь слов. Где гарантия, что, когда я рванусь в самую гущу, ты вдруг не оставишь меня, уйдя в тени? Посох в ответ лишь шире ухмыльнулся, в мерцающих фиолетовых глазах снова мелькнуло что-то, похожее на уважение. Рука его однако нисколько не дрогнула, разве что пальцы слегка шевельнулись, будто подманивая к себе. — Я уже понял, что тебя так просто не провести. Но знаешь — в данном случае даже если бы я и хотел, это была бы палка о двух концах, — он внимательно посмотрел на Укуна, после чего продолжил в более спокойной манере, чем до этого. — Демонические орудия, одним из которых я являюсь, не просто делают воина сильнее. Такие, как я, увеличивают силу ци в сто крат, пропуская её через себя и возвращая обратно. А для этого нужно суметь настроиться на него и создать прочную духовную связь, — черный хвост слегка качнулся, приподнимаясь, будто дополнительно отмечая сказанное. — Да, твоя душа будет открыта для меня — но в той же мере будет и моя для тебя. Ты будешь видеть её как на ладони и чувствовать как продолжение своей. Потому-то ты и слышал мои мысли ранее, когда держал в руках. И мог разговаривать со мной. И уж поверь: насильно нарушать подобную связь обычно неприятно для обеих действующих сторон. — Так вот почему я ощущал твою силу, словно бездонный кувшин, — задумчиво протянул в ответ Король Обезьян, всё смотря на чужую протянутую руку. — Я скреплю нашу связь дополнительной магической печатью, что продержится ровно эту ночь. Можешь просмотреть её своим Виденьем, если захочешь, — продолжил Посох. — Таким образом я точно от тебя никуда не денусь и, даже если ты не удержишь меня, при необходимости просто встану на твою защиту, — в этот момент на лице оружия-яогуая снова появилась издевательская ухмылка. — Но если подобное случится, то в конце я буду волен уйти туда, куда пожелаю. На твою же долю останется уязвлённое самолюбие и потеря по-настоящему мощного оружия. По мне так честная сделка, как считаешь? Укун слушал Посох внимательно, скрестив руки на груди. Связь Ци, про которую тот говорил, не была новостью для демоноборца, но то, что её можно протянуть между оружием и воином, было для него открытием. В незнакомце было много неизвестного, и там, где других это бы оттолкнуло и напугало, Короля Обезьян это интриговало безмерно. Ему всё ещё была протянута рука, и в итоге, хмыкнув, золотистый примат вытянул в ответ свою и всё же ухватился за чужую ладонь, заглядывая в пурпурные глаза. — Я освободил тебя и уже удерживал в руках достаточно долго, — справедливо заметил он. — Думаю, что я вполне способен сделать это вновь. — Тут ты прав, и надо заметить, что это и правда впечатляет, — с ноткой уважения протянул Посох, чуть кивнув. И затем начал ворожить, опустив взгляд на их руки. Над ними замерцала пурпурная печать, и ладонь Укуна тронуло прохладой, мягкой и осторожной – совсем не тем колким холодом, который он ощущал до этого. — Как ты сказал тогда в сокровищнице? «Любишь совершать невозможное»? И в ответ Король Обезьян только гордо хмыкнул, вновь призывая свою силу. По его телу прошлось сияние ци от самых ступней вверх до головы и там снова свернулось в глазах. Он вновь увидел чужую суть Золотым Виденьем — живую, покрытую лёгким инеем и чёрной коростой душу с фиолетовыми глазами и тремя парами чуть светящихся ушей. И своей энергией потянулся к той, настраиваясь на неё, налаживая первую Связь. В месте, где соединялись их руки, жгучее золото столкнулось и переплелось с холодным пурпуром тени. И в тот же миг слух Короля Обезьян непостижимым образом стал острее, улавливая намного больше, чем до этого — вплоть до малейшего скрипа ветвей деревьев в вышине. Но ярче всего ощущались всплывшие где-то на грани собственных чувств чужие эмоции — любопытство, азарт, непоколебимые уверенность и спокойствие, нотка настороженности и куда более весомая доля веселья. И одновременно с тем — вторящие им возникшие на периферии сознания фрагменты чужих мыслей. "... поистине безумец, таких ещё сыскать надо..." "... откуда он и в самом деле такой взялся?.." "... какая странная душа — столько силы, но притом смертная..." "... он — как я. Интересно, есть ли ещё в мире подобные существа?.." Фразы, как лёгкий шелест ветра, но достаточно отчётливые. Больше даже чувствовавшиеся, чем слышимые. И притом ощущалась и в самом деле поразительная сила, горевшая в сердце чужой души тем самым ярко-фиолетовым пламенем. Ледяная в противовес своей жгучей, но притом по-странному близкая, словно обратная сторона собственной. Хотя они никогда до этого раньше не знались и не пересекались. Новые, непривычные ощущения налетели подобно урагану. Не сбивающему с ног, к счастью, но такому же поразительно мощному. «Он — как я», — вторили свои мысли чужим. Собственное предвкушение хорошей Охоты приятно сплеталось с чужим весельем и азартом. Укун мало кого мог назвать равным себе, но этот примат по силам явно мог с ним потягаться, и, сражайся они всерьёз, нельзя было бы предугадать исход их битвы. Короткая голубоватая вспышка — и в месте переплетения энергий возникла затейливая, сплетённая из разного рода символов и узоров печать. Та самая «гарантия», что на ближайшее время демон своего слова не нарушит. Она была ровно тем, о чём говорил Посох: договором, связывавшим их на одну Ночь Безлунья. Ни один из них не причинит намеренного вреда другому и будет всячески помогать одержать победу. А затем оба они будут вольны и свободны, как только забрезжит рассвет. Улыбнувшись от прилива сил и чужих эмоций, Укун сморгнул золото со своих глаз и посмотрел уже не в суть, а именно в лицо Оружию-яогуаю. — Я покажу тебе, откуда я такой взялся, — отвечая на чужой невысказанный вопрос, проговорил он, обнажая в улыбке острые клыки. — Там мы будем ждать, пока не наступит закат. Пешком правда добираться будет долго, — он поднял взгляд в небо. — Я могу донести тебя, если примешь оружейную форму. Ты слышал о Двенадцати Горах? Лохматая бровь на лице тёмного примата изогнулась вверх, фиолетовые глаза сверкнули, а чужой интерес эхом зазвучал в голове и груди Короля Обезьян. — Признаться честно, нет. Я в целом в здешних краях пробыл до заточения куда как меньше времени, чем в своё время в родных землях — а они далеко за морем. Так что, — не выпуская руки Короля Обезьян, Посох за одно мгновение вновь принял свой оружейный облик, голос его снова начал звучать будто над самым ухом, — «можешь рассказать поподробнее, пока летим. И я, к слову, никогда не встречал до нынешнего времени смертных, способных летать на облаках. Где и как ты научился этому?» — Любой, кто обладает девятью отверстиями, может встать на путь Самосовершенствования. И я продвинулся очень далеко, поэтому и могу ходить по облакам, — ответил ему Король Обезьян, покрутив Посох в руках. Он слегка отдавал холодом в ладони, но не более того, снова став удобным и приятно тяжёлым. — Забираюсь я, правда, на них совсем не так, как Небожители. Затем Сунь Укун сделал высокий прыжок и перевернулся вокруг себя. Тотчас под его ногами снова появилось небольшое Золотистое Облако. — Раз ты жил за Восточным Морем, значит, ты из страны Восходящего Солнца? Тогда неудивительно, что ты не слышал о Двенадцати Горах. Это большое место Силы. Скоро сам всё увидишь! И дальше Облако заскользило над джунглями, унося их всё дальше от Восточного моря на запад. К его родной Горе Хуагуо, вечноцветущей.