В нашей школе было два моральных урода

Похотливый Эльф-наркоман, или просто Эльф, как его называли те, кто не желал произносить полную версию прозвища, жил в своём мире. Он был невысок, ростом около 160 см, с русыми волосами, всегда растрёпанными в причёску "горшок", и не по годам пронзительными зелёными глазами, в которых часто мерцало что-то неуловимое. Он носил чёрную байку и тёмные оверсайз джинсы, в которых мог бы спрятаться небольшой клад, и его движения всегда были чуть замедленными, будто он вечно парил на грани сна и яви. Прозвище "наркоман" он получил не за пристрастие к веществам, а за свою отстранённость, за способность "выпадать" из реальности и замечать только то, что ему было интересно, или то, что попадало в его странный, рассеянный фокус. Эльф сидел на подоконнике в дальнем коридоре второго этажа. Это было его излюбленное место, откуда открывался вид на школьный двор, а ещё можно было почти незаметно наблюдать за входящими и выходящими. Он не слушал звонок, не обращал внимания на шумные перемены. Его взгляд был прикован к движению листьев на старом клёне за окном. Он считал их. Или просто смотрел. Вдруг его внимание привлекло что-то, лежащее на подоконнике рядом. Маленький, аккуратно сложенный кусочек бумаги, придавленный самым обычным, но почему-то вызывающим отвращение ржавым винтиком. На листке неровным почерком, который уже начинал узнаваться, было написано: "Эльфийский дурман, ржавая ловушка". Эльф медленно, почти с любопытством, взял листок. Он не был похож на Гойду, которого выбило из колеи, или на Михаську, которого возмутило до глубины души. В его зелёных глазах мелькнуло лишь лёгкое, едва заметное удивление. Он развернул послание. Внутри был схематичный рисунок лабиринта, очень простого, с несколькими тупиками и одним выходом. В центре лабиринта была нарисована маленькая фигурка, похожая на человечка, а над ней – вопросительный знак. Эльф не чувствовал гнева. Скорее, заинтересованность. Ему нравились загадки, хоть он и редко пытался их разгадывать. Обычно он просто наблюдал, как это делают другие. Но этот винтик… он был ржавым. И это слово – "ржавая ловушка" – что-то щелкнуло в его обычно туманном сознании. Возможно, это было связано с теми странными ржавыми пятнами, что он видел на лестнице вчера? Или со скрипом старой двери в подвал? Он спрятал послание в глубокий карман своей байки. Оно не вызывало у него отторжения, как у других. Скорее, неясное предчувствие, что эта "ржавчина" может привести его к чему-то интересному. Эльф продолжил смотреть на листья, но теперь в его взгляде была не только рассеянность, но и лёгкая, чуть ли не эльфийская, осознанность. Он не знал, что это означает, но чувствовал, что что-то в школе изменилось. И, возможно, это было что-то, что ему следовало бы увидеть.