В нашей школе было два моральных урода

Талер Принтер. Это прозвище, казалось, намекало на что-то нечёткое, скопированное, словно он был лишь отголоском, тенью. Парень с русыми волосами, голубыми глазами и смуглой кожей. На нём были тёмные джинсы, почти скинни, и майка Adidas. Талер был неприметным, всегда держался чуть в стороне, словно наблюдал за всем со стороны, как наблюдатель за процессом печати. Он был тихим, почти невидимым, тем, кого замечаешь только тогда, когда он сам того захочет. Талер сидел в компьютерном классе, уставившись в монитор. Он не играл и не переписывался. Он просматривал какие-то старые, заброшенные файлы на школьном сервере, словно пытаясь найти в них скрытые послания. Его голубые глаза скользили по строчкам кода, а пальцы едва касались клавиатуры. Талер был скрытным и методичным, и его майка Adidas, как и остальная одежда, была просто частью его "камуфляжа", позволяющего ему слиться с фоном. Когда прозвенел звонок на перемену, Талер не двинулся с места. Он ждал, пока все уйдут. Затем, когда класс опустел, он встал и подошёл к старому, пыльному принтеру, который стоял в углу. Никто им давно не пользовался, но Талер почему-то знал, что именно здесь он найдёт то, что ищет. И он не ошибся. В лотке для бумаги, среди пыли и засохших чернил, лежал маленький, сложенный вчетверо листок. Придавлен он был ржавым картриджем, таким старым, что его краска давно высохла. Почерк был уже до боли знакомым, и Талер почувствовал, как по его спине пробежал лёгкий холодок: "Талер, твоя печать ржавеет. Изображение исчезнет". Голубые глаза Талера сузились. Картридж был тяжёлым, а его ржавчина осыпалась на пальцы. Послание было очень личным. "Твоя печать ржавеет". Это был удар по его незаметности, по его способности оставаться в тени. А фраза: "Изображение исчезнет" – звучала как угроза его существованию, его месту в этом мире. Он осторожно оторвал листок. Внутри был нарисован сам Талер, но вместо чёткого изображения он расплывался, превращаясь в ржавые, неразборчивые пиксели. Рисунок был простым, но пугающе точным. Талер сжал листок в руке. Это было не просто хулиганство. Это была продуманная и безжалостная игра, направленная на самые уязвимые места каждого. Он, как и многие, видел и слышал о странных вещах, происходящих в школе. Гойда Ржавый выглядел потерянным, Михаська – напряжённым, Тимурка – непривычно притихшим. Эльф-наркоман что-то прятал, Задротер-Фортнайтер что-то чертил, Кольцоучик был погружён в свои мысли с каким-то ключом, Шарко бросал свои загадочные взгляды, Танк был задумчив, Банасевич казалась более замкнутой, Абрикос выглядел непривычно серьёзным, Капучино погрузилась в свои мысли, Софийко и Ксюша были встревожены, Кравченко и Цыганёнок – раздражены, а Конченая и Адам Противогаз выглядели несчастными и отстранёнными. Все эти "ржавые" знаки, эти странные послания – они создавали общую картину. Картину, в которой каждый из них был частью некоего коварного и опасного плана. Талер привык быть в тени, наблюдателем. Но теперь, когда его "печать" оказалась под угрозой, а его "изображение" – под угрозой исчезновения, он чувствовал, что должен действовать. Ему нужно было понять, кто пытается стереть его из этого мира. И, возможно, именно его способность работать "за кулисами", как принтер, поможет ему распечатать истину.