просто скажи нет. // just say no.

Неделя выдалась просто ужасной. Нил почти не спал — подготовка к экзаменам забирала все силы. Несколько ночей подряд его мучили кошмары, после которых в голове начали крутиться навязчивые мысли. А вдобавок ко всему они проиграли тренировочный матч, что только усугубило и без того тяжёлое состояние. Всё в этой неделе будто сговорилось, чтобы сломать его. К концу недели Джостен чувствовал только одно: он ничего не хочет. Ни говорить, ни думать, ни двигаться. Только исчезнуть хотя бы на время — в тишину и покой. *** Он сидел на крыше, вдыхая прохладный воздух и куря. Тишина приятно звенела в ушах, а ветер играл его волосами. Это было единственное мгновение покоя за последние дни. Но дверь за его спиной скрипнула. Он обернулся. Эндрю. Миньярд подошёл и без слов сел рядом. Между ними повисло молчание — знакомое, почти уютное. Прошло пару минут, прежде чем Эндрю заговорил. — Да или нет? — спокойно спросил он, глядя перед собой. У Нила внутри всё сжалось. Он не хотел говорить "да". Не хотел поцелуев, прикосновений. Хотел, чтобы его просто оставили в покое. Но он не мог сказать "нет". Он обещал. Он должен. Только теперь это слово застряло в горле, как кость. — Да, — с трудом выдавил он, глядя в пустоту перед собой. Эндрю запустил руку в его волосы и потянул на грубый, как обычно, поцелуй. И именно в этот момент Нил понял страшное: всё внутри него отторгало происходящее. Он чувствовал отвращение. Не к Эндрю. К себе. К моменту. Ко всему. Паника росла, но он не мог остановиться. — Пойдём в комнату, — тихо сказал Эндрю, когда поцелуй закончился. Миньярд поднялся, и Нил машинально последовал за ним. Они вошли в комнату. Дверь только захлопнулась, как Эндрю прижал его к ней. — Это всё ещё «да»? — спросил он, глядя прямо в глаза. И снова — сжатие в груди. Глухой страх. — Да, — прошептал Нил. Но внутри него нарастало лишь одно — нет. Эндрю снова притянул Нила в поцелуй, его руки скользнули под футболку, медленно изучая кожу. Нил положил ладони на плечи Эндрю — не чтобы остановить, а скорее в отчаянной надежде, что в процессе захочется. Что станет легче. Привычнее. Но этого не происходило. Когда губы Эндрю опустились к его шее, Нила затошнило. Не физически — изнутри. Как будто его выворачивало. Всё казалось неправильным, чужим. Тело предавало, подчиняясь привычке, а разум кричал, захлёбываясь от отвращения — не к Эндрю, а к себе, к своему бессилию сказать "нет". Дышать становилось всё труднее. Грудная клетка поднималась и опускалась судорожно, как у загнанного зверя. И Эндрю, похоже, это заметил. Он остановился и отстранился на шаг, вглядываясь в лицо Нила. Его выражение было, как всегда, сдержанным, но в глазах — тревога. — Нил, — тихо сказал он, и в этом одном слове звучало всё: вопрос, сомнение, беспокойство. Нил уже ничего не слышал. Тревога, отвращение и навязчивые мысли полностью заполнили его сознание. Дыхание сбивалось, тело охватила дрожь. Всё внутри сжималось от ужаса и внутреннего отторжения. Было по-настоящему страшно — и отвратительно. Нил не мог пошевелиться. Мир вокруг будто начал тускнеть, звуки стали глухими и далёкими, как под водой. Сердце колотилось в груди, будто вырываясь наружу, воздух не доходил до лёгких — он захлёбывался собственным дыханием. Руки онемели, пальцы дрожали, как и всё тело. Холодный пот выступил на лбу, и в какой-то момент Нил просто сжал голову руками, будто пытаясь остановить нескончаемый гул мыслей. Всё внутри кричало. Он не мог говорить, не мог объяснить, не мог попросить остановиться. Только страх, только ужас — и пустота. Эндрю стоял рядом, неподвижный. Он понял. По глазам. По дыханию. По тремору в теле. В одну секунду он полностью отстранился, опустился на колени перед Нилом и тихо, очень спокойно заговорил: — Нил, ты здесь. Я с тобой. Всё хорошо. Дыши. Медленно. Вдох. Выдох. Голос Эндрю пробивался сквозь панику, как спасательный трос. Нил попытался следовать словам, но тело по-прежнему не слушалось. Всё, что он смог — это вцепиться в руку Эндрю с такой силой, будто боялся утонуть. И только тогда, понемногу, дыхание стало ровнее, а реальность — возвращаться. — Нил, — снова позвал Эндрю, его голос был всё таким же спокойным, но теперь в нём звучала тревога. — Прости... — хрипло прошептал Джостен, опуская глаза, и вся его поза будто кричала о вине. — Не извиняйся, — резко, почти с упрёком отозвался Миньярд. — Почему ты не сказал? Нил замер. Несколько секунд молчал, словно не мог найти в себе силы заговорить. Потом, не поднимая взгляда, едва слышно прошептал: — Я же обещал... всегда говорить «да»... — Господи, Нил, — сказал он, устало проводя рукой по лицу. — Ну и идиот же ты. Я уже тысячу раз тебе говорил: если ты не хочешь — говори «нет». Мне наплевать на твоё обещание. Но мне не плевать на тебя. На то, как ты себя чувствуешь. На то, чтобы ты был в безопасности — и физически, и морально. Понял меня? Нил кивнул и тихо ответил: — Да.