По золоту

      Первые лучи рассвета Темари встречала уже на ногах. Утро вообще было каким-то странным, и Темари не могла даже толком объяснить свои ощущения. То ли в этом виноват покрывший дорогу стелющийся туман, то ли незнакомый свист чужих птиц. Темари, впрочем, винила тот факт, что ничего плохого, как и хорошего, с ними не случилось. Сама она даже смогла немного поспать. Три урванных часа не подарили ей бодрости, но смогли немного подстегнуть чакросистему, и от Темари наконец отступило давящее ощущение пустого резерва.       Баки встречал её у ворот, встрёпанный и сонный, он снова и снова, хмурясь, перечитывал каждый поданный на подпись бланк. Сенсей, кажется, уже поверил, что подвоха не будет, но никак не мог с этим смириться. Темари, подойдя, щелкнула пальцами, привлекая внимание. Взгляд, сперва быстрый, а потом и более внимательный, какой-то ошеломлённый, стал её наградой. Мужчина снова и снова переводил взгляд с её лица на одежду, а потом и обратно на лицо, не озабоченный даже тем, чтобы скрыть шок с лица. Неужели это было так уж и неожиданно? По ощущениям самой Темари всё к этому и шло, окончательно утвердившись вчера – где-то в момент между убийством Орочимару, смертью Хокаге и душевынимающим допросом от Хатаке. Под нежным и гостеприимным утренним ветерком у ног Темари хлопали полы белоснежного хаори. Вокруг талии был аккуратно подоткнут изумрудный пояс. На самом деле, это даже смешно – то количество усилий, которое пришлось приложить самой Темари, чтобы всё выглядело как надо. По всем канонам одежду претендента преподносят его союзники, они же и возлагают на плечи невесомый шёлковый груз. Если бы Темари согласилась тогда, в прохладных комнатах старухи, то приличия были бы соблюдены. Девушка до сих пор не понимала, почему конкретно отказалась, что в тот момент перевесило – разумная осторожность или ханжеская трусость. Решившись теперь, приходилось признать, что с этим отказом тоже вышло как лучше – девочку, ещё зелёную, толком не обстрелянную, нельзя нарядить в символ если не власти, то претензии не неё, и надеяться, что всё пройдет как надо. Справедливости ради, тогда себя зелёной Темари не считала. Но готова была жертвовать своими амбициями в угоду семье. Скорее отцу, поджав губы признавала девушка. Одеть хаори тогда, сразу, значит бросить вызов, показать, что лидера не уважаешь, если не совсем, то по крайней мере не настолько, чтобы он оставался лидером. Раса тогда казался ей отвратительным, жестоким и беспринципным, слишком бескомпромиссным, но его право на власть въелась слишком глубоко под её кожу. Темари не знала других Каге, как Чиё, чтобы так просто отказаться от своего. Подумать только, а что же тогда с жителями Конохи, привыкшими к благостному застою, к Третьему, который обозначал собой эпоху, а может даже и не одну. Темари всё ещё не была готова к посту Каге, к бескрайней пустыне ответственности, неизбежно окружающей его. Но Раса – их жестокая, ощерившаяся кольями внутрь стена, защищавшая от Совета, внешнего мира и собственного мнения – умер, рухнул, погребя с собой старую, агрессивно настроенную послевоенную Суну. Он оставил детям селение в почти первозданное, бесконечно виновное в самом своём существовании, захлёбывающееся ненавистью и страхом. Гаара, сам безжизненный комок ненависти, олицетворение жаркого пустынного страха. Канкуро, холодная озабоченность и смешливое презрение к себе, острый, жаждущий признания ум, задавленный отцовским непринятием слабости. И Темари. Какой бы она ни была – судить о себе можно либо слишком мягко, либо слишком строго, в цель не попадёшь, как ни щурься, так что она и не пыталась. И вот на их-то плечи? Суну? Прекрасную, живую в своей ярости, величавую в умирающем отчаянии? Зачем? Лучше, чем если бы остался папа. Раса, в смысле. Их глупый, пугающий, кровавый отец. Неужели это было сделано случайно, непреднамеренно? Неужели действительно умер так просто, не подав ни звука, не испустив ни вздоха, незаметно, как простой смертный, не отмеченный должностью Каге. А как умрёт Темари? Так же, в бессмысленных попытках сбежать от вреда, который причиняешь самому дорогому, отчаявшись в попытках что-то исправить? Все Казекаге умирали без лишней помпы, ни от одного не осталось тела. Ни один из них, конечно, не встретил естественную смерть – был Первый, с которым ничего не ясно, но Темари не так давно переросла пустые надежды. По спине пробежались колкие мурашки от осознания участи, в объятия которой она так рвётся. Темари бледно улыбнулась Баки, смотревшему на неё как на самого Шинигами, не меньше – с недоверчивым страхом. Старый сенсей, закостенелый в своей вере, с пропитавшимися традициями костями видел в ней не выход, а вызов существующей системе. Вызов, который слишком опасен сейчас, в моменты расшатавшихся устоев. Темари кивнула ему, немного свысока и плавно вышла за ворота Конохи. Втолкнула поглубже в лёгкие влажный лесной воздух. Пахло сажей и перегноем. И ещё затаившейся ненавистью – к ним, небрежно и грубо ворвавшимся, походя разрушившим чужие жизни. Темари гордилась местью. Старалась, по крайней мере. Но ещё ей было жаль – больше, чем она могла бы подумать. Хотя бы потому, что сами они оказались в такой же ситуации. Сочувствие, биджу его дери. Девушке захотелось ему поддаться, какая-то мягкая её часть, не умершая окончательно, открыла губы. Простите.

***

      Пустыня встретила вернувшихся домой шиноби, отвыкших от родных природных порядков за месяц расслабления в мягком климате, неласково. Незаметные песчинки царапали онежневшую кожу. Темари, как давнюю знакомую, приняла поджидавшую в родных краях бессонницу. Холодные ночи больно давили на отяжелевшую голову. Девушка вставала и отправлялась бродить по стоянке, проверяя часовых и гоняя по кругу одни и те же мысли.       Суна приближалась, Темари была одной из тех, кто вечно подгоняет строй, но отчего-то радости сокращающееся расстояние не приносило. Как-то так вышло, что за месяц с небольшим отсутствия в её жизни произошло слишком много изменений. Возвращение в родной дом ощущалось регрессом, как бы она не гнала от себя воспоминания. – Подъём! – громко оповестил дежурный ниндзя и вокруг закопошились в спальных мешках шиноби. Это было последней ночёвкой вне деревни, и задерживаться никто не планировал.       Уже через три часа неторопливого бега у горизонта показались Стены Сунагакуре. Темари прищурилась, гадая, не мираж ли. Нет. Плечи невольно напряглись.       На встречу, от деревни, двигался мобильный отряд, возглавляемый Канкуро. За его спиной Темари с удивлением узнала Гаару – от него совсем не фонило привычной тяжёлой аурой, и воспринимался он совсем по-новому. Средний брат нашёл её взглядом, тоже задумчиво осмотрел хаори, показывающее её новый статус, но ничего не сказал, только проследовал к ней.        Подойдя, Канкуро преклонил колено. – Сунагакуре ждёт, Темари. Совет уже собран, на нём не хватает только нас. Всё решится сегодня же. – его строгая, официальная речь, лишённая привычных ужимок, настраивала на неприятные новости. – Сестра, - Гаара кивнул ей, смотря прямо в глаза, но получилось отчего-то высокомерно. Темари ответила тем же, не вполне понимая, как общаться с изменившимся братом, чем вызваны такие перемены и что они засобой несут. – Я только хотел, чтобы моё заявление не стало для тебя шоком при всех, мы всё-таки семья. У меня было время подумать обо всём, произошедшем в нашей жизни, по пути домой. Я понял, что моё существование изрядно отягощало и вашу жизнь, и прочих жителей деревни. Но это не изменяет того, что я силён, и прямой наследник Казекаге. Прошу поддержать меня, а со своей стороны обещаю быть сдержанным и мудрым, и слушать Ваши советы. И ещё. Я прошу прощения за всю причинённую по моей вине боль, я не всё помню, но никогда не опущусь снова до подобного.       Темари поджала губы. За кого он её принимает? Кем это нужно быть, чтобы заявить во всеуслышание о претензии на место Казекаге, а потом отступить? Гаара считает, что она способна на такое самоуничижение? Нельзя же сказать, что Темари не знала о возможности того, что Шляпа попадёт к брату –это понятно любому, день пробывшему в Суне. Гаара почти полноправный наследник, а теперь, со своими сдержанными манерами и выверенной речью и вовсе…        Он ничего не понял. Темари провела кончиками пальцев по широкому краю рукава. За всей внешней бравадой, за годами страха, она как-то позабыла, что её младший брат всего лишь мальчик, причём довольно изолированный от общества. Белое хаори, вызывающее столько противоречивых взглядов от каждого встреченного ниндзя Суны, для Гаары оставалось просто одеждой. И ничего ведь его не смутило: ни странное поведение брата, ни отцовские охранники, маячащие за плечом, ни её положение в самом сердце строя.       Темари вежливо кивнула и махнула Канкуро рукой, призывая встать. Раз уж такое дело и Гаара захотел сам признаться, то было бы – как он там сказал? – по-семейному честно вернуть искренность. Жесты сложились в быстрое приказание среднему брату: – Объясни ему. – Думаешь стоит? – её всегда восхищала прагматичность Канкуро, но в некоторых моментах она была излишней.       Брат повернулся к вопросительно смотрящему на него Гааре и,вздохнув, сказал: – Темари будет следующим Казекаге. – поморщился от прилетевшего под рёбра тычка прежде чем исправиться. – В смысле тоже претендует на пост.       Гаара распахнул глаза и Темари впервые заметила, какие у него красивые длинные ресницы. Глупость, конечно, но у Расы таких не было, значит в нём есть что-то и от Каруры тоже… Что-то, возможно, хорошее. Но, впрочем, не время сантиментов. Деревня близко, и остановка только зря тревожит ниндзя, которые после проигрышной кампании и так не в духе.

***

– Темари-сан, Канкуро-сан, Гаара-сан. – Уса склонилась, открывая тяжёлую дверь в комнату собраний Совета.       Все охранники остались в коридоре, вместе с чувством собственной важности Темари. Оставшись снова без видимой поддержки взрослых, заслуживших уважение ниндзя, она ощутила себя в безвыходном положении того дня, когда Гаара убил дядю, а Раса заявил, что так и надо. Беспомощность коварно обвивалась вокруг горла, и Темари старалась отогнать это ощущение. Оно ложно. Сейчас она уже может менять ход вещей, и время пришло – возможно слишком рано, но ей ли судить. – Приветствуем уважаемых членов Совета, – за всех сказал Канкуро, и им с Гаарой оставалось только кивнуть. – Здравствуйте, дети Расы, – фраза седого старика, Рьёна Кэзухико, фактического главы Совета, заставила Темари напрячься. Не то начало, которого она хотела. Дети, да? Едва ли хоть кто-то из них ещё был ребёнком.       Но представить их детьми выгодно и удобно, потому что детям нужен регент, и мудрый, опытный Рьён-сама готов помочь им и снять излишнюю ответственность. Напышенный индюк. Темари тонко ему улыбнулась, и кивнула всем присутсвующим, прежде чем первой опуститься в центральное свободное кресло. Естественно, без приглашения. Канкуро начал. – Я, Собаку но Канкуро отказываюсь от своих притязаний на место Казекаге, чтобы поддержать свою сестру, Собаку но Темари. И буду говорить от её лица. – Я от своих притязаний не отказываюсь, – вставил Гаара, но на это едва ли кто-то обратил внимание.       Сморщенное, как курага, лицо Сансацу Юуки, скривилось ещё сильнее: – Мы и в самом деле собираемся рассматривать как кандидата девчонку, за которую говорит младший брат? – смущало его, конечно, то, что она девчонка. Хотя, стоит признать, и немота играла свою роль. Не такую большую, как отсутствие члена, разумеется. — Конечно будете. Вы обязаны рассмотреть всех изъявивших желание кандидатов, — сказал Канкуро тем тоном, за который ему порой хочется врезать. — Тут вопрос скорее в том, стоит ли принимать в расчёт Гаару… — Я от своего права не отказывался, — перебив брата сказал младший. — Прекрасно понимаю, но ведь не соблюдены некоторые исконные традиции, и Канкуро-сан лишь хочет указать на это. — поддержка Вака но Тора была ожидаемой, но оттого не менее приятной. Хотя, и тут спорный момент — её поддержал член Совета, да только самый молодой.       Старейшине Кэзухико, очевидно, надоело не участвовать в разговоре, или он побоялся отпускать инициативу: — В сложившейся ситуации времени на пустые препирания нет. — то-то он улыбался довольно в седую бородку, когда Юуки принялся на неё нападать — Со смерти Четвёртого прошло уже около месяца, насколько нам известно, и должный период траура организовывать смысла больше нет. Что автоматически подводит нас к необходимости представить народу и, конечно, другим Великим деревням, Пятого Казекаге. Если вы хотите что-то сказать, то сейчас самое время. Всю сегодняшнюю ночь Совет проведёт в обсуждениях…       Темари вскинула руку, прерывая патетичную речь, и широкий рукав взметнулся за ней лебединым крылом. Красиво, однако. Канкуро понял, что она имела ввиду — этот вопрос обсуждался, потому что был донельзя банальным. Странно не попытаться отстранить их от обсуждения. Почти так же странно, как выбрать Казекаге, не дав ему права голоса — что это говорит о будущем правителе? — Мы будем здесь во время ваших обсуждений, не утруждайтесь объяснениями, Ръён-сама, —так забавно контрастирует грубая речь с уважительным обращением, честное слово. — Вы не члены Совета и принимать участие в  заседаниях посторонним строжайше запрещено, — вскинулся почуявший опасность Сансацу Юуки. Интересно, они с Кэзухико так же заранее планировали это заседание Совета, как Темари с Канкуро? Очень уж слаженно действуют. Да и Рё Кэзухико, дочь Ръёна, рожает наследнику Сансацу четвёртого ребёнка. Может, и не договаривались, решила Темари. Может Юуки просто вечно подхватывает любые решения дорогого тестя. — Вам, верно, память отшибло, господин Юуки? — глаза молодого главы больницы блестели от сдерживаемого смеха. Всё происходящее не казалось ему сколько-ибо серьёзным, и в голове Темари такое отношение прозвенело тревожным звоночком. Отталкивать почти единственного союзника из-за взбаламутившейся интуиции смысла нет, но на будущее она запомнит. — Темари-сан присутствовала на многих заседаниях, доставив своими рассуждениями немало приятных минут старикам, не так ли?       Аргх, ну вот зачем было напоминать им об этом? — Тогда вы без сомнений помните, что Чиё-сама, настоявшая на её присутствии после отказалась от своей протекции, — ответил уязвлённый замечанием Сансацу.       Хооки Ниро, один из первых учеников старухи, вежливо откашлялся в кулак. — Темари-сан требовалась пауза, чтобы обдумать некоторое предложение гильдии марионеточников, которое в свете текущих событий не имеет смысла. Наших ниндзя радует возможность того, что старшая дочь нашего дорогого Казекаге займёт его место, мы поддерживаем её притязания.       На несколько секунд в зале воцарилось молчание. Есть вот в мастерах марионеток какой-то стиль — сидел себе в засаде, прежде чем вывалить на голову такую бомбу. А старуха Чиё всё же простила её отказ — после того, как Темари передумала, разумеется, но могло и такого не случиться, зная гадкий характер баа-сан. — Я просто скажу от себя, что думаю по поводу всего этого, прежде чем заседание превратится в неконтролируемый спор, — Канкуро внезапно хлопнул руками по столу. Он решил додавить на почве ошеломления после заявления одного из своих наставников? Не рановато? Ещё вся ночь впереди, а Темари и прошлые не слишком хорошо спала… она не стала прерывать брата, доверившись его видению ситуации. — Темари уже доказала, что она чего-то стоит. Вас в Конохе не было, поэтому Совету сложно целиком оценить произошедшие события, но именно вмешательство Темари спасло Суну от унизительных и непосильных репараций. Она убила самого Орочимару, если Вам мало! И это Темари договаривалась с руководством Конохи о выводе войск, выиграв нам двое суток, почти невозможный результат, если вы вспомните свои переговоры со страной Огня — они не слишком то любят компромиссы. Да, конечно, немота может стать проблемой, но достаточно приставить одного-двух чунинов, обученных жестовому языку, чтобы эта проблема перестала быть таковой!       Канкуро замолчал, переводя дыхание. Но, прежде чем его речь успели осмыслить полностью, продолжил: — Конечно, Гаара очень похож на Расу, его назначение было бы символично и даже правильно, но не сейчас понимаете? Ему тринадцать, и это кое-что значит… — Возраст — недостаток, который проходит, — тихо заметил почти себе под нос младший брат. — Но он не пройдёт не завтра, ни послезавтра, а война стоит у нас на пороге именно в таких сроках, — отбил его замечание Канкуро прежде чем продолжить. — Мой брат джинчуурики. Безусловно, это даёт ему преимущество в силе, но действительно ли стоит отдавать полноту власти тому, кого принято бросать в пекло боя при необходимости? И репутация безумного Шукаку шагает впереди него — это может быть забавно и здорово при переговорах с соседями, но каково будет нашим людям? — Этого не повторится! — Гаара не выдержал, и Темари вполне могла его понять. — Иди и расскажи об этом! — Канкуро столь же экспрессивно указал рукой на дверь. — Выбрать сейчас Темари действительно кажется более рациональным, — уронил Ширагику, глава оружейников, славившийся своим равнодушием по любому вопросу. Он был чтобы быть, и теперь Темари с трудом удерживалась от того, чтобы удивлённо разинуть рот. Что ему пообещала Чиё-сама? Другого варианта внезапной поддержки она не видела. — Хватит! — рявкнул старик Кэзухико. — По традиции перед дальнейшим обсуждением проведём предварительное голосование. Процедуру вы знаете…

Рьён Кэзухико, первый советник — за Гаару.

Хооки Ниро, второй советник — за Темари.

Ширагику Ритоши, третий советник — за Темари.

Сансацу Юуки, четвёртый советник, — за Гаару.

Ё но Аоко, пятый советник — за Гаару.

Вака но Тора, шестой советник — за Темари.

      Жаркое пустынное солнце, блеснув последним красным лучом, закатилось за горизонт. На улицы Суны потекла долгожданная прохлада. Им предстояла долгая, долгая ночь.