Смерть придет, у нее будут твои глаза...

* * *

Сталь блеснула в полумраке. Не просто нож – продолжение его руки, олицетворение его ярости, копившейся годами. Безумный взгляд, седые волосы и измученное страданиями лицо выдавало всю его утрату. Скорбящий отец у которого отобрали единственного сына, лишили возможности воспитать человека. Жестоко отняли право быть отцом! Разрушили его жизнь обреча на жалкое существование. Он жил ради мести. Ради рассплаты. Каждый вдох – ненависть, каждый выдох – жажда отмщения. Он не просто хотел убить. Он хотел уничтожить, стереть с лица земли даже воспоминание об этом человеке. Убийца сына скулил, изворачивался как мог, но он был крепко привязан к старому дереву. Глаза, полные ужаса, металиcь в орбитах из стороны в сторону. Он умолял, клялся, предлагал все, что у него было – жалкие кусочки, ничто по сравнению с жизнью, которую он отнял. Но мольбы лишь подливали масла в огонь, гнев разгорался адским пламенем. Первый удар – по ноге. Не смертельный. Не слишком глубокий – нежное прикосновение мягкой кисти в умелой руке художника. Спустя несколько минут все повторилось ещё раз. Мазки становились все резче, глубже, холст заливался алым, ярким. Предупреждение. Крик, стоны, всхлипы, разносились по ночному лесу как симфония, как самое яркое произведение написанное под впечатлением страха смерти. Второй удар – по руке. Уже более уверенный и точный. Сухожилия и вены лопнули, как струны старой гитары. Кровь хлестала фонтаном, о да! Прекрасное зрелище! Он наслаждался его болью, каждым стоном, каждым жалким всхлипом. Страх отражался в его заплаканных глазах, беспомощность шла ему, как самый шикарный костюм, сшитый по индивидуальному заказу. Ему безумно идёт красный. Нож двигался медленно, методично, превращая убийцу в жалкое подобие человека. Кровь сочилась из ран, окрашивая землю в багровый цвет. Луна освещала бледное лицо, закатившиеся глаза и приоткрытый рот. Резкий удар в живот, поворот лезвия, ещё поворот, чтобы было наверняка. Выпотрошить. Опустошить. Убить! Ласкающие уши хрипы агонии как завершающая нота, звуки стихали под покровом ночи, расстворялищь в лесной гуще. Глаза потускнели, в них больше не было страха, только пустота. Поднеся окровавленный нож к лицу убийцы сына, отец прошептал, глядя прямо в эти пустые, умирающие глаза: «Смерть придет, у нее будут твои глаза.» Тишина леса казалась оглушительной после предсмертных хрипов. Он стоял над поверженным врагом, рука все еще сжимала окровавленный нож. Ярость постепенно угасала, оставляя после себя лишь ледяную пустоту. Он смотрел на изуродованное тело, и в душе не было ни облегчения, ни удовлетворения. Лишь всепоглощающая усталость. Он вытер нож о траву, стараясь стереть с него не только кровь, но и следы своего безумия. Какой прекрасный контраст цветов, зелёный с красным. Жизнь и смерть! Они всегда идут бок о бок друг с другом. Неразлучные друзья! Лезвие блеснуло в первых лучах восходящего солнца. Он засунул нож обратно в ножны, чувствуя, как холодная сталь успокаивает его дрожащие руки. Он оглянулся на лес, словно пытаясь убедиться, что он один. Деревья стояли неподвижно, храня молчание и страшную тайну, окрашенную в яркий алый. Лишь легкий ветерок шелестел листвой, шепча слова утешения. Наконец он отвязал тело от дерева, позволив ему упасть на землю безвольной куклой. Он не испытывал ни жалости, ни сожаления. Лишь осознание того, что справедливость свершилась. Его сын отомщен. Он повернулся и пошел прочь, оставляя позади прошлое, полное боли и ненависти. Впереди ждала неизвестность, но он был готов встретить ее лицом к лицу. Ведь теперь больше не было долгов. Только надежда на то, что его сын наконец обрел покой.

придет время и он тоже взглянет смерти в глаза...

* * *

Смерть придет, у нее будут твои глаза,

В них отблеск луны, и цветов роса.

Нежность обмана, что душу пленит,

Словно в омут бездонный меня манит.

И тихий шепот, как ветра игра,

«Забудь этот мир, он полон зла.»

Улыбка печали, в ней грусти печать,

И сердце, готовое вечно молчать.

В ее объятьях найду я покой,

Забуду про боль, и сумрак ночной.

Не будет тревог, и горьких потерь,

Лишь тишина, и закрытая дверь.

И в этом покое, в холодной красе,

Увижу себя в ледяной слезе.

Отражение жизни, что было дано,

И вечности эхо, в них заключено.

Смерть придет, у нее будут твои глаза,

Я без страха взгляну в них, вообразя,

Ведь в них я увижу вечный покой,

Навеки останусь лежать под луной.