И вперёд по новой

Гермиона напряглась. Это звучало как начало чего-то опасного. — Ты же не собираешься идти с ним, правда? — спросила она, пытаясь скрыть беспокойство в голосе. — Я не знаю, — ответил Гарри, отведя взгляд. — Он заинтересован во мне, и я понимаю, что это шанс узнать больше о нём. Но… я думаю, что это может быть частью его плана. Всё же он только начал обучаться у нас магии. Но я уверен, что мой щит выдержит любую попытку вмешаться в разум. А василиска один раз я уже убил, и тогда я был значительно хуже. Не переживай. — Мы должны быть осторожны, Гарри. Не забывай, что он может использовать твоё доверие. Я знаю, что у вас появились общие интересы, но даже это может его не остановить. Может, он нашёл какой-нибудь темный ритуал, чтобы принудить тебя. Гарри вздохнул, обдумывая её слова. — Возможно. Но если я могу получить какую-то информацию, это может помочь нам узнать, как изменить его. Мы стали ближе и, возможно, я смогу узнать какие-то его тайны или секреты. — Хорошо, но ты должен быть готов ко всему. Нельзя забывать, что он Реддл, тот, кто создал крестражи и убил сотни. Если он действительно открыл Тайную комнату и работает с василиском, это может привести к ужасным последствиям. — Сомневаюсь, что он открыл комнату, может, он поэтому и позвал меня. Что хочет, чтобы я был рядом. Чтобы помог не совершить ошибку. Я не могу игнорировать его приглашение, — настойчиво сказал Гарри. Гермиона потеряла терпение. — Ты понимаешь, что рискуешь своей безопасностью? Нельзя забывать о том, кто он и какой силой обладает. Мы должны придумать план как тебя обезопасить. — И для чего? Сейчас я сильнее его в несколько раз, — резко ответил Гарри. — Если я не смогу его остановить, что ж, значит убью! Гермиона отшатнулась, сжимая руки в кулаки. — Гарри, ты не можешь просто так говорить о том, чтобы убивать людей! Даже если это Том Реддл, это всё равно живой человек, у него есть свои мысли и чувства. Он ещё не стал Волдемортом! Он даже не создал ни единого крестража! — Он не живой! — прервал её Гарри, его голос звучал решительно. — Он никогда не был обычным человеком. Он выбрал тьму, он убивал без жалости! Я не боюсь его, Гермиона. И я не собираюсь позволять ему управлять мной. Если это значит, что мне придётся остановить его раз и навсегда, так тому и быть. Гермиона почувствовала, как мороз проходит по её спине. Гарри был решителен, даже страстен, и это пугало её. — Я понимаю твои чувства, — наконец сказала она. — Но убийство не станет решением проблем. Это не то, для чего нас отправила сюда магия, мы должны помочь ему, Гарри. Если ты потеряешь себя в этом, тогда ты станешь таким же, как он. — Ты не понимаешь, — тихо сказал Гарри, глядя в огонь. — Он очаровывает. Я рядом с ним забываю ,что он Волдеморт, что он убьёт тысячи невинных. Меня притягивает к нему, как магнитом! Я боюсь! Не его, а себя! Я не знаю, что со мной происходит. — Я не собираюсь позволять тебе переживать это в одиночку, — настаивала она, поднимая голос. — Мы семья и мы должны действовать вместе. Если ты решишь встретиться с ним, я останусь рядом. Мы спланируем всё. Обещаю, всё будет хорошо. Гарри перевёл взгляд на Гермиону, и в его глазах отразилась благодарность. — Я не хочу, чтобы ты рисковала, — сказал он, более мягко. — Если что-то пойдёт не так... — Ты мой брат, Гарри, и я выбрала быть с тобой. Вместе мы сможем всё, неважно, кто будет на нашем пути: Дамблдор, Реддл, василиск, да хоть сам Мерлин. Мы уже показали им, что умнее и сильнее, чем они думают. В комнате воцарилась тишина, пока Гарри обдумывал её слова. В конце концов он кивнул, будто решив, что они подходят к правильному решению. — Хорошо, — сказал он. — Если я пойду, то вместе с тобой. Будем действовать осмотрительно и продумывать каждый шаг. Мантия невелика, скроет тебя, и он не узнает. Гермиона с облегчением вздохнула, хотя внутри неё всё равно оставалось беспокойство. — Нам нужно всё проверить — составить план, какие заклинания могут помочь, если он попытается влиять на твоё сознание или не даст тебе вернуться. Мы должны быть готовы ко всему, даже к ловушкам. — Да, согласен, — отозвался Гарри. — И что бы ни случилось, мы будем держаться вместе. Они оба знали, что впереди их ждёт испытание, но при этом каждый надеялся получить что-то своё. — Давай отдохнём, — сказала Гермиона, — нам нужна ясная голова перед завтрашним днём. Мы должны всё спланировать, чтобы быть готовыми к любой ситуации. Гарри кивнул, и они вернулись к своим размышлениям. Он задумался о том, что же так его напрягает рядом с Реддлом. Они сильно сблизились за последние дни, на совместных уроках они даже сидят вместе. Вечерами у камина обсуждают прочитанные Томом книги и разбирают возможности министерства по улучшению жизни магического населения. Но стоит Тому рассмеяться или показать неизвестную ранее Гарри эмоцию на его лице, как у Перевелла замирает сердце. Гарри тряхнул головой, пытаясь избавиться от неуместных мыслей. Это всё же был Том Реддл — будущий убийца его родителей, человек, принесший столько горя волшебному миру. Но здесь, в прошлом, он был просто талантливым юношей с острым умом и таким же острым языком. — Ты в порядке? — спросила Гермиона, заметив его задумчивость. — Да, просто... — Гарри запнулся. — Знаешь, когда мы с ним разговариваем о магической теории или политике, иногда я вижу в нём... парня, просто подростка. Того, кем он мог бы стать, если бы не выбрал путь тьмы. — И это заставляет тебя так переживать...? — Я... Да просто чувствую себя странно, — признался Гарри. — Будто это не должно происходить. Будто я предаю память о родителях, испытывая что-то, кроме ненависти, к нему. Да-да, я помню, мы тут, чтобы дать ему второй шанс. Но как будто бы это не даёт нам право испытывать к нему что-то, кроме ненависти. Гермиона осторожно положила руку ему на плечо. — Мы здесь именно для того, чтобы изменить его судьбу, помнишь? Если бы магия хотела, чтобы ты просто уничтожил его, она бы отправила тебя с Авадой, а не с знаниями и возможностью влиять. Гарри кивнул, но сомнения не покидали его. — Может быть, я слишком наивен. Верю, что мы изменим человека, чья душа уже искажена. — Его душа еще цела, Гарри, — мягко напомнила Гермиона. — Он еще не создал ни одного крестража. И я видела, как он смотрит на тебя во время занятий — с искренним интересом, а не только с расчетом. Гарри вспыхнул. — Это ничего не значит. — Возможно, — не стала спорить Гермиона. — Но возможно, это как раз то, что нам нужно — его привязанность к живому человеку, а не только к власти и бессмертию. Помнишь, мы думали о чем-то подобном? Может это оно и есть. Может, не только ты чувствуешь себя... странно. Наступила тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в камине. Гарри знал, что Гермиона в чем-то права. Он сам замечал, как меняется Том в его присутствии — становится чуть менее отстраненным, иногда даже проявляет подобие эмоций, не являющихся частью его тщательно выстроенной маски. — Завтра я должен быть предельно осторожным, — наконец сказал он. — Не позволить ему манипулировать мной, но и не оттолкнуть его полностью. — Мы должны быть осторожными, — поправила его Гермиона. — Ты не один в этом, помнишь? Гарри слабо улыбнулся. — Как я мог забыть? Ты всегда была рядом — и в Хогвартсе, и в палатке во время охоты за крестражами, и теперь здесь, в прошлом. — И всегда буду, — твердо сказала она. — А теперь давай все-таки подготовимся. Я хочу, чтобы ты повторил все защитные чары, которые мы выучили. Особенно те, что защищают разум. Гарри кивнул, и они погрузились в обсуждение стратегии. К тому времени, как огонь в камине догорел до углей, у них был детальный план действий на все возможные сценарии. * * * На следующий день Гарри чувствовал себя странно спокойным, несмотря на предстоящую встречу. Возможно, дело было в том, что они с Гермионой продумали каждую деталь, или в том, что он наконец принял решение действовать, а не сомневаться. Том ждал его в условленном месте — небольшой нише на третьем этаже, скрытой за гобеленом с изображением танцующих троллей. — Ты пришел, — отметил Реддл с легкой улыбкой. — Я не был уверен. — Я сказал, что приду, — ответил Гарри, чувствуя, как за его спиной Гермиона под мантией-невидимкой делает шаг в сторону, чтобы не столкнуться с ним. — Тогда следуй за мной, — Том развернулся и направился вглубь коридора. — Я хочу показать тебе кое-что... особенное. Гарри внутренне напрягся, но сохранил внешнее спокойствие. — Что именно? — Если я скажу, это не будет сюрпризом, — Том бросил на него загадочный взгляд через плечо. — Но уверяю, тебе понравится. Это касается нашего... недавнего обсуждения о древней магии. Гарри вспомнил их разговор о ритуальной магии и ее влиянии на формирование современных заклинаний. Том был поразительно хорошо осведомлен в этой области, и Гарри не мог отрицать, что их дискуссия была увлекательной. — Ты нашел что-то в библиотеке? — спросил он, следуя за Реддлом по извилистым коридорам. — Скажем так, я нашел нечто большее, чем книгу, — ответил Том. — Нечто, что может изменить наше понимание в целом. Его голос звучал искренне воодушевленно, и это заставило Гарри насторожиться еще больше. Том Реддл редко проявлял настоящие эмоции, и если сейчас он делал это, значит, впереди было что-то действительно важное для него. Они спустились на второй этаж, затем свернули в коридор, который Гарри не сразу узнал. Только когда впереди показалась знакомая дверь с потускневшей медной табличкой, его сердце пропустило удар. Туалет Плаксы Миртл, пока просто туалет для девочек. Вход в Тайную комнату. — Том, — осторожно произнес Гарри, останавливаясь. — Куда именно мы идем? Хочешь показать мне визжащих девчонок? Реддл обернулся, и в его глазах Гарри заметил странный блеск. — К знанию, Перевелл. К настоящему знанию, которое Хогвартс скрывает уже тысячу лет. Уверен, что это даже вы с сестрой никогда не видели. Том замер, глядя на Гарри с внимательностью, граничащей с жадностью. — Ты догадываешься, куда мы идём, не так ли? — спросил он тихо. — Я вижу это в твоих глазах. Ты знаешь больше, чем говоришь. Гарри почувствовал, как в воздухе сгущается напряжение. Где-то позади них Гермиона бесшумно двигалась под мантией, готовая вмешаться в любой момент. — Я лишь знаю, что это девичий туалет, — осторожно ответил Гарри. — И мне интересно, что такого особенного ты собираешься показать мне здесь. Том улыбнулся — не своей обычной вежливой улыбкой, а чем-то более искренним и от этого более тревожным. — Слизерин был величайшим из основателей, — произнёс он, подходя к двери туалета. — И единственным, кто оставил наследие, достойное своей силы. Ты ведь тоже это понимаешь, правда, Гарри? Они вошли в туалет. Помещение было пустым и тихим — ни одной девочки. Том явно выбрал время, когда никто не помешает. — Я считаю, что все основатели внесли свой вклад в Хогвартс, — дипломатично ответил Гарри. — У каждого были свои сильные стороны. Реддл покачал головой, направляясь к определённой раковине. — Вежливый ответ, достойный Перевелла. Но ты ведь не веришь в это по-настоящему? Я вижу в тебе амбиции, Гарри. Видел силу, которую ты скрываешь от других. Ты, как я — особенный. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Эти слова были слишком похожи на то, что говорил ему Волдеморт в Тайной комнате, когда пытался соблазнить его властью. — Что именно ты хочешь мне показать, Том? Реддл остановился перед раковиной с маленькой змейкой, выгравированной на кране. Гарри знал эту раковину — вход в Тайную комнату. — Знаешь, — задумчиво произнёс Том, проводя пальцами по металлической змейке, — когда я впервые встретил тебя, я был уверен, что ты обычный. Умный, да, сильный, безусловно. Но обычный. — Он повернулся к Гарри. — Я ошибался. В тебе есть что-то... особенное. Что-то, чего я не встречал ни в ком другом. Ты тоже говоришь на парселтанге, ты также силён, ты не разделяешь магию на чёрную и белую. Гарри стоял неподвижно, чувствуя, как быстро бьётся сердце. — Том, ты меня переоцениваешь. — Нет, — Реддл покачал головой. — Ты понравился мне, Гарри. По-настоящему понравился. Я хочу показать тебе то, чего не видел никто уже столетия. Он повернулся к раковине и прошипел на парселтанге: — *Откройся*. Раковина начала двигаться, открывая тёмный проход вниз. Гарри напрягся, готовый в любой момент выхватить палочку. — Парселтанг, — произнёс он спокойно, словно просто констатируя факт. — Редкий дар. Во всей Британни им владеют только двое. Ты и я. Том посмотрел на него с лёгким волнением, переросшим в удивление. — Ты не выглядишь удивлённым. — Я слышал истории о наследнике Слизерина, — пожал плечами Гарри. — И о тебе ходит много слухов в школе. Некоторые из них, очевидно, правдивы. Реддл рассмеялся — звук, который Гарри редко слышал от него. — Ты действительно особенный, Гарри. Большинство людей были бы в ужасе или благоговении. Ты просто принимаешь это, как факт. Гарри почувствовал, как Гермиона осторожно коснулась его плеча — напоминание о том, что она рядом. — Что там внизу, Том? — спросил он, глядя в тёмный проход. — Тайная комната Салазара Слизерина, — с гордостью ответил Реддл. — И его наследие. Я хочу показать тебе всё это, Гарри. Только тебе. — Зачем? Том сделал шаг ближе, его глаза сверкали в тусклом свете туалета. — Потому что я вижу в тебе себя. Потому что ты, возможно, единственный человек, который может по-настоящему оценить это. — Он помедлил. — И потому что я хочу, чтобы ты был на моей стороне, когда начнётся настоящая жизнь. Гарри знал, что не должен выглядеть заинтересованным, что всё это только, чтобы узнать больше о планах Тома, но часть его, большая часть, действительно была заинтригована. Увидеть Тайную комнату в её первозданном виде, до того как василиск начал охоту на маглорождённых... — Хорошо, — сказал он наконец. — Покажи мне. Том улыбнулся, и в этой улыбке было что-то почти радостное. — После тебя, — он жестом указал на проход. — Ты первый, — спокойно возразил Гарри. — Я не знаю дороги. Реддл усмехнулся, он протянул Гарри руку. — Тогда вместе. Следуй за мной. — Думаю, проход слишком узкий для двоих. Том закатил глаза, но кивнул. Он скользнул в проход и исчез. Гарри выждал секунду, затем повернулся к пустому, казалось бы, пространству позади себя. — Будь осторожна, — прошептал он Гермионе. — Если что-то пойдёт не так, не рискуй. Уходи и зови на помощь. Едва слышный шёпот донёсся до него: «Не оставлю тебя». Гарри глубоко вздохнул и прыгнул в трубу, скользя вниз в темноту. Труба извивалась и поворачивала, уходя всё глубже под замок. Наконец, он вылетел из конца трубы и был пойман в крепкие длинные руки. Том поймал его, и пару секунд не разжимал руки. После, неловко отстранившись, заговорил. — Впечатляет, правда? — спросил Реддл, наблюдая за реакцией Гарри. — Никто не был здесь столетиями, пока я не нашёл вход. Гарри осмотрелся, стараясь выглядеть удивлённым. — Как ты нашёл его? — Исследования, — просто ответил Том. — Я искал его с первого дня в Хогвартсе. Потребовалось пять лет, чтобы найти вход. — Он начал идти вперёд по туннелю. — Но оно того стоило. Они шли молча, Гарри чувствовал, как за ними бесшумно следует Гермиона. Туннель изгибался и поворачивал, пока наконец не привёл их к огромной круглой двери, украшенной змеями. Том снова прошипел на парселтанге, и дверь медленно открылась. Они вошли в огромный зал с высокими колоннами, поддерживающими потолок, теряющийся во тьме. В дальнем конце зала возвышалась огромная статуя Салазара Слизерина. — Добро пожаловать, — торжественно произнёс Том, — в сердце наследия Слизерина. Гарри медленно шёл вперёд, внимательно наблюдая за каждым движением Тома и прислушиваясь к любому звуку, который мог бы выдать присутствие василиска. — Это потрясающе, — сказал он, и это была правда. Тайная комната была величественным местом, несмотря на ужас, который она хранила. — Но зачем ты привёл меня сюда, Том? Что именно ты хочешь показать? Реддл посмотрел на него с интенсивностью, от которой Гарри стало не по себе. — Всё. Наследие Слизерина, древнюю магию, силу, которую можно здесь найти. — Он сделал паузу. — И, конечно, хранителя этого места. Гарри напрягся. — Хранителя? Том улыбнулся и повернулся к статуе Слизерина. — Не бойся, я не позволю ему причинить тебе вред. Ты... слишком ценен для меня. Прежде чем Гарри успел ответить, Том заговорил на парселтанге: — *Говори со мной, Слизерин, величайший из Хогвартской четвёрки*. Рот статуи начал открываться, и Гарри инстинктивно отвернулся, зная, что произойдёт дальше. — Том, — сказал он тихо, но твёрдо. — Остановись. Ты не понимаешь, с чем играешь. — О, я прекрасно понимаю, — ответил Реддл, его голос звучал почти мечтательно. — Это сила, Гарри. Чистая, древняя сила. И она моя по праву. Гарри слышал шорох — василиск выползал из статуи. Он крепче сжал палочку. — Если ты ценишь меня, как говоришь, то не подвергай меня опасности, — сказал он, всё ещё отвернувшись от статуи. — Том, пожалуйста. Что-то в его голосе, возможно, искренность просьбы, заставило Реддла помедлить. На мгновение воцарилась тишина, прерываемая только шорохом огромного тела, скользящего по камню. — Ты боишься? — спросил Том с искренним любопытством. — Ты, который никогда не боялся даже Дамблдора? — Я не боюсь, — ответил Гарри. — Я просто знаю больше, чем ты думаешь. Василиск — не игрушка и не инструмент. Это древнее, опасное существо. Том издал тихий смешок. — *Остановись*, — прошипел он на парселтанге, и шорох прекратился. — Повернись, Гарри. Он не причинит тебе вреда. Я приказал ему. Гарри медленно повернулся, но взгляд держал направленным в пол. Вдалеке он видел огромное тело василиска, частично высунувшееся из рта статуи. — Ты говоришь на парселтанге, — произнёс Том, — имеешь такую силу, но все равно боишься? Гарри замер. — Ты ошибаешься, — попытался он отрицать. — Я просто... — Не лги мне, — резко оборвал его Том, но в его голосе звучало не раздражение, а странное возбуждение. — Ты боишься, почему? — Он подошёл ближе. — Я не помню почему, Гарри. Гарри почувствовал, как Гермиона подошла ближе к нему, готовая вмешаться. — Это значит, что ты ещё более особенный, чем я думал, ты знал про это место и про хранителя, — продолжил Том, его глаза лихорадочно блестели. — Мы похожи, Гарри. Больше, чем ты готов признать. — Мы не похожи, — твёрдо сказал Гарри. — У нас есть некоторые общие способности, но мы делаем разный выбор. Том склонил голову набок, изучая его с новым интересом. — Что ещё ты скрываешь от меня, Перевелл? Какие ещё тайны ты хранишь? Гарри выпрямился, встречая взгляд Тома, но избегая смотреть на василиска. — Каждый имеет право на свои тайны, Том. Ты ведь тоже не всё мне рассказываешь, не так ли? Реддл улыбнулся, и в этой улыбке было что-то почти нежное. — Нет. Но я хочу. — Он сделал ещё шаг вперёд. — Я хочу рассказать тебе всё, Гарри. О моих планах, о будущем. О том, что мы могли бы сделать вместе. Его рука поднялась, словно он хотел коснуться лица Гарри, но остановился в последний момент. — Я никогда не встречал никого, похожего на меня, — тихо сказал Том. — До тебя. Гарри стоял неподвижно, не зная, как реагировать. Это был момент, которого они с Гермионой ждали — возможность повлиять на Тома, узнать его планы, возможно, даже изменить его судьбу. Но что-то в глазах Реддла заставляло его сердце биться быстрее, и это не был только страх. — Что ты предлагаешь, Том? — спросил он наконец. — Партнёрство, — просто ответил Реддл. — Между двумя самыми могущественными волшебниками нашего поколения. Вместе мы могли бы изменить мир. — К лучшему или к худшему? — спросил Гарри. — Какой мир ты хочешь создать, Том? Если твои взгляды не изменились с того разговора, то нам не по пути. Реддл отвернулся, глядя на статую Слизерина. — Я хочу мир, где такие как мы — особенные, сильные — не будут вынуждены скрываться. Где магия будет свободна от ограничений. Где сила и талант будут вознаграждаться, а не подавляться «для общего блага». Гарри знал, что должен быть осторожен, но он видел возможность узнать больше, понять, насколько далеко зашли планы Тома. Насколько они изменились. — Звучит амбициозно, — сказал он нейтрально. — Но какую цену ты готов заплатить за этот новый мир? И какую цену заплатят другие? Том повернулся к нему, его лицо было серьёзным. — Перемены всегда требуют жертв, Гарри. Не важно, как дипломатично они будут проведены. Но те, кто последует за нами, получат место в новом порядке. — А те, кто не последует? Реддл пожал плечами. — История написана победителями. Те, кто стоит на пути прогресса, всегда становятся его жертвами. Гарри чувствовал растущую тревогу. Том думал о власти, о перестройке мира по своему усмотрению. Но, кажется, не всё было потеряно, его амбиции остались преждними, но изменился сам тон подачи. — И ты думаешь, что я захочу быть частью этого? — спросил он. — Что я разделяю твоё видение? — Я думаю, — медленно произнёс Том, — что ты ещё не определился. Ты стоишь на перепутье, Гарри. Между тем, что тебе говорили другие, и тем, что ты чувствуешь сам. — Он снова приблизился. — Я вижу это в тебе — ту же борьбу, что была и во мне. Ты не знаешь, куда принадлежишь. Гарри почувствовал странное волнение. Том видел его слишком хорошо, и это пугало. — А ты знаешь? — спросил он тихо. — Я знаю, что не принадлежу к стаду, — ответил Том. — И ты тоже... Гарри почувствовал, как его дыхание участилось. Слова Тома были словно прикосновения, ласкающие самые потаенные уголки его души. Он никогда не позволял себе задумываться об этом, но сейчас, в присутствии Тома, эти запретные мысли рвались наружу. — И ты тоже… — повторил Том, приближаясь вплотную. Их лица были так близко, что Гарри чувствовал тепло его дыхания на своей коже. — Ты можешь быть чем-то большим, Гарри. Вместе со мной. Гарри хотел отстраниться, сказать что-то резкое, отвергнуть это безумие. Но его ноги словно приросли к полу. Он был загипнотизирован этими глазами, этим голосом, этой опасной близостью. — Что ты делаешь, Том? — прошептал он, тщетно пытаясь вернуть себе контроль. Том не ответил. Вместо этого его рука скользнула вверх, коснувшись шеи Гарри. Пальцы были ледяными, словно прикосновение смерти, но в то же время обжигающе живыми. Гарри вздрогнул. — Просто… — начал Том, но его голос сорвался. Он смотрел на Гарри так, словно видел его насквозь, видел все его страхи и желания. — Просто я не понимаю… почему ты все еще сопротивляешься. И внезапно, без предупреждения, Том сорвался. Он резко притянул Гарри к себе, и его губы накрыли его собственные в грубом, отчаянном поцелуе. Гарри замер. Это было неправильно, ужасно неправильно. Но в то же время… что-то внутри него откликнулось на этот поцелуй. Вкус горечи и чего-то темного, пьянящего. Сила, заключенная в этом прикосновении, была пугающей и притягательной одновременно. Он попытался вырваться, но Том держал его крепко, его губы впились в его собственные требовательно и настойчиво. Гарри почувствовал, как разум начинает мутнеть, как страх и отвращение смешиваются с чем-то другим… с чем-то, что он не смел себе признать. Поцелуй был хаотичным, жадным, словно два голодных зверя, сорвавшись с цепи, набросились друг на друга. Том впился пальцами в волосы Гарри, притягивая его ближе, заставляя его подчиниться. И в этот момент Гарри почувствовал, как что-то внутри него ломается. Он перестал сопротивляться. Поцелуй углубился, стал более требовательным. Гарри почувствовал, как язык Тома проникает в его рот, и от этого прикосновения его пронзил толчок странного, необъяснимого удовольствия. Он застонал, не в силах сдержаться. Том отстранился, тяжело дыша. Его глаза горели темным, лихорадочным огнем. — Видишь? — прошептал он, его голос дрожал от возбуждения. — Ты тоже этого хочешь, Гарри. Не отрицай. Гарри стоял, оглушенный и потрясенный. Он прикоснулся к своим губам, все еще чувствуя вкус Тома. Он был в ужасе от того, что произошло, от того, что почувствовал. Его сердце колотилось как бешеное, в ушах стоял шум. — Я… — начал он, но слова застряли в горле. Том снова приблизился к нему, наклоняясь, словно собираясь поцеловать еще раз. — Не бойся, Гарри, – прошептал он. – Отдайся этому. Вместе мы будем править миром. В этот момент василиск издал глухое шипение. Том вздрогнул, отступив от Гарри. Он перевел взгляд на змею, нахмурился и снова посмотрел на Гарри.