Истинная связь

В толпе Тэхён всегда был лишним. Не таким. Не тем. Не вписывающимся в правила, написанные алфавитом чужих ожиданий. Слишком узкие плечи. Слишком мягкий взгляд. Слишком живой для этого замороженного подиумного мира, где омега обязан был быть приглаженным, покорным, пластиковым. А он — мечтал. О софитах. О шелесте дизайнерских тканей по обнажённой коже. О щелчках затворов камер, улавливающих каждое его движение, каждую эмоцию, каждую линию тела. Но пока он шёл — только по грязной плитке задворков дешёвой модельной школы, с порванной папкой, обнявшей его словно последняя защита. На лице — синяк. На сердце — вечная фраза: «Ты не будешь никем.» — Деревенщина. — Кто-то бросил вслед. Плевок упал рядом, мерзко. — Омега с акцентом. Думаешь, кто-то вроде тебя способен выйти на один подиум с альфами? Он молчал. Он всегда молчал. Потому что его голос ещё не наступил. Пока. … Кастинг. Закрытый, только по приглашению. Тэхён вломился тайком, через служебный вход. Успел подхватить какую-то чужую бейджку, нацепить, проскочить за декорации. Дышал прерывисто. Вены пульсировали в висках. Сцена была вымыта до блеска. Витражи. Освещение, словно в храме. И сотни глаз. Он вышел. И увидел его. Перед самым подиумом, как статуя в чёрном, сидел мужчина. Альфа. Не просто. J.K. Известный в модельной индустрии не столько внешностью (хотя даже фото его заставляли омег дрожать), сколько властью. Про него шептались в коридорах: «он убрал фотографа за то, что тот посмел его тронуть», «он владеет агентствами, модельерами, дизайнерами»… …и, возможно, мафией. Он сидел, не двигаясь. Сигарета тлела между длинных пальцев. На белой рубашке — крохотное пятнышко крови, как акцент от Dior. И он смотрел. Только на него. На Тэхёна. Не как все. Не как на мечту, обречённую быть растоптанной. А как на будущее. Как на принадлежность. … После показа его поймали у выхода. Не охрана. Не организаторы. Он. — Садись, — тихо сказал Чонгук, открывая дверцу лимузина. Тэхён не мог сказать "нет". Просто сел. Салон внутри был обит чёрной кожей, пах чем-то горьким, мужским и возбуждающе-дорогим. J.K. сел рядом, не давая воздуха. Его рука легла за шею Тэхёна — не касаясь, но с такой близостью, что воздух в груди застрял. — Ты дрожишь, малыш, — шепнул он, наклоняясь к его уху. — Это страх или возбуждение? — Я… я не знаю, — прошептал Тэхён. — Узнаешь. Сейчас. И его губы — горячие, тяжёлые, с табачным привкусом — легли на шею. Мягко, обманчиво нежно. Тэхён вздрогнул всем телом. Он не был помечен. Он никогда не позволял себя касаться. Но сейчас — не мог не позволить. — Назови первое желание, — сказал Чонгук, — и я исполню. По щелчку пальцев. — Я хочу… — Да? — Я хочу быть твоим. Мир треснул на две половины. Сцена +18 Чонгук затянул его к себе на колени, легко, как куклу. Руки скользнули под ткань свитера, вверх — по талии, груди, к шее. — Я не спрашиваю. Я беру. - прошептал альфа, прикусывая мочку уха. Он расстегнул джинсы Тэхёна и толкнул его вниз — лицом на сиденье. Кожа была холодной. Губы Чонгука целовали изгиб позвоночника. Пальцы ласкали внутреннюю сторону бёдер. И когда он вошёл — медленно, властно, с полной уверенностью, что этот омега уже его — Тэхён только зажмурился и выдохнул. Сначала было больно. Потом — горячо. А потом — только Чонгук. Внутри. Повсюду. Без остатка. — Ты родился, чтобы принадлежать мне, — прошипел альфа, вжимаясь сильнее. — Я вырежу это на твоей шее. Ты — моя модель. Моя вещь. Моя прелесть. И Тэхён… не возразил.