Демон и сожжённые сожеления

      Это был конец. Пепел хлопьями оседал в воздухе. Кроваво-красный небосвод заволокло черно-фиолетовое марево. Землю окропил кислотный дождь Бездны, что ознаменовал гибель всего Поднебесья.       Запретный город некогда прекрасный теперь представлял из себя ужасное зрелище. Ничто не связывало горящие руины с тем местом, где жил Император Ло Бинхэ. Столица империи в кровавом символизме стала братской могилой для его жителей. Их тела сломанными куклами лежали на земле. Капля по капле растворяясь в кислоте.       Прогорклый дым от огня, черной пеленой клубился у земли. Маленькими облаками поднимаясь в воздух и смешивался по цвету с тучами. Он беспощадно убивал любую надежду на спасения в этом аду, своими ядовитыми порами.       Тронный зал, единственное место в императорском дворце, которое сохранилось лучше других, превратился в сцену из кошмара. Его стены стремились ввысь к черному небу, крыши же не было, её осколки лежали на полу. Кислота накапывала, разъедая оставшийся камень и тела. Зал стал клеткой, сломанной и отвратительной в своем уродстве. Покинуть её же никто теперь не сможет.       Огромное помещение стояло в полумраке. Красный цвет неба выглядывал из трещин стен и окон, опускался давящей плитой сверху. Атмосфера давила, сковывала. Словно факел притягивал к себе взгляд разрушенный трон, в конце залы. Его золото расплавилось смешалось с кровью и демонстрировало тошнотворный ком, который изредка булькал. Огонь, который должен был потухнуть облюбовал эту кучу зеленым светом. Прямо перед троном лежало несколько сгоревших тел.       Еще одна деталь, ужасающая воображение было море крови. Её было настолько много, что пол полностью скрылся под ней, а вонь могла убить десяток человек. Как продолжение кошмара центр помещения занимала огромная куча тел, облаченных в тонкие газовые ткани и в шелковые наряды, которые стали тряпками после убийства их хозяек.       Некогда прекрасные цветки гарема теперь бездыханно лежали сваленные в кучу. Их волосы, что раньше напоминали шелк, украшенный золотыми украшениями, превратились в подпалённые клочки, спутанные с застывшей кровью. У каждой на лице была восковая маска ужаса последнего мига их жизни. В насмешке судьбы их собственный Муж выкорчевал с корнями цветы, что собственноручно посадил в своём цветнике. Глаза девушек были стеклянные, похожи друг на друга не цветом, а страданиями объединивших их в посмертии.       Стены еще помнили, как они кричали и ревели, от страха и гнева. «За что?!», «Муж! Муж! Я знаю ты не хочешь это делать, пожалуйста, позволь помочь!», «Нет… Нет, я не хочу умирать так». Женские голоса сливались в какофонии. В конце концов оставив после себя только тишину, разбавленную треском огня.       Кроме трупов девушек в этом огромном зале так же находились трупы слуг и чиновников. То тут, то там лежали тела умерших демонов и людей, приходившихся придворными и приближенными к трону дворянами, которых пригласили на празднество. В отличие от девушек, чьи тела практически не пострадали, другим повезло не так сильно. Их мертвые туши были разрублены, подожжены и словно разобраны в ужасающем пазле. Все они были убиты нынешним Императором во славу его безумия и насыщения Синьмо. Самого же Его величества здесь уже не было давно.       Некогда оживленный Запретный город теперь наполнился отголосками плача и неестественной мертвой тишиной.

***

//Прости меня, прости! //

      Крик вкручивался в уши. Детский, звонкий голос отражался от стенок его черепа. Эти три слова отзывались где-то в груди. Черви что сидели в животе зашевелились. Они плотным клубком копошились там уже более трехсот лет. Кажется с самого рождения. Именно они вместе с пустотой, казалось бы, заменили сердце Ло Бинхэ. Слова же, такие простые, но… Бинхэ чувствовал горечь. Она растекалась с кончика его языка, пятнала горло и оседала комом в животе. Казалось бы, он должен был забыть, стереть это из собственных воспоминаний. Он пытался, отчаянно и слепо пытался забыть. Только вот эта горечь осталась с ним навсегда, как кровь и пустота. Как безумие Синьмо и подспудное раздражение.       Мыслей не было, тишина жужжала и давила. Слова же — это камень, брошенный детьми в пруд со стоялой водой и оставивший после себя лишь круги. Этот крик, такой близкий и далекий в тоже время. К сожалению, кроме ощущений он не выцепил ничего. Это не было чем-то важным. Возможно, это было и не так, но сейчас было не до его чувств и эмоций. Странность ситуации и приглушенность сознания вызывало паранойю и гнев. Он стал слишком слаб раз кто-то смог довести до этого. К сожалению, и еще одной вспышке гнева, которая быстро потухла, Ло Бинхэ не ощущал практически ничего и не видел ничего. Только темнота.       Казалось, Бинхэ плыл в невесомости. Все ощущения притупились и всё воспринималось через пелену навязанной безмятежности. Только привычная пустота с червями сидела в животе всепожирающим голодом. Вдохнув, демон открыл глаза.

***

//За час до падения мира//

      Кровавое небо, словно рана этого скроенного мира по замыслу не богов, но Небесного демона, зияло черным солнцем. Это солнце конечно им не было, только проклятием, чумой и смертью, которая пришла за своим центром.       На земле, этой черной земле, которую разъела кислота от дождя и которую не милосердно вспахивали телами и атаками Главный герой и те, кто был против него. К счастью или сожалению — эту битву никто не сможет выиграть.       Безумие накатывало, не отпускало, Бинхэ слышал скрипучий, ядовитый смех Синьмо в своем разуме. Мир горел, он сгорал в агонии, воспоминания волнами бились о скалы сознания. В своем безумии он нападал на всех, он крушил, он ломал и убивал. Весь мир окрасился в цвет неба, ну или того подобия, которым оно стало, после соединения трех миров. Красный был везде.       Бинхэ слышал мольбы, крики и стоны, он ощущал свои раны и то, как кожа стягивалась от регенерации и чужой крови. Император трех миров собственными руками уничтожил то, что так долго строил.       Смрад смерти окутывал всё. Ло Бинхэ в бессилье лежал на земле. Он убил всех, всех кто хотел его убить. Только вот судьба отвернулась от него сейчас, ведь смерть дышала ему в спину. Она тянула к нему свои нежные, молодые руки и смеялась, когда целовала его губы.              В последний миг умирающего мира, когда все было мертво, земля сожжена так, что остался только камень, а главный герой умирал, сварившись в собственном безумии.       Мир схлопнулся.

***

      Первое что Ло Бинхэ почувствовал это сырость и твердость земли. Свет слепил глаза, зрение не четкое и расплывчатое не давало понять, где он. Второе ощущение это тепло и ветер, что приятно ласкал кожу. Приподнявшись, полукровка прищурился, зрение всё еще не восстановилось.       Отвернув голову от солнца и присмотревшись полукровка понял, что оказался на пике Цинцзин. Император помнил, как сравнял весь пик Цинцзин с уровнем моря. Единственное, что осталось после это равнины и холмы вместо горного хребта. Тогда после соединения трех миров и изменения ландшафта от секты Цанцюн не осталось даже воспоминания на этой земле. И тем более странно было очнуться здесь, когда Бинхэ не находился во сне. Но вполне возможно его снова утянуло в мир фальшивки и того отвратительно доброго шицзуня. В любом случае демона пока, что никто не обнаружил, и не помешает Императору пройтись, а после вернуться обратно.       Тишина давила на виски. Зелень и солнце раздражали вместе с непониманием ситуации. Пик Цинцзин словно умер, потонул в мареве пустоты. Нигде не было слышно и звука, всё замерло. Бинхэ шёл по земле и находился словно в вакууме, кровь прилила в голову, уши заложило. Птицы не чирикали, плеск воды на фоне тоже до странного исчез, а звука голоса словно в этом мире словно и не существовало никогда.       Демон-полукровка проходил мимо бамбука по тропинке к зданиям. Воздух не был напряжен, скорее сам демон был беспокойным. Странность самой ситуации и тишина которой казалось в самом мире не должно быть действовали на нервы. Даже во снах, который полукровка собственноручно создавал фоновые, такие незаметные, звуки всегда были. Единственный раз, когда он ощутил такую неестественную тишину был во время первого знакомства с Мэнмо. И в тоже время можно с уверенностью сказать, что это не сон, слишком реально, слишком четко и осознано он себя ощущал, чтобы это было сном.       Теория о попадании в другой мир рушилась так и не оформившись. Ведь прямо перед его глазами раскинулась сцена, которой ТАМ произойти не могло. Первый секс Ло Бинхэ и Нин Инъин. Их тела сплетались в неуклюжем танце страсти и вожделения. Звука всё ещё не было. И в этот момент тишина казалась ещё более осязаемой для императора. В каком-то остервенении он смотрел не отрываясь, как мальчишка, он сам, разрабатывает его жену. Надувает щеки и нерешительно касается женского тела даря ласку. Нин-эр прикрывает рукой рот и тихо стонет, её глаза скрыты пушистыми ресницами. Слезы удовольствия собираются в уголках глаз, а Звереныш присасывается к таким вожделенным вершинам. Нежное тело краснело под стыдом и руками, что оглаживали бедра, раздвигая их.       Ло Бинхэ с нечитаемым выражением смотрит на эту картину. Он не знает почему, но ему хотелось отодрать маленького его от его молодой жены. Прикрыть тело Нин Инъин и обнять её. К его огорчению, он мог только смотреть. Тело застыло и не подчинялось императору.       Когда подготовка закончилась мальчишеские руки взяли свой нефритовый стержень и направили его в яшмовые врата его жены. Он не слышал, но помнил. Звонкий девичий вскрик раздался в его голове. Яростная пелена накрыла его глаза, когда он бросился на детей. Только вот достигнуть их он не смог. Они растворились как утренний туман. В оцепенении полукровка пытался разобраться. Ситуация странная как не посмотри. Первый вариант отпал, второй вариант сон. Пока что самая логичный. Нужно двигаться дальше.       Повернувшись, демон заметил тропу.

//Ты сокровище, милый. МОЕ сокровище. //

      Тихий шепот с ветром разнёсся по лесу и ввинтился в уши Ло Бинхэ. Голос был знаком и будил собой воспоминания о событиях, которые Император демонов хотел бы забыть и помнить только счастливые моменты. Конечно, время практически стерло всё, но в этот момент события, слова и люди предстали перед взором пылью, которую кинули в глаза, или удушающим облаком.       В детстве, когда его дорогая Матушка не умерла, даже еще до того, как она заболела, когда все было ярко и в общем то мирно, Император помнил, как они с Матушкой пытались заработать на жизнь. Он сам ничего не мог, только в силу своих малых возможностей помогать ей, перетаскивая корзины с бельем и развешивая его после. Помнил, как они питались подгнившими овощами или дикими корешками, а иногда, когда хозяин забудет выплатить и так мизерную плату за труд прачки, насекомыми и сваренной корой деревьев.       Маленький Бинхэ так же запомнил, как матушка смотрела на других, а после с сожалением смотрела на свои руки и него. Тогда ещё ребёнок не знал, что означает этот взгляд, а сейчас понимал, она сожалела о том, что не может дать ему того, что есть у других детей. Бинхэ помнил, как она на день его рождения купила тот кулон из нефрита, который стоил ей всех ее сбережений, помнил, как Матушка старалась заработать и помнил, как бережно относилась к всему что у нее, и у него было. Помнил ее жадность в свете заходящего солнца, когда Матушка смотрела на него, на вещи и помнил, как она рассталась с деньгами ради него.       Так же Бинхэ знал. Знал, что его жадность более всеобъемлющая, что он жаден не только до вещей, но и до людей, эмоций. Все его действия кричат об этом. Прожив детство и юношество, когда на него либо не обращали внимания, когда редко что-то было только его (кроме Матушки, но для нее он был одним из ее сокровищ). Уже юноша стал жаждать в прямом и самом буквальном смысле внимание, сокровища, уважение и любовь. Хотел до помешательства, чтобы люди обращали внимание на него, чтобы ОН, Бинхэ, был их миром, вселенной, воздухом и кровью.       И всегда этого было мало… До безумия мало. Пустота в душе, тот монстр, что поселился в нём ещё до встречи с Синьмо и которого взрастили улица и школа Цанцюн, был слишком ненасытен. Каждая безделушка, каждое совершенно бесполезное сокровище или до безумия редкое лекарство, было для него всем, а голод и жадность заставляла его собирать их. Каждая красавица, каждый поверженный соперник и чудовище, было тем, что помогало утолить ту бездну, что поселилась в нем, после того как его шицзунь скинул его в персональный ад, под названием Бездна.       Слишком резкий наплыв воспоминаний оставил императора в ошеломлении. Сердце сжалось и пустилось вскачь. В животе ухнуло. Всё это длилось всего несколько секунд. Решив не стоять Ло Бинхэ отправился дальше.       Постепенно, шаг за шагом, окружение вокруг Бинхэ менялось, сначала зеленая трава сменилась на черный камень, потом стены вырастали вокруг, а свет солнца сменился на огни факелов, и кровь. Осмотревшись, Император понял, где находится — это был коридор, который вел в темницу во дворце Хуаньхуа.       — Как интересно, — звук голоса эхом отскочил от стен и растворился во мраке каменных стен. — Это не похоже на сон или воспоминание, но и иллюзией не является, что же это? — кончики пальцев осторожно провели по стене, холодной и мокрой. Вот уже вторая идея ушла словно песок из пальцев. Возможно, снова появились те, кто против его власти и на празднество трехсотлетия государства решили заточить его в иллюзию? Или выжившие боги наконец показали свое лицо? Врагов у него всегда было много. Еще больше было тех, кого он победил. К сожалению, мысли императора прервал голос.

//Ха! Думаешь сможешь чего-то добиться? Нет. //

      Гул камней отозвался в теле, каждая буква и звук вибрировал в нём, перекатываясь по венам и сжимаясь в сердце. Но опасности не ощущалось, только какая-то тяжесть в груди, ком в горле или ватность ног, но всё это было не тем, что мог ощущать Император, объединивший три мира, слишком жадный и высокомерный чтобы потерять всё что у него было только из-за проявления слабости, даже если остался совершенно один. Пристально вглядевшись в темноту, Бинхэ, решил идти дальше.       О, конечно, Священный демон знал, что находиться в этой темнице, самые страшные, уродливые и жестокие пытки были применены к тем, кому не посчастливилось оказаться в просторных казематах гостеприимного дворца Хуаньхуа. Именно здесь началось падение змея Цинцзин, именно здесь он стал сколачивать оппозицию против своей бывшей школы и именно это место стало точкой откуда Бинхэ соединил миры став властителем.       Дойдя до самой дальней камеры, туда, где даже свет от факелов не доходил. Бинхэ улыбнулся краешками губ, он обожал это место и в тоже время ненавидел больше всего на свете. Здесь свершилась его месть, здесь он познал отчаяние от осознания, здесь он провел многие ночи, когда кошмары всплывали не во сне, а в реальности и здесь же окунал в кошмары пленника.       Открыв скрипнувшую дверь, Бинхэ вошёл во мрак, только маленькое окошко могло показать свет, но сейчас даже этого не было. Перед глазами пеленой, по памяти, предстала убогая темница без ничего и только в середине, всегда находился пленник, висящий жалким обрубком на цепях, крепящихся к потолку. Его зеленые одежды были порваны в клочья и пропитаны мочой, испражнениями, рвотой и кровью. Черные волосы, что раньше были подобны шёлку и заплетались красивыми шпильками и гуанями, грязным и обрезанным комком вились по шее. Император сам отрезал их, чтобы сломить слишком гордого учителя, показывая ему место и положение им занимаемое в этом мире.       Только вот там не было пленника. Лишь меч возбужденно вибрировал в цепях.

***

//За день до падения мира, сокровищница императора: Повесть о конце света//

      Сокровищница императора место уединённое, практически забытое. Оно стало храмом оставленных вещей, куда помнил дорогу только Ло Бинхэ. Помещение было темным, освещала его только тусклая жемчужина света. Обстановка была хаотичной, на столах лежали безделушки, валялись на полках артефакты и мешочки цянь-кунь. Пыль бережно обнимала вещи, поверхности и даже стены.       В этом хаусе нет и не было закономерности. Там в небрежности лежали вещи уже сотню лет. Там давно не ступала нога человека или полудемона. Один из бесполезных артефактов тоже находился в сокровищнице. Пылясь на полу, книга в мягком переплете, дожидалась своего часа.       Тишину, не прерываемую уже более двух веков, разрезал неразборчивый шепот, он потусторонним эхом раздался в сокровищнице. К сожалению, никого в этот момент здесь не было, чтобы увидеть, как на пустых страницах начала писаться история и конец мира.

***

      «Кровавая бойня началась на трехсотый год правления Императора, соединившего Три мира, Ло Бинхэ. В день празднования ничто не предвещало беды. Император был в хорошем настроении, вино и кровь лились рекой, а во всей империи на неделю был объявлен выходной в честь празднования основания Империи. Во дворце царила праздничная суматоха. Но господствовать этому лёгкому и праздничному настрою оставалось не долго.»

***

      «Намного позже, когда из выживших останется только горстка из самых могущественных демонов, они поймут, что буря назревала уже очень давно, возможно с самого начала правления Его величества или с того момента как он объединил миры. К сожалению, они не смогут остановить конец мира и умрут всего на несколько часов позже главного виновника. Но до этого момента еще есть время.»

***

      «Чтобы осознать всю глубину необходимо рассмотреть всю картину более детально и объективно. Чтобы узнать ответ на множество вопросов нужно заглянуть в прошлое.»

***

      «В последний момент мир разрушился, как песочный замок, встретивший волны. Император трех миров остался жив, не телом, но душой. Его тело осталось лежать на земле, где навсегда напоминает разрушенному миру о конце.»