Не верю, что ты не дышишь.

Он проснулся в холодном поту. Опять. Опять он. *** — Соня, где ты? Соня! Холод, ледяной, нет, до ужаса леденящий воздух, тут влажно. Влажно везде. Липкая влага очень противно оседает на теле, заставляя его покрыться мурашками. Или это от холода? Сердце раз за разом пропускает удары, он хватается за сердце. — Господи… Но не останавливается. Сколько бы комнат не прошло, это шестой этаж. Давно покинутая людьми, больница. Тяжелое дыхание и громкий цокот лакированных туфлей по плитке. Он поднимается по ступенькам. — Ещё.. Один… Нет, я не оставлю тебя, Соня… Я просто не могу. Он идёт, все тело ломит, но он идёт. Идет, чтобы испытать боль, что поразит его сердце ещё на множество лет. Знаете, что самое больное? Когда разрушается надежда. Надежда, за которой ты шел на протяжении очень многих… Лет? Для пожирателя снов пять лет — как капля в море, но для земной девчонки время идёт совсем иначе. Любовь. Впервые они встретились, когда ей было всего тринадцать лет. Сколько прошло с того момента? Кажется, лет десять? Двадцать три года… А помнит он ее совсем не такой. Софья всегда шла навстречу приключениям, не особо беспокоясь о своей безопасности, а когда узнала о Кире — так тем более. И, к тому же- "У меня ведь есть ты, Баку! Я же могу призвать тебя в любое время, в случае опасности, ты не против ведь?" — Неловким тоном спрашивает девушка, сдавленно улыбаясь, видимо, боясь показаться нетактичной. — "Нет, глупая девчонка." Он громко и раскидисто смеется. Он всегда готов и даже рад ее защищать. … Но что же теперь будет радовать его. Кровь. Много крови. Бордовая жидкость смешалась с грязной водой на полу, образуя почти неприятный коричневый цвет, вместо вишнёво-красного. Металлический запах рьяно проникал в нос, вызывая желание перестать дышать. Но его лицо нужно было видеть. Сейчас ему явно было не до того, чтобы дышать. Он бы предпочел умереть там же. — С-Соня… Сонечка! — Беловолосый быстро рванул к её телу, что дрожало на холодном кафеле. — Баку… — Дрожащим голосом она шепчет его имя, наверное, из последних сил, она поднимает руку и кладет ему на лицо, немного поглаживая щеку. — Я так.. Ждала тебя. — Соня, Сонечка, потерпи немного! Я-я сейчас я позову Веру и мы найдем способ переместить тебя в царство снов, там ты быстро прийдешь в себя, Сонечка, лучик мой, я тебе обещаю! — Он нервничает, по нему видно. Правый глаз дергается, краешек губ тоже. Его лицо расплывается в нервной улыбке. Он надеется. Искренне надеется, но не верит. Не верит, что это правда. Не верит в то, что происходит сейчас, или не верит в то, что… В то, во что сказал?.. — Баку, не надо никого звать. — На её подбородке застывшая кровь. Голос хрипит, а глаза мокрые, как и щеки, от слез. — Не-ет, девчонка, глупенькая, ты правда не понимаешь, я- в-всё скоро станет лучше! Всё вернется на круги своя и мы сможем проводить больше времени вместе, намного больше. Помнишь, тебе было пятнадцать, кажется. В свой пятнадцатый день рождения ты попросила меня прийти на твой следующий! Я так и не смог, но… Мы наверстаем упущенное, я в этом уверен..! — Он широко улыбается и судорожно кивает головой. Кажется, после этого он ещё долго не сможет восстановиться. — Я не глупенькая, Баку. Все как раз таки наоборот. Дурашка, у меня не осталось времени, понимаешь? — Слеза, видимо, последняя, стекает по ее щеке. — Что? Дрожащая рука девушки более не гладит его, она отстраняется и обессилено падает на пол, как и ее приподнятая голова. Она более не моргает, больше не дергается, не дрожит и, кажется, не дышит. — Нет, нет, пожалуйста! — Он просит. Просит, умоляет, но не знает, кого. — Я не могу так просто тебя отпустить… Это всё не правда! Он немного трясет её, пытается разбудить? — Сонечка, вставай, пожалуйста, ты меня слышишь? Кроха, проснись, давай же… Он гладит ее макушку, переходя на щеку. Ей более не холодно. Не холодно лежать на холодном полу и уже не страшно. Не страшно быть одной. Возможно, Вера все таки пришла? Вера пришла к Соне, но не вернулась к пожирателю снов. У него больше нет надежд и более не будет. Может быть, юная леди, с ореховыми шелковистыми волосами и шоколадными карими глазами, станет прекрасным ангелом, дарящим свет и тепло? Правда, света и тепла ему хотелось раньше. Тепла от сопящего рядом тела, что жалось к нему все ближе, закутываясь в объятья. Света от лучезарной, радостной улыбки, которую так посчастливилось увидеть ему. Но теперь — нет. Более нет, ни всего того вышеперечисленного, ни тепла, ни света не будет, как и Сони. Его любимой "принцессы", как он любил её называть, больше рядом с ним не будет. Её нет. И это то, что он, к сожалению, будет помнить всегда. *** — Прости, пожалуйста, прости. — Сквозь слёзы шептал он. Опять и снова. — Может, прийди я чуточку раньше, был бы шанс- — Братец. — В дверном проеме появляется уставшая сестра. — Прошло десять лет. Десять! В который раз ты просыпаешься среди ночи и в бреду шепчешь ей извинения? — Луна, как ты не понимаешь, этого не забыть по щелчку пальцев! — Я знаю, но тебе потребуется сотня лет, чтобы ее забыть? — И тысячи и двух не хватит, Луна. Я вообще не думаю, что хоть когда-либо смогу ее забыть.