Стокгольм

Последний день школы всегда должен быть счастливым. Акира знал это. Он видел, как другие ребята смеются, обнимаются, пишут пожелания на форменных рубашках, фотографируются с учителями. Даже строгая математичка, которая обычно хмурилась, будто все её ученики — личные враги, сегодня улыбалась и раздавала напутствия. «В следующем году вас ждут серьёзные экзамены, так что отдыхайте, но не расслабляйтесь!» Акира фыркнул. Кто вообще думает о следующем годе в последний день учёбы? — Эй, тормоз! — в спину ему врезался кто-то тёплый и шумный. Акира едва удержался на ногах, но тут же развернулся, готовый дать сдачи. Однако перед ним стоял только Алекс — его лучший (и, честно говоря, единственный) друг, с глупой ухмылкой до ушей. — Тыыы… — Акира скривился. — Я тебя сейчас убью. — Не убьёшь, — Алекс уверенно схватил его за шею и потрепал, будто щенка. — Потому что я твой закадычный друг, и ты меня любишь. — Ненавижу. — Врёшь. Акира хотел огрызнуться, но тут же сдался. Алекс был одним из тех людей, против которых бессильны даже самые стойкие. Он мог раздражать, лезть без спроса, говорить глупости — но стоило ему улыбнуться, и злость испарялась. — Ладно, идём, — Алекс потянул его за руку. — Пока все не разбежались, надо устроить фотосессию. — Опять? — Ну да! Это же последний день! Акира вздохнул, но позволил тащить себя по коридору. Алекс достал телефон и начал снимать всё подряд: их одноклассников, учителей, даже пустые парты. — Эй, а давай снимемся у твоего шкафчика? — предложил он вдруг. — Зачем? — Ну… Для памяти. Акира пожал плечами, но согласился. Они подошли к его шкафчику — тому самому, который он бил ногой, когда не мог открыть, который царапал ручкой от скуки, внутри которого до сих пор валялись старые конспекты и пара забытых конфет.Алекс пристроил телефон на соседней полке, включил таймер и в последний момент обнял Акиру за плечи. — Улыбайся, дурак! Акира не успел — раздался щелчок. — О, отлично получилось! — Алекс тут же принялся разглядывать фото. Акира заглянул через плечо. На экране он видел себя — немного растерянного, с полуоткрытым ртом, будто он хотел что-то сказать, но передумал. А Алекс рядом — яркий, смеющийся, будто излучающий свет. — Ладно, идём дальше! — Алекс схватил его за руку снова. Акира не сопротивлялся. Они вышли на улицу, где уже толпились ученики. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то целовался в углу — обычный последний день. — Эй, Акира, — Алекс вдруг стал серьёзным. — Ты помнишь, что мы обещали? — Что? — В этом году… начать наконец ходить на свидания. Акира закатил глаза. — Ты серьёзно? — Ага! — Алекс ухмыльнулся. — Я уже присмотрел себе пару вариантов. А ты? — Нет. — Почему? — Потому что это глупо. — Оооо, — Алекс закатил глаза. — Опять твоё «я никому не нужен». — Я так не говорил. — Но думал. Акира хотел возразить, но тут же замолчал. Потому что Алекс, чёрт возьми, был прав. — Ладно, — друг вздохнул. — Тогда я тебе найду кого-нибудь. — Что? — Ну знаешь… Милого, спокойного. Чтобы тебя не пугал.— Алекс… — Всё, договорились! — Алекс хлопнул его по плечу. — Я беру этот вопрос на себя. Акира хотел протестовать, но тут раздался гудок машины. — О, это за мной, — Алекс махнул рукой. — До завтра! И прежде чем Акира успел что-то сказать, он уже убежал. Остался Акира один. Последний день школы. Тёплый вечер. Последний звонок уже отгремел, школа опустела, и Акира шёл домой один. В руках он сжимал подписанную одноклассниками рубашку — глупый школьный обычай, который почему-то растрогал его больше, чем он ожидал. «Акира, не грусти! Ты классный!»— написала какая-то девочка, чей почерк он даже не узнал. «Смотри, в следующем году нагонишь!» — это, конечно, Алекс, с его вечной верой в то, что всё наладится. Акира вздохнул. Он старался. Учился до ночи, переписывал конспекты, даже ходил к репетитору. Но оценки всё равно были средними, а в глазах учителей читалось: «Мог бы и лучше». Почему у Алекса всё получается легко, а у меня нет? Он уже свернул в парк — привычной дорогой, хоть и длиннее. Здесь было тихо, лишь изредка пробегали велосипедисты или парочки, шептавшиеся на скамейках. И вдруг — голос. — Эй, ты из 11, да? Акира вздрогнул и обернулся. Парень. Незнакомый. Высокий, в чёрной косухе, с лёгкой небритостью и странно тёплыми глазами. Улыбался. — Я тебя видел в школе, — продолжил незнакомец. — Ты всегда один ходишь. Акира нахмурился. — Нет… не один. — Ну, почти. — Парень шагнул ближе. — Я Рен. Он протянул руку. Акира неуверенно пожал её.— Акира. — Знаю. — …Как? — Слышал, как друзья зовут. — Рен усмехнулся. — Ты не из тех, кого забывают. Акира почувствовал, как уши наливаются жаром. Что это было? Комплимент? — Ты… тоже выпускник? — спросил он, чтобы перевести тему. Рен покачал головой. — Нет, я уже год как закончил. Просто заходил к учителям. — А… Неловкое молчание. Акира потупил взгляд, не зная, что сказать дальше. — Эй, расслабься, — Рен вдруг рассмеялся. — Я не кусаюсь. Он достал пачку сигарет, предложил. Акира отказался. — Хороший мальчик, — Рен ухмыльнулся, закуривая. — Мне нравится. Дым вился между ними, и Акира почему-то не решался уйти. — Так чем занимаешься теперь, после школы? — спросил Рен. — Не знаю… Наверное, буду готовиться к экзаменам. — Скучно. — А что делать? Рен задумался, потом вдруг ткнул сигаретой в его сторону. — Ты когда-нибудь моделил? — Что? — У тебя лицо… — Рен сделал жест, будто ловит кадр в рамку. — Фотогеничное. Мой друг фотограф, ищет типажи. Акира засмеялся. — Ты издеваешься? — Ни капли. — Рен выдохнул дым. — Деньги неплохие. Деньги.Акира задумался. Родители не бедствовали, но и лишнего не было. А если он провалит экзамены… — Я… не умею позировать. — Научат. — Рен бросил окурок, раздавил его каблуком. — Дай номер, свяжу. Акира колебался. — Не бойся, — Рен вдруг положил руку ему на плечо. — Я же не маньяк. Голос у него был такой — тёплый, обволакивающий, будто мёд. Акира сдался. Они обменялись контактами. — Увидимся, — Рен улыбнулся и ушёл, оставив за собой шлейф дыма и странное ощущение… будто что-то началось. Солнце клонилось к закату, окрашивая стокгольмские крыши в медовые тона, и первые секунды он просто стоял, вдыхая вечерний воздух, пытаясь привести в порядок свои мысли, которые кружились в голове, как осенние листья, подхваченные ветром, и хотя внешне он сохранял спокойствие, его пальцы непроизвольно теребили край рубашки, будто пытаясь найти точку опоры в этом внезапно изменившемся мире, где всего час назад Рей, улыбаясь своей мягкой улыбкой, предложил ему не просто позировать, а взять камеру в руки и запечатлеть самого Рея, что казалось одновременно и честью, и испытанием, и чем-то смутно тревожащим, ведь в тот момент, когда их пальцы случайно соприкоснулись при передаче фотоаппарата, Акира почувствовал странный холодок вдоль позвоночника, но тут же отмахнулся от этого ощущения, убедив себя, что это всего лишь волнение перед новой задачей, и теперь, шагая по почти пустынным улицам, он то ускорял, то замедлял шаг, будто не мог решить, хочет ли поскорее оказаться дома или, наоборот, продлить это время наедине со своими мыслями, которые никак не складывались в понятную картину. Он помнил, как дрожали его руки, когда он наводил объектив на Рея, как тот смотрел прямо в камеру, будто видел сквозь нее самого Акиру, разглядывая все его тайные страхи и желания, и как в какой-то момент Рей, не меняя позы, сказал что-то тихое, почти неразборчивое, но от этих слов по коже побежали мурашки, хотя теперь, спустя время, Акира уже не мог вспомнить, что именно услышал — только интонацию, этот смесь шепота и насмешки, которая заставила его сердце бешено колотиться, и он сделал снимок, просто чтобы скрыть свое замешательство, а потом еще один, и еще, пока Рен не рассмеялся и не взял камеру обратно, коснувшись его запястья дольше, чем было необходимо, и это прикосновение, казалось, все еще жгло кожу, даже когда Акира уже пересек несколько кварталов, проходя мимо освещенных витрин, в которых его отражение — бледное, с чуть раскрасневшимися щеками — выглядело чужим, как будто за этот час с ним произошло что-то, что слегка сдвинуло его привычное "я", и он еще не до конца понимал, хорошо это или плохо. В парке, где тени деревьев уже удлинялись, сливаясь в единую темную массу, Акира вдруг остановился, осознав, что бессознательно свернул с привычного маршрута, выбрав более длинный путь, будто боялся, что дома его мысли станут еще невыносимее, и он достал телефон, на секунду задумавшись написать Алексу, но потом передумал — как он объяснитэто странное возбуждение, это смешение страха и предвкушения, которое заставляло его сердце биться чаще? — и просто стоял, глядя, как в фонтане играют последние солнечные блики, пока где-то вдали не раздался смех компании подростков, заставивший его вздрогнуть и двинуться дальше, к дому, где его ждала привычная тишина, но теперь уже с этим новым знанием, что завтра он снова вернется в студию, снова возьмет в руки камеру, снова окажется под этим проницательным взглядом, и от этой мысли его ладони снова стали влажными, а в груди защемило что-то, что он не решался назвать по имени. Акира лёг на кровать, уставившись в потолок. Телефон пискнул — сообщение. «Не забыл про завтра?» — Алекс. Он хотел ответить, но тут пришло второе. Неизвестный номер. «Это Рен. Мой друг ждёт тебя послезавтра в студии. Адрес сброшу утром. Не проспи ;)» Акира замер. Съёмки. Он даже не спросил, какие именно…