Кровать

Ифа, сколько себя помнил, часто оказывался с Оророном в одной кровати, по разным причинам. Например, в тот день, когда они только познакомились и ещё были маленькими мальчиками. — Пап, ну можно я пойду поиграю с кем-нибудь?! — Ифа сегодня был совершенно не в настроении смотреть за тем, как его отец занимается осмотром абсолютно всех заврианов в племени Повелителей Ночного Ветра. Мама занималась тем же самым, но в Уделе Благодатных Земель, и поэтому он не смог остаться с ней дома. Судя по рассказам папы, на многих заврианов во всех племенах напала какая-то… сума… чума… чуса.? Он не запомнил, но понял, что это ужасно заразная болезнь, и нужно всех обязательно осмотреть и принять необходимые меры, чтобы не началась эпидемия. — Я могу оставить на кого-то моего сорванца? — отец улыбнулся, обращаясь к нескольким членам племени, которые стояли около них. — Точно не хочешь посмотреть за тем, как я работаю? — Нет, хочу поиграть с кем-нибудь! — запротестовал Ифа. — Я дома насмотрелся! — Хорошо-хорошо, ноль вопросов, дружище! Присмотрите за ним, хорошо? А то он как маленький кукузаврик, — отец потрепал его по волосам, — отвернешься на секунду, а он уже упорхнул! Одна из членов племени увела его и привела на площадку, где играли остальные дети. Ифе быстро наскучило сидеть с ними — они были младше него, и игры у них были какие-то дурацкие, поэтому, прямо соответствуя описанию отца, он дождался, пока на него никто не будет смотреть, и сбежал исследовать племя. Он раньше не был у Повелителей Ночного Ветра — родители не часто брали его с собой, но сегодня был особенный случай, и он собирался воспользоваться этим случаем на максимум. Ифа прятался, исследуя дома, людей и граффити — причудливые свитки висели то тут, то там, и всё выглядело таким загадочным и мистическим — совсем как в рассказах родителей. — Ты следишь за кем-то? — Ифа от неожиданности чуть не уронил ящик, за которым прятался. Голос так внезапно возник за его спиной, он даже не слышал шагов. Ифа повернулся и увидел рядом с собой мальчика с разными глазами и нечеловеческими ушами. Он не видел его вместе с остальными детьми, поэтому удивился ещё сильнее. — Я прячусь, чтобы меня не нашли. Я Ифа, я из Клана Цветочного Пера. Мой папа лечит ваших заврианов, а меня отправили к другим детям, но мне стало скучно, и я ушёл. — А я Оророн из Повелителей Ночного Ветра. Ты плохо прячешься, я тебя увидел. Другие дети считают меня странным, мне надоело сидеть дома одному, и я пошёл гулять. Давай прятаться вместе? Ифа не очень понял, почему Оророна считают странным — весь оставшийся день они вдвоём облазили все уголки племени, напугали пару человек, нашли два яблока и съели их, а потом залезли через окно к нему в дом и до самого вечера читали и рассматривали очень интересные книжки. — Как я говорил — отвернётесь, и всё, сбежит, и ищи его потом с собаками, — прошептал отец Ифы, опираясь на дверной косяк. Его сын спал, а рядом с ним в кровати в обнимку спал ещё один мальчик — Оророн, за которым приглядывала Бабушка Ицтли. Именно она помогла найти беглецов. Картина была просто очаровательной. — Я рад, что у него появился новый друг. Или, например, в семнадцать лет, когда родители Ифы трагически погибли. Он плохо помнит те дни, но зато отлично помнит, как Оророн был рядом с ним, и крепко обнимал, пока Ифа прижимался к нему и истерически рыдал, захлебываясь слезами. Друг почти не отходил от него, и бо́льшую часть времени они лежали у него в кровати. Или в тот день, когда Ифа узнал, что конкретно Оророн собирался сделать, заключив сотрудничество с Фатуи. Он тогда пришёл, громко орал на него, раз пятьсот повторил фразу «Ты совсем крышей поехал, бро?!», а затем обнял так крепко, как никогда до этого, словно боялся, что он исчезнет. Тогда они тоже лежали в одной кровати в обнимку, и Оророн во сне смешно щекотал лицо Ифы своими ушами. Ифа же долго не спал, размышляя о том, как же он действительно сильно боится потерять своего друга. До этого дня почему-то в его жизни Оророн был тем человеком, которого ничего не возьмёт — даже Бездна, Архонты бы её побрали. Он настолько давно и настолько всегда был рядом, что казалось, уже всегда будет. Но сейчас обстановка в Натлане накалялась, и впервые Ифа ощутил, что может потерять его. И стало так страшно. Он лишь покрепче прижал Оророна к себе, прогоняя тревожные мысли, возвращаясь в то, что было сейчас. А именно друг, который смешно дёргал ушами во сне, щекоча его нос. Или, например, после нападения Бездны, когда Ифа без сил рухнул у себя на заднем дворе, а проснулся в объятиях Оророна в своей кровати. Друг тогда рассказал, что примчался к нему сразу после того, как всё закончилось, и когда обнаружил Ифу лежащим на земле в окружении озадаченных заврианов, подумал, что тот умер. Его чуть на месте не убило следом, но тут же отпустило, когда он понял, что друг просто ужасно вымотался и просто уснул. Оророн тогда просто осторожно перенес друга в кровать, снял с него ботинки, а затем лёг рядом, крепко прижимая к себе. Они ещё долгие дни после этого были рядом — в бою оба потеряли дорогих товарищей, и так, вдвоём, им было проще пережить свои утраты. Оророн помогал Ифе в клинике, Ифа помогал Оророну восстанавливать его разрушенный огород, и постепенно жизнь приходила в норму. Так что в целом, для Ифы не было чем-то странным — спать с Оророном в одной кровати. Но… для этого всегда был какой-то повод, да и в целом, он и без повода был не против, если бы не одно обстоятельство, которое в последнее время стало немного напрягать. Так бывает, когда рядом с тобой всю жизнь находится близкий человек, которого ты считаешь своим другом, кентом, братаном, и ближе него у тебя никого нет. А потом в один день ты смотришь на него, и понимаешь, что он тебе больше, чем просто кент. И больше, чем просто бро. Ифа после осознания этого заперся дома, и ни с кем кроме Какуку не разговаривал (и с Какуку он тоже это не обсуждал, а то ещё запомнит, и выдаст Оророну в самый неподходящий момент).

***

— Что ты делаешь? — спросил Оророн, когда Ифа достал из шкафа свой походный спальный мешок и расстелил рядом с кроватью. — Стелю себе постель. Не спать же мне на голом полу, — он старался оставаться невозмутимым, потому что за много лет это был первый раз, когда он отказываться ложиться к Оророну в кровать. На это было очень много причин, но основная — после осознания своих чувств ему было бы слишком неловко, если бы друг как обычно обнял его и прижался всем телом во сне. Оророн ещё любил его всеми конечностями оплести, словно пытался обнять его своими несуществующими крыльями летучей мыши. Не то, что бы ему легко было от этого отказаться. — Но у тебя же есть кровать, — Оророн, который на ней и лежал, непонимающе посмотрел на него. — Ну не спать же тебе на полу в спальном мешке, — Ифа всё ещё пытался оставаться невозмутимым. — Ты же можешь лечь ко мне. Мы всегда спали вместе, — друг всё ещё не понимал, что внезапно изменилось, и почему Ифа не хочет ложиться к нему. — Оророн, мы уже взрослые. Ты должен спать в одной кровати не со своим бро, а с девушкой, которая тебе нравится, — это будет ужасно долгий и тяжёлый диалог. — Но мне не нравится никакая девушка. Мне вообще девушки не нравятся. — Ну, значит с парнем, который тебе нравится, разница небольшая. Со своим парнем, а не со мной. — Но ты парень, и ты мне нравишься, — Ифа аж дёрнулся от того, каким невозмутимым голосом Оророн это произнёс. Наверное, друг опять его не понял, и построил свою логику, известную только ему одному. — Получается, ты мой парень. — Оророн, — Ифа потёр переносицу и посмотрел другу в его разноцветные глаза. — Я не твой парень. Ты же романтические книжки читал? У Ситлали дома их полно, я уверен. Я про это. В том, что я парень, и то, что я тебе нравлюсь, я не сомневаюсь, но контекст немного другой. Ты слишком буквально всё понял, как всегда. — Хм, — произнёс Оророн задумчиво и внезапно отвернулся. И больше ничего не сказал. Ладно, подумал Ифа, наверное, они решили вопрос. Он выключил свет и лёг спать. На полу, без Оророна под боком, даже не смотря на то, что тот лежал в метре от него, было ужасно грустно и одиноко.

***

Оророн ушел утром, но вернулся уже вечером, и первое, что он сделал, когда Ифа открыл дверь — притянул его к себе и поцеловал. Ифа даже не сразу понял, что произошло, а когда осознал — резко оттолкнул Оророна от себя (нехотя, хотелось прижать ближе и ответить на поцелуй). — Ты чего творишь? — он попытался звучать не слишком осуждающе, и не слишком наигранно — не то, что бы он был против того, что друг его поцеловал, но в случае с Оророном всегда нужно быть уверенным, что он точно понимает, что делает. Друг всегда был на своей волне. — Романтические книжки. Там люди целуют тех, кто им нравится. Ты мне нравишься, — спокойно ответил Оророн, но было видно, что он слегка смущён и словно немного озадачен. — Я тебе не нравлюсь? — Ты… — Ифа многое хотел сказать, но с каждой секундой раздумий лицо Оророна становилось всё более грустным. — Эй, эй, ты мне тоже нравишься! Я просто, эм, хотел убедиться, что мы друг друга правильно поняли! И что мы нравимся друг другу в одном контексте! Ну всё, всё, иди сюда, — он не сдержался и поцеловал его снова, так, как и хотел. Ифа чувствовал себя абсолютно счастливым сейчас — его губы на губах Оророна, одна рука прижимает парня к себе за талию, другая в волосах перебирает синие пряди и поглаживает пушистые уши, и всё это наяву, а не во сне. Отвлёк их Какуку, которому очень интересно стало, чем это люди там таким интересным занимаются. — Мы же снова сможем спать в одной кровати? — спросил Оророн, будто всё ещё сомневался. Ифа только улыбнулся, и вместо ответа лёг на кровать и поманил его к себе. И не только спать, хотелось ответить ему, но про дальнейший совместный досуг в одной кровати можно было рассказать Оророну и попозже.