1
17 мая 2025 г., 01:51
Между нами дремучей хлябью
Снова выросло «далеко» …
«Далеко» — вот мой крест, отныне,
И во веки веков.
Прощай…
Повторяется твоё имя,
Превращаясь в мой хриплый лай.
Помни имя своё – Улетаем, кричали птицы.
… Странно. Вот какое слово вертится на языке у Доктора. Это не то слово, которое он ожидает сделать своим, нет. Это то слово, которое определяет Руби Сандэй. Не в плохом смысле, совсем нет. Наоборот, она очень хорошая, и странная тоже по-хорошему. И вообще, всё в ней хорошее и чудесное. Девочка-рождество. Загадка прямо из метели. И Доктору не терпится разгадать её. Но, всё же, она странная. Когда она заходит в ТАРДИС, машина чуть ли не мурчит в приветствии. И это странно. Раньше она никого так не встречала. Почти никого. Доктор сканирует девушку на предмет всего возможного и невозможного, и в ней нет ничего. Абсолютно. И по ДНК она обычный человек. Но, всё же, она странная, и Доктор не может отвести взгляд. Наблюдает и следит за каждым шагом. Ловит каждое слово. Запоминает каждую эмоцию, что отражается на лице. А потом идёт снег. И снова. И снова. И вот это уже больше похоже на «странно». И вовсе не в хорошем смысле. Осознаёт ли сама Руби, насколько сильно повреждено время в момент её рождения? Вряд ли. Сделала ли это она сама? Тоже, вряд ли. Или всё дело в её матери? Это уже более возможно. Кто эта таинственная женщина, что смогла разорвать и связать снова ткань реальности? Как обычный человек может сотворить такое? Эта тайна не даёт Доктору покоя на протяжении всех времён и миров их путешествий. ; Доктор не может вернуться в ту ночь и узнать, кто эта женщина. Но, он надеется, что люди смогут найти её. Где-то она должна быть, а человечество училось искать друг друга тысячелетиями. Но, даже окно времени не даёт результата. Фигура с ребенком на руках больше похожа на призрак, чем на живое существо. Капюшон надвинут так низко, что лица под ним будто и вовсе нет. А, затем, она поднимает руку и указывает на него. И, как и в первый раз, всё внутри скручивается в узел. Он знал её? Или она знала его? Знала какое-то из его воплощений? Тогда, как она могла узнать его с этим новым лицом? Или он ещё не встретил её на своём пути? Ох, как же много вопросов. И ответить на них совсем нет времени. Вечный парадокс – у Повелителя времени нет времени. Они прыгают в ТАРДИС и бегут. Бегут всё дальше и дальше, и уже не осталось ничего, кроме пыли, а они всё бегут. И Руби, маленькая, удивительная, прекрасная Руби, так старается верить в него. И он не может её подвести. Когда в 2046 году информации всё ещё нет, Доктор не отчаивается. Он знает, что рано или поздно, они разгадают эту тайну. Но то, что даже могущественный Сутех не знает её имени, и, более того, боится, пугает и самого Доктора. Кто же ты – та, кого боятся даже Боги? План сработал безукоризненно, как и следовало ожидать. Все живы и лишь немного потрясены. И сейчас самое время вернуться к поискам. Но данных всё так же нет. Доктор не хочет думать и говорить, но очевидный вывод – мама Руби просто не дожила до 2046 года. Или, возможно, очень хорошо прячется в другой стране. Но поиски по всему миру всё равно не дают результата. Так что, вывод очевиден. Видеть тоску и отчаянье на светлом лице Руби невыносимо. Доктор обещал, и он найдёт способ. Прочешет каждое мгновение, но выяснит, кто Она. А пока, он ведёт Руби в закусочную, где подают лучшую в Лондоне рыбу с картошкой. Он был там в последний раз очень давно, почти двадцать лет по человеческим меркам. Но он знает, что заведение всё ещё работает, и там всё так же вкусно готовят. ;; Блондинка за крайним столиком, у окна, заказала лишь кофе. И она следит за ними с тех пор, как они вошли. Доктор не обращает внимания, он даже не взглянул по сторонам, сразу ринувшись делать заказ. Но, когда его увлекательный разговор с кассиром заканчивается, и он, наконец, оглядывается, он кажется ошеломлённым. Девушка встаёт и делает пару неуверенных шагов к ним. Вся она – тихая покорность. Плавные движения напоминают поступь зверя, что боится поверить и подойти ближе. В глазах её застыла безбрежная печаль, а слёзы, как волны ледяного северного моря, готовы вот-вот обрушиться вниз. Она смотрит на них обоих, не только на Доктора. Разглядывает и всматривается, словно пытаясь запомнить. Или, скорее, не в силах поверить в то, что видит. - Здравствуй, - её голос нежный, как шелест ветра. Слово, почти потерянное в шуме толпы, отзывается болью где-то за рёбрами. Этот голос кажется таким родным и знакомым, будто всегда был рядом. Руби не понимает, что это за чувство, но оно хорошее. Будто, когда возвращаешься домой после холодного промозглого дня, когда заворачиваешься в самое тёплое и мягкое одеяло, после горячей ванны, когда просыпаешься от кошмара и прячешься в объятиях мамы, и знаешь, что никакие монстры тебя не достанут. И этот голос пробуждает воспоминания, очень-очень давние. Песня, мелодия, просто напев. Колыбельная, в которой не разобрать слов, лишь протяжный вой. Долгий и нескончаемый, пробирающий до костей, сливающийся с монотонным гулом метели в ту рождественскую ночь. Внезапно Руби понимает. - Ты моя мама? – собственные слова звучат, как сон. Сладкий, несбыточный сон, что виделся ей постоянно. Но, она чувствует, что это правда. Нереальная, абсурдная, внезапная, но правда. Они так долго искали, и вдруг, она здесь, сидит в кафе и ждёт. Ждёт их, будто, это она их искала, а не наоборот. - Я очень скучала. Каждый день, каждую минуту. Всегда думала о тебе. – слова торопливо льются, будто она боится не успеть сказать. Не успеть оправдаться, прежде чем её отвергнут. Руби с удивлением думает, что между ними не больше нескольких лет разницы. На вид ей не дашь и тридцати. Как же она может быть её матерью? Пальцы сами тянутся прикоснуться, проверить, понять. Руки её, словно крылья, мягкие, но крепкие. Укрывают и защищают от всего мира, ото всех напастей. Шум и голоса посторонних остались далеко за бортом, а они с мамой здесь, только вдвоём, в этой маленькой лодочке, что качается на могучих волнах. Ледяное море проливается на мягкую синюю куртку, мочит светлые волосы, такие же, как и у самой Руби, и жжёт щёки солью. Гул волн в ушах снова превращается в вой. Глухой и дальний, древний, как сама вселенная. Песня, что не кончается никогда. Руби думает, что слышала его, даже когда весь мир обратился в прах. Среди руин и песков, опустевших планет и потухших звёзд, не было ничего, кроме отчаянного воя. Тогда ей казалось, что это лишь завывание ветра меж скал. Но сейчас она понимает - так воют волки. - И по тебе я тоже скучала, Доктор. Каждый день, каждый миг. – одной рукой она всё ещё держит Руби за плечи, а вторая неуверенно протянута в сторону застывшего Доктора. Скала в море, недрогнувший, неверящий, он стоял посреди кафе. Они так и не отошли от кассы, и толпы локтей, телефонов и горячих стаканчиков проносились вокруг. Никто не останавливался, не замечал, что мир замер в центре комнаты. - Роуз… - выдох, мольба, надежда. Руби видит страх в глазах друга, то как сжимаются его пальцы, не в силах почувствовать реальность происходящего. Девушка, Роуз, теперь Руби знает её имя, делает маленький шаг навстречу. Её тонкие, бледные ладони крохотные в руках Доктора, и всё же она держит его, как якорь у берега. В глазах её - сияние тысячи солнц, свет маяка среди бури, путеводная звезда. И Доктор идёт на этот свет, тянется, как зелёный росток, и тает, словно лёд. Забытая картошка, кофе, люди и весь мир, остаются позади. ТАРДИС стоит прямо напротив, всего в нескольких шагах, но путь до неё - миллионы световых лет. Руби идёт след в след, почти спотыкаясь, ни на миг не отпуская холодной руки. Доктор впереди также не отпускает вторую ладонь Роуз. Стоит дверям распахнуться, как откуда-то из глубины слышатся звуки труб, торжественный марш эхом проносится по залу, а сама машина, кажется, мурлычет. Круги на стенах мигают, как гирлянда на рождественской ёлке, и Руби чувствует себя примерно также, как когда просыпаешься ранним утром и разворачиваешь гору подарков в блестящих обёртках. - О, родная… я тоже очень скучала. – Роуз торопится прикоснуться к консоли, почти обнимает, как недавно обнимала Руби. На сердце тяжестью ложиться грусть от мысли, что даже безмолвная машина скучала по её маме. И в глазах Доктора она видит те же эмоции. Он не сводит внимательного взгляда, впитывает каждое движение, запоминает каждую улыбку. - Ты сменил дизайн! Мне нравится. Стало гораздо светлее. – снова обернувшись к ним, Роуз вглядывается, отвечает Доктору таким же внимательным взглядом, отмечает каждый блик и тень на его лице, словно рисует мысленный портрет. – И у тебя новое лицо…. - Уже новое, новое, новое, новое… - Мне жаль. Так жаль, Доктор. Прости, что мне потребовалось так много времени, чтобы вернуться. И Руби, малышка, моя чудесная девочка, прости, что оставила тебя. Я не хотела, я никогда не хотела и ни за что бы не бросила тебя, если бы у меня был выбор. Мне очень, очень жаль. Последние слова тонут в рыдании. Роуз стирает слёзы, всхлипывает, пытаясь взять себя в руки. Руби стремится быть ближе, обнять, успокоить, утешить. Сделать хоть что-то, лишь бы унять эту многолетнюю боль, что горит в собственном сердце, и которую она чувствует в сердце своей мамы. Она верит ей. Верит, что она бы не бросила её просто так. Но прежде чем она успевает, Доктор спрашивает. - Как ты вернулась? Вселенные всё ещё запечатаны, прохода нет. И… Руби? Она твоя дочь… но как? И как ты смогла отправить её сюда? – видимо, очнувшись от первого шока, Доктор принялся мерить комнату шагами. Руки его, как ветряные мельницы, ловили вопросы, половину из которых он даже не произносил вслух. Руби хотелось подойти к маме, обнять её, закрыть, заслонить, защитить. Прервать этот безумный поток слов и восклицаний из уст друга. Она ничего не понимала, и море вопросов плавало в её голове, но всё это могло подождать. Мама здесь, и это единственное, что имело значение. – Всё это время ты была здесь, в этой вселенной? Как ты смогла пробиться? Я проверял, трещин не было. – Руби пытается осмыслить сказанное – «проверял»… сколько раз Доктор проверял стены вселенной? Сколько бился в них, пытаясь найти дверь? В его голосе звучат годы, десятилетия, века тоски и поисков. Роуз безмолвно стояла, ожидая окончания тирады. Внезапно Доктор замолк, и стремительно подошёл к ней. Тишина растеклась всюду, туманом заволакивая пространство. Бережно держа её лицо в ладонях, он боялся даже вдохнуть. - Это ты… это и правда ты… - громкие вопросы ушли, оставив, тающую на губах, нежность. Руби никогда не видела Доктора таким, и внезапно почувствовала, будто подглядывает в замочную скважину. В голосе его смешались трепет и восторг. Должно быть, прошли годы с момента их последней встречи. Роуз крепче прижала его ладонь к собственной щеке, ластилась ближе, словно кошка. - Это я. Я здесь, и я всё расскажу. Просто, присядь, пожалуйста. – маленькими шажками она оттеснила его к капитанскому креслу, и мягко толкнула, усаживая. Доктор покорной марионеткой упал на сиденье. Никому он не позволял так управлять собой. – Руби… Она практически взбежала по лестнице, в нетерпении снова оказаться в тёплых объятиях матери. Кожаная куртка тихо заскрипела под пальцами. Руби не верилось, что это всё взаправду. Что после стольких лет поисков, она, наконец, здесь. Собственное сердце отмеряло каждый миг, заходясь в восторженном пении. Вой, что всю жизнь звучал печальным эхом, вдруг отозвался счастливым лаем. Волны ликующего моря бились о стены, гудели, вторя голосу своей богини. - Думаю, не нужно убеждать тебя, что я – это я, а не какой-нибудь инопланетянин - зигон или кто-то ещё. ТАРДИС бы не пустила меня на порог, будь это так. – Роуз стояла, всё ещё утирая слёзы, но с самым решительным видом, словно собираясь читать лекцию. - Но ты не изменилась. Ты лишь на пару лет старше, чем, когда мы расстались. Сколько времени прошло для тебя? Руби, сидя рядом с Доктором, лишь переводила взгляд между ними. Вопросов было много, но у Доктора их, очевидно, было в десятки раз больше. - Для меня прошло 27 лет. Но, прежде чем ты спросишь, подожди. Я расскажу всё по порядку, просто подожди. К удивлению Руби, Доктор действительно замолчал. В его глазах застыло благоговение. Такой взгляд она видела только у прихожан в церкви, когда ходила с мамой на воскресную службу. Такой взгляд бывает только у глубоко верующего человека. У человека, узревшего чудо. - Думаю, стоит сначала рассказать Руби предысторию. Когда-то давно я путешествовала с Доктором. Мне было всего 19, и я ничего не видела, кроме своего дома, работы и района вокруг. А, потом, пришёл Доктор, и забрал меня с собой. Это были чудесные четыре года, и мне не хотелось, чтобы это заканчивалось. Но я оказалась в параллельной вселенной и нам пришлось попрощаться. Как Доктор и сказал - трещин нет, все стены закрыты. - Я думала, что ТАРДИС может путешествовать куда угодно? - это мало что объясняло для Руби. История звучала так знакомо – дом – Доктор – целая вселенная… Всех ли своих спутников Доктор подбирает, как котят на улице? Взял ли он её с собой потому, что увидел в ней знакомые черты? Возможно, даже неосознанно, но он видел сходство. Или всё это лишь случайность, шутка мирозданья, и Руби просто оказалась в нужное время в нужном месте? Они ведь могли не встретиться и, тогда, она не нашла бы свою маму. Или мама не нашла бы её. - Только не в параллельные миры. В первый раз мы проскочили в трещину и это чуть не убило её. Позже, все трещины закрылись и, если бы я попытался, вселенные бы просто схлопнулись. - Доктор яростно сжал кулаки, и голос его звучал обессиленно. Круглые огоньки на стенах потускнели и тени сгустились по углам. Руби почувствовала запах соли и электричества, почувствовала шторм в тихом гудении машины, словно она отвечала на эмоции вокруг, и сама грустила не меньше. - Да. После того дня в заливе, я думала, что больше никогда тебя не увижу. Это был худший день в моей жизни. Но, потом, стало ещё хуже. Надвигалось что-то ужасное, война стояла на пороге. Когда я узнала, что беременна, мы стали думать, как безопасно вернуть меня сюда, к тебе. Все наши планы и разработки, конечно же, ничего не дали, – она грустно усмехнулась, опустив голову, признавая человеческое бессилие и глупость. Доктор хотел спросить, понять и увидеть всю картину, но продолжал молчать. Руби подумалось, что он словно пёс, которому положили лакомство на нос и сказали ждать. И он преданно выполнял команду. - В какой-то момент я отчаялась. До родов оставалось меньше месяца, а мы не продвинулись ни на шаг. Мне было так страшно оставаться там, одной, не зная, как растить ребёнка в условиях войны. Звёзды продолжали гаснуть и что-то приближалось. Мы даже не знали, что именно, но я была уверена, что оно идёт за мной. Точнее, за нами, за тобой. – Доктор резко повернулся, внимательно разглядывая Руби, силясь понять, что же могло быть в ней особенного. Руби и сама этого не понимала, но рассказ ещё не закончен. – Мне нужно было спасти тебя, спрятать и уберечь от всего. И, вскоре, я поняла, как. Тот день, когда ты регенерировал, помнишь, Доктор? На пятом спутнике. Ты сказал, что я не должна ничего помнить, но я вспомнила. Я вспомнила всё и поняла, что это единственный шанс спасти моего ребёнка. Злой волк, похоже, может разорвать даже ткань реальности. Но, у меня не было сил переместить нас обоих. Я смогла лишь призраком оставить тебя и убедиться, что ты в безопасности, прежде чем стены снова закрылись. Я старалась попасть во время и место поближе к себе самой. Поближе к тебе, Доктор. Но, очевидно, чуточку промахнулась. Всего на год. Видимо, это у нас семейное, – на последних словах озорная улыбка осветила её лицо при взгляде на Доктора. Тот же сидел, как громом поражённый. Руби почти видела, как в его голове крутятся шестерёнки. Она сама всё ещё мало что понимала. Слишком много белых пятен оставалось в истории. Слишком много общих тайн, в которые она не была посвящена. - Подожди, подожди, подожди! То есть, в тебе ещё остались силы Злого волка, и ты смогла пробиться сквозь пустоту? И ты сказала - призраком? Ну конечно! Вот почему мы не могли увидеть лица во временном окне. Потому что это был лишь фантом, иллюзия. Просто посланник, – водопад слов оглушительным потоком нёсся по комнате. Доктор тоже не сидел на месте. Его щенячье терпение кончилось, и теперь он восторженно скакал вокруг консоли. – Ты сказала, что прошло 27 лет. Значит, энергия вихря времени не даёт тебе стареть? И не только стареть, не так ли? Роуз с нежностью следила за его суматошными движениями. Длинные пальцы яростно жали на кнопки, и вскоре на экране появился график. - Да, вроде того. С тех пор, как я посмотрела в сердце Тардис, а она посмотрела в моё, мы связаны. Я жива до тех пор, пока жива она. Когда наступила война с далеками, меня застрелили. После этого я не менялась, – она ласково погладила консоль, и волны солнечного света засветились под её ладонью. – Я обещала тебе вечность, Доктор, и, теперь, я могу выполнить своё обещание. - Да, можешь… - Доктор, казалось, готов рухнуть на колени в поклонении. Руки его подрагивали, словно желая дотянуться, а в глазах стояли слёзы. Консоль мерно жужжала, золотые искры мотыльками носились по ротору. Руби думала, что всё это похоже на сказку. На одну из тех волшебных историй, что ей читала мама перед сном. Сейчас всё должно быть хорошо, наконец-то наступит желанное долго и счастливо. Принц разыскал свою принцессу. Или, точнее, она сама его нашла. Пробила все стены, прошла все дороги, победила все войны… и вернулась домой. Но оставались вопросы. Они дрожали и звенели вокруг, как натянутые струны, и всё внутри неё отзывалось этому звону. - Но зачем им я? И как ты смогла вернуться сейчас? - Ты ведь уже понял, да? – Роуз нежно посмотрела на дочь, но обратилась к Доктору. - В параллельной вселенной Повелителей времени никогда не существовало, а вот далеки прибыли из нашей. Там, Руби была единственной в своём роде. Не знаю, зачем она могла им понадобиться, но, очевидно, из-за своей сущности. - Не может быть… - тихий выдох был ответом. – это невозможно… Роуз прервала Доктора, прежде чем он успел всё осмыслить, торопясь оправдаться. Руби переводила взгляд между ними, словно не теннисном матче. Для неё всё по-прежнему звучало загадками. - Я не лгала тебе, Доктор. Я бы никогда не посмела скрыть от тебя подобное. Когда я сказала, что нас теперь пятеро, я ещё не знала. Когда ты спросил, я сказала, что это мама. Она действительно была беременна, у них родился чудесный мальчик, Тони. Если бы я только знала тогда, я бы рассказала. Я думала, что это просто стресс и горе, другой мир и адаптация. А позже, когда я поняла, сказать было невозможно. Я отправила её в этот мир, молясь о спасении. Я надеялась, что ты найдёшь её. Рано или поздно, но найдёшь. И, что, с тобой она будет в безопасности. И так и случилось, – торопливые слова осколками разлетались по полу. Руби не понимала ни слова. Точнее, она боялась понимать. Всю жизнь задаваясь вопросом, кто её мать, она боялась даже подумать о том, кто же отец. Эта тайна висела над её головой, никогда так и не произнесённая вслух. - Но она человек! Абсолютно, стопроцентный, человек. Я проверил её сразу, как она вошла в двери. Как такое возможно?! Море, тихо бившееся о стены, разразилось бурей. Убаюкивающий гул превратился раскаты грома, а яркие круги на стенах мигали подобно молниям. Машина времени словно пыталась успокоить хозяина, не давала шторму проникнуть внутрь. Даже ударила Доктора током, когда тот слишком резко дёрнул рычаг. Он метался вокруг консоли не останавливаясь, что-считал и бормотал. Вскоре на экране появился график. - Но ведь и я человек, Доктор. А она полукровка. Руби не могла в это поверить. Вся эта история и так казалась сказкой, но теперь походила на бразильский сериал. Она всё это время путешествовала со своим отцом? Какое безумие. С Доктором, в целом, всегда всё было на грани безумия. Мысли жужжали и не давали сосредоточиться, а всё тело сковало льдом. Зрение затуманилось до одной видимой точки – рук её мамы, что спокойно лежали на консоли. Пока Доктор продолжал разглагольствовать и что-то настраивать, она стояла почти неподвижно. Доктор обходил её вокруг, снова и снова проводя своими пальцами по сложенным ладоням. Она что-то говорила, но Руби не слышала, наблюдала, но была не здесь. Словно в аквариуме, звуки доносились с глухо и с опозданием. Буря снаружи не успокаивалась. Или она была уже внутри? В груди, в сердце, в лёгких. Везде и всюду. Вот Доктор подскочил с каким-то экраном с мигающими линиями. Её пальцы обожгло словно статическим электричеством, когда он аккуратно прижал их к прибору. Руби вздрогнула будто очнувшись ото сна. - Руби? Руби, милая, ты слышишь? – мама стояла на коленях перед ней. Тёплые руки нежно держали её ладони, голос ласковым светом доносился издалека. Будто рассвет после самой тёмной ночи, что освещает бескрайнее тихое море. Блики солнечных зайчиков играли в её глазах. Руби чувствовала, как горячие слёзы обожгли её щёки. Громкий всхлип сорвался с дрожащих губ, и она рухнула вниз, в крепкие объятия мамы. Задыхаясь от рыданий, она только сейчас осознала, что наконец нашла всех. Всю семью. И теперь ни за что не отпустит. - Ты ведь не исчезнешь, да? Это не сон, и я не проснусь утром одна в своей комнате на мокрой подушке, правда? – слова выходили задушено, путались в светлых волосах и почти терялись, но она не могла заставить себя отодвинуться от матери. После первого шока пришло осознание, а с ним, и слёзы от пережитого. От всех ужасов прошлого и от неожиданной встречи. Все эмоции - страх, радость, горе и боль, все мечты и ночные кошмары, всё смешалось в одно. - Нет, нет, ни за что на свете я больше тебя не оставлю. Я буду рядом, чего бы мне это ни стоило, - мягкие руки крепче прижали её к груди. - И судя по данным, ты с нами очень надолго. На целую вечность, если быть точным, - Доктор опустился рядом, осторожно, будто боясь навредить, обнимая их обеих. На полу рядом, на экране, светился и переливался разными цветами график. Три линии переплетались, образуя некую дорогу, уходящую вверх. Руби не понимала ничего в этих каракулях. Цепочка ДНК и непонятные цифры рядом не добавляли ясности. Единственное, что она точно знала, что теперь всё будет хорошо. Они вместе и это самое главное.
