Имя моё — не я

Глава 1 — Тело не моё Я проснулся. Если это вообще можно назвать пробуждением. Мир вокруг казался выцветшим, будто старая киноплёнка, у которой кто-то срезал звук. Свет — тусклый, мёртвый. Воздух — затхлый. Голова ватная. А тело… не моё. Мелкое. Кривое. Будто его лепили из чужой злобы и шутки на грани жестокости. Я пошевелился. Пальцы — короткие, мягкие, ненадёжные. Центр тяжести — смещён, как у табурета на трёх ножках. Всё дрожит. Всё не то. И тут — как вспышка тока между висками: Воспоминание. Яркое, цветное, живое. Шум. Девки. Смех, сотрясающий стены. Коктейли, стекающие по пальцам. Ночные огни. Одежда, которая ничего не скрывает. Тела, которые хотят. Все. Всегда. Ты привык, что тебя видят. Хочешь — берёшь. Уходишь — никто не осмелится спросить “почему?” Ты не “кто-то”. Ты — тот, кого замечают. …и всё. Снова тишина. Сырость. Плесень, вползающая в ноздри. Солома под руками — колючая, грубая. Горечь во рту, будто слизнул вековую пыль. Я попытался сесть. Не встать — сесть. Ноги не держали. В голове — пульс, гулкий и тяжёлый. В груди — что-то рвётся, но захлёбывается в апатии. Средневековье. Как вы его романтизировали… Вонючие костюмы. Благородные лорды. Рыцари на белых конях. На деле — холод, дерьмо и кислое вино, пахнущее, как пот после тренажёрки. И самое ироничное? Я из богатой семьи. Комната отделана деревом. Массивные балки. Постель — сухая. Где-то за стеной — очаг. Мне, может, даже вынесут ночной горшок. Вынесут… как господину. Подают еду. Поставят кувшин. Я — Ланнистер. И это звучит, как проклятие. Золото — у нас. Власть — у нас. А тело — как реквизит в комедии. Ты вроде бы наверху… но над тобой смеются. И глядят сверху вниз, даже когда ты сидишь. Я свернулся в углу. Лбом упёрся в колени. Молчу. Пусть думают, что я тихий. Что безвредный. Что меня можно не бояться. Сколько прошло? Часы? Дни? Здесь не считают время. Здесь не спешат. Я слишком мал, чтобы быть важным. И слишком уродлив, чтобы быть милым. Меня не трогают. Не зовут. Один раз кто-то принёс еду. Я не притронулся. Лежал. А в памяти — всё ещё вино. Мозг сам скользит обратно, к вспышке. Танцы. Дым. Бёдра. Смех в ухо. Запахи тела и духов. Музыка в висках. Я толкаю девушку к стене. Она смеётся. “Ты такой дикий.” “Ты ещё не видела, детка.” Пальцы — уверенные. Спина — сильная. Всё под контролем. Мир — мой. Каждая. Чёртова. Ночь. … Глухой удар. Я падаю обратно в это тело. Маленький. Потный. Жалкий. Пальцы дрожат. Белые, как у покойника. Под ногтями — грязь. Это тело у меня отняли. А дали это… осколок. Но болит не тело. Болит память. Память о силе. О взглядах. О власти. Теперь я — урод. С судорогами в ногах и пересохшим горлом. Вот так, сука, начинается вечность. Дверь распахнулась. Как солнечный луч в гробницу. Шаг — тяжёлый, уверенный, звонкий. — О, а вот и наш герой! — голос — бархат, с ухмылкой на языке. Я не шевелился. Только дышал. — Как поживает мой храбрый братец после великого первого глотка? — смех. Лёгкий. Почти тёплый. Медленно повернул голову. На пороге стоял Джейме Ланнистер. Высокий. Безупречный. Золотые волосы — как из мифа. Лицо — чеканка монеты. Император среди людей. Он смотрит на меня. Я — на него. Миг — тишина. Натянутая, как струна. — Что с тобой? — прищур. — Обычно ты болтаешь больше, чем вино в кубке. Я открыл рот. Пусто. Пальцы сжались. Взгляд — в никуда. — Хм… — он подошёл ближе, присел. — Первое похмелье — это всегда удар. Ты выглядишь так, будто проиграл бой подушке. Я моргнул. Один раз. — Ладно. Поспи. Ты это заслужил, братец. — он хлопнул по плечу. Тело вздрогнуло. Жар — чужой. Сильный. Он встал. Повернулся к двери. — И помни: Ланнистеры держат слово. Даже если это слово — "ещё одну рюмку". Щёлк. Дверь закрылась. Я остался. С собой. С телом. С тишиной. С криком, застрявшим в горле. … Я смотрю на себя — и вижу ошибку. Но это Вестерос. А здесь есть магия. Не сказки. Не шоу. Реальность. Я вспоминаю — Безликие. Иллюзии. Кровь. Тени. Даже драконы — здесь. Значит ли это… Что можно изменить тело? Вылепить себя? Вернуться? Стать тем, кто сможет смотреть Джейме в глаза — на равных? …но мысль обжигает. Ты хочешь спрятаться за магией? За маской? Слабость. Глупость. Но… я запомнил это. Как кость во рту зверя. Не прожевать. Но и не отпустить.