Под запретом

Если вы спросите, насколько херово быть омегой, то получите ответ: хреновастенько, но жить можно. Тогда на другой вопрос: а насколько херово быть омегой в профессиональном спорте? Илья вам ответит, что ебать как хуëво. И это ещё мягко говоря. Вообще отчасти поэтому его родители и не хотели, чтобы он уходил в проф.спорт. Во-первых, он омега. А во-вторых, спорт это тяжело. Ну это всем очевидно. Но вырисовывается ещё одна проблема: в обществе бытует мнение, что омегам в спорте делать нечего. Ну, только если это не шахматы. Конечно, есть и выдающиеся омеги, новаторы в спорте и все такое, но это уже отдельный разговор. А вот если омега высот не достигает, то тогда начинаются причитания, что, мол, это с самого начала было очевидно: омеги и спорт пересекаться не должны. Мужчинам-омегам немного проще: альфы-мужчины более дружелюбны в большинстве своём (да, зависит от характера, все дела, но в общей массе можно и обобщить). А вот омегам-женщинам приходится несладко: альфы-женщины — как правило — крайне агрессивны, а следовательно и жадны до побед и соперничества. Но всë вышесказанное о женщинах не отменяет того факта, что мужчинам-омегам всë ещё крайне трудно приходится. Вот и Илье не меньше. Годами упорства и труда он хоть и достиг верхушки, но держаться там — сущий ад. Много ненависти и критики на него не обрушивается, потому что все привыкли, что не каждый человек хочет говорить о своём поле и всяком таком личном (особенно в медиапространстве), но, чтобы обезопасить себя и штаб, в сети как бы «случайно» просочилась информация, что Илья бета. Вот кому было проще всего, так это бетам, да. Но не о них речь сейчас. Запах омеги можно учуять, безусловно, но нужно прям принюхаться, нос к шее поднести (или к сгибам конечностей типа запястий, внутренних сторон коленей и локтей и т.д., но на них запах ещё хуже заметен, так что в этом плане Малинин особо не беспокоился). Илья очень дружелюбный, однако только его лучшие-лучшие, проверенные огнëм, водой и медными трубами друзьяшки знают, что он омега (Джунхван и Миша буквально. Остальным не дано). Из девушек этого почти никто не знает, хотя он, очевидно, с ними общается — у него есть подруги, но знают, что он омега только две девушки-омеги, далёкие от спорта, и Эмбер. Вы можете справедливо вспомнить про течку и подавители. Так вот, да, Илья принимает иногда подавители, но исключительно перед важными стартами, потому что эти таблетки могут нехило так подорвать здоровье, а Илье этого явно не надо.

❃❃❃

Издание «Best Sport’s News»

Финал Гран-при, женщины, произвольная программа.

По итогам соревновательных программ в сообществе фигурного катания разгораются активные споры по поводу судейских оценок. Многие считают, что на итоговые результаты во многом повлияло личное отношение судейской бригады к фигуристкам. Соревнования проходили в Японии, Токио; на первом и втором местах оказались японские фигуристки Каори Сакамото и Монэ Чиба соответственно. На третьем месте Эмбер Гленн. Это призёры, однако многие болельщики ставили, что в тройку попадёт Александра Трусова, оказавшаяся на четвëртом месте. Многие посчитали, что ей слишком сильно занизили баллы, а японским фигуристкам делали хорошие надбавки. Изначально российская фигуристка лидировала, но она была первой из сильнейшей разминки, и трое других фигуристок смогли её обогнать, а ещё двое оказались позади. Александра была крайне зла после оглашения результатов и отказалась давать интервью прессе.

Если появятся какие-либо новости, то мы сразу вам об этом сообщим! А пока предлагаем детальнее проанализировать программы первой пятëрки и разобраться, насколько честно судьи выставляли оценки «…»

Саша была готова биться в истерике. Под горячую руку не попали только те, кого, видимо, боженька поцеловал и благословил на долгую и счастливую жизнь. Остальные же разбегались и крестились, и спустя час после активизации состояния красного бегающего чертëнка, Саша притихла. Притихла, конечно же, в понимании окружающих. Самой Саше наоборот было ещё тяжелее. Девушка сидела в пустой раздевалке, и от этого ещё больнее. Никого рядом. Вообще. По крайней мере так казалось, пока девушка не услышала скрип двери и не увидела в дверном проёме Малинина. — Ты здесь что забыл вообще? Это женская раздевалка, выйди. А если зайдёт кто? — прошипела Саша, а Илья только хмыкнул: — Твои всхлипы в коридоре слышно, как тут мимо проидëшь? Он присел рядом и приветливо протянул ладнонь. Саша хотела ударить по ней, но сил на злость просто-напросто не было, точно также как и не было желания сидеть сейчас в одиночестве. Поэтому девушка вложила свою ладонь в его, и они просто молча сидели. Саше хотелось усмехнуться, потому что Илья — гад эдакий — первое место занял, а сейчас сидит тут рядом с ней тихо так, мирно. Ему её не понять. Примерно через полчаса тихого сидения рядом Саша полностью успокоилась. Илья распахнул руки для объятий, в которые девушка моментально упала. Прошло примерно пара секунд, как она принюхалась, а затем изумлённо на него посмотрела: — Подожди-и, — тянет она. — Ты омега? Илья стушевался и отвёл взгляд, надеясь, что Саша сжалится над ним и переведёт тему, но нет, она всë ещё выжидающе-прожигающе на него смотрела, и Илья вскоре сдался: — Ну-у, — он тяжело вздохнул, — да. — О. Так ты вроде бетой был, нет? — Нет. Саша с подозрением на него смотрела, и Илья продолжил: — Ну в сети была информация да… Но я же её не подтверждал. — И не опровергал. — Ага. — Понятно. Теперь уже Саша потянула Илью в объятия. — Ты молодец, — говорит Малинину, — быть омегой в спорте стоит больших усилий. И спасибо за поддержку. Блять. Просто в рот бы это всë ебать. «Ты молодец» звучит из уст Саши, Илья сжимает губы; «быть омегой в спорте стоит больших усилий» и он еле сдерживается, чтобы не сжаться и не задрожать. Потому что мало того, что у Ильи вот-вот течка начнётся, так это ещё и альфа. То есть ну, королева квадов и мега-чудо-женщина-альфа буквально похвалила его, как бы «погладив» один из главных его кинков. Илье херово. Крайне хе-ро-вас-тень-ко. Стоит сказать, что раньше они практически не общались — могли пару раз пересечься где-нибудь, поболтать две минутки и разойтись. Илья, конечно же, просто молча восхищался — ну потому что это Александра Трусова, королева квадов и дальше по списку. А этот разговор, он… после него они начали общаться больше. И действительно были хорошими друзьяшками полгода примерно, пока Илья… ну, не буду рассказывать — сами увидите. На этот раз они решили побыть у Саши дома, а не у Ильи. Сериал на ноуте интересный, конечно, но по меркам Малинина не стоил потраченного времени. Вот есть же выражение «в одно ухо влетело — в другое вылетело», вот тут то же самое у Ильи: сериал в один глаз влетел — в другой вылетел. Поэтому он просто сидел, бездумно пялился в экран и молчал — чисто из уважения — потому что Саше, судя по всему, сериал нравился. Илья — чисто случайно, честно-пречестно — учуял немного терпкий запах феромонов. Ладно бы просто почувствовал, но альфа, чей это запах, была крайне привлекательна и одуряюще действовала на омежий ум. Особенно Илья чуть ли не с ума сходил из-за привычки Саши постоянно его хвалить, а это, как ранее уже было сказано, кинк Малинина. Из-за этого Илья каждый вечер перед сном занимался самобичеванием, что он возбуждался от своей подруги. Илья сглотнул и прикрыл глаза, стараясь думать о чëм угодно, но никак не о феромонах Саши, потому что, блять, она не его партнëрша, и Илья просто не мог позволить себе потечь от запаха подруги. Малинин думал о самых ужасных и противных вещах, которые только можно вообразить, чтобы отвлечься. Это не помогло, поэтому он решил посмотреть этот сериал, но минут через пять “залипания” Саша сказала: — Хрень какая-то. Илья снова сглотнул, а затем просипел: — Ага. — У тебя всë нормально? — спросила девушка и потрогала ладонью его лоб. — У тебя какой-то вид нездоровый. Ты не заболел случаем? «Ага», — думает Илья. — «Нездоровый. Из-за тебя, между прочим». Но вслух произносит: — Я в порядке. Саша притянула его в свои объятия, и Илья понемногу начал сходить с ума. В нос ударил её дурманящий запах, и Илью бросило в жар. Он стал дышать тяжелее — почти задыхаясь — зажмурил глаза; десять секунд объятий длились как десять минут того скучного сериала. Саша немного принюхалась и отстранилась. — У тебя… довольно интересный запах, — тянет девушка. — Сладкий такой, что ли?.. — Ага, — выпалил Илья и только сейчас понял, что, кажется, покраснел. Саша помотала головой, улыбаясь, и ответила: — Such a silly cute boy. — Such a rude hot goddess, — шутливо сказал Илья, но Саша не смутилась — только посмеялась и протянула руки для очередных объятий. Илье, честно, хотелось, чтобы этого не никогда произошло. Их встречи не стали реже — они стали эмоциональнее. В первую очередь для самого Ильи. После вечера с Сашей ему было необходимо часа два чтобы прийти в себя, переключиться хоть на что-то. Саша ему дорога, правда, он хотел видеть её чаще, хотел касаться её больше, вдыхать её запах. Но Илья стал замечать, что когда она зла, то вместо обычного терпкого запаха выступали нотки, похожие на корицу; когда счастлива — листья табака; в остальном же её запах не менялся — Илья запомнил. А ещё Малинин старался сдерживать себя, — сдерживать желание коснуться рукой её кожи, провести кончиком носа вдоль шеи, вдыхая феромоны девушки. А Саша будто бы и не замечала этого — или только делала вид. Однако её поведение с тех пор никак не изменилось. Но Илье с каждым днём и каждой встречей становилось всё хуже и хуже: он не мог насмотреться на эти зелёные глаза, не мог прекратить пялиться на неё практически в открытую, не мог не залипать на неё. Обводил взглядом её тело: мощные бёдра, подкачанные руки, ровную спину, груди и, боже, случилось то, о чëм он никогда не мог и помыслить, поскольку был чист и невинен в своих желаниях: Илья начал фантазировать о Саше. Поначалу это, конечно, было вполне себе безобидно: он представлял её обьятия; редкие, мягкие и совершенно невинные поцелуи. Но — да простят его боги — Илье хотелось большего, — большего хотя бы в фантазиях, но он всë ещё не мог позволить себе этого: это грязно, пошло, слишком непростительно и, в первую очередь, неуважительно по отношению к самой Саше. Поэтому Илья сжимал зубы и пытался отвлечься хоть на что-то — игры, друзья, тренировки. Но толку ноль. Особенно все его усилия пошли к чëрту, когда начинается течка. Потому что, господа, это пиздец. Илья виделся с Сашей в последний раз за ближайшее время; они сидели у него дома и страдали всякой фигнëй, однако Саша заметила, что Малинину херово, и напрямую спросила, что случилось. — О, ну… — неловко мялся Илья. — У меня течка начинается. — О-о-о, — с сожалением протянула Саша, — хочешь, чтобы я ушла? — Ты можешь остаться, если хочешь. — Нет, мой хороший. Я хочу, чтобы тебе было комфортно. Особенно сейчас. От этой фразы Илья внутренне запищал и замахал метафорическим хвостом. — Мне комфортно. — Я же вижу, что нет, — парировала Саша и после тяжёлого виноватого вздоха Ильи продолжила: — Я пойду. Пожалуйста, позаботься о себе; не думаю, что смогу помочь сейчас. Трусова ушла, и Илья совершенно знал, чем себя занять. Закрыл за девушкой дверь на замок и заметил на вешалке её забытый шарф. По-хорошему надо бы пойти за ней или написать сообщение, что она его забыла. Но Илья не смог себя пересилить. К тому же это всë в придачу и странно: Саша всегда следила за своими вещами, никогда ничего не оставляла, а тут… странно. Он снял с вешалки шарф — ткань мягкая, немного выцветшая, видно, что Саша носила его долго. «Как она только умудрилась его оставить?», — подумал Илья, но вскоре переключился: по рецепторам ударил запах от шарфа; он даже не нюхал его специально — настолько разбушевались гормоны. Ëбаная течка. Илья ненавидел еë всей своей душой. Он ненавидел факт, что не мог оторваться от куска ткани — сам готов в него закутаться; была бы возможность — свил бы себе гнездо из сашиных вещей. Но приходилось довольствоваться малым. Илья искренне надеялся, что Саша для него не нечто большее — она просто альфа, которая так влияла на омегу во время течки. В остальное же время такого не будет? Илья надеялся, что нет, что это единоразовая акция, что то, как он на неё залипал, — не влюблённость, а просто отсутствие у Малинина хорошего такого, мощного альфы. Илья подумал, что надо найти себе постоянного альфу, но сразу же после этой мысли его корëжит: он не смог представить себе кого-то кроме Саши. От этого Илья винил себя, ругался, но не мог сдержаться, когда, лëжа обнажëнным на кровати, проводил пальцами по животу, бëдрам, чувствуя, что возбуждëн. Даже перевозбуждëн. Масла в огонь подливал шарфик, лежащий рядом с подушкой. В мыслях только фантазии, как бы Саша его целовала, где бы она его касалась; Илья думал, что Саша довольно доминантна, поэтому скорее всего сжала бы его шею, надавила, на пару секунд перекрывая доступ к кислороду, а потом отпустила, давая немного вдохнуть, и снова бы сжала, но уже держала бы дольше, сжимала сильнее, у него бы лëгкие жгло и он сознание почти бы терял. Но это только мечты. Илья представляет, где бы Саша касалась его ладонями, и проводит там же своими; Саша бы сжала его шею под челюстью, поэтому Илья придушил себя так же и почувствовал, как возбуждение прокатилось по телу новой волной. Перед глазами скакали белые мушки, когда Илья перестал давить на горло; он сделал глоток воздуха, в котором нуждался, и в нос снова ударил запах от шарфика. Малинин было потянулся к горлу, но одëрнул себя: господи, пожалуйста, пусть его кинк на асфиксию удовлетворит Саша. Илья удерживал в голове мысли о Саше, о том, как и где бы она его касалась. Малинин чувствовал себя виновато — ему стыдно даже. «Саша твоя подруга, идиотина», — сам себя поругал Илья, но в итоге решил поистязать себя потом. Сейчас же он коснулся пальцами сосков, погладил их, покрутил и сжал, из-за чего выгнулся в спине, потому что это слишком чувствительно; течка творила с телом и головой крайне странные вещи: его соски не настолько чувствительны в обычное время, а околососковые кружки не ощущаются совсем, но сейчас… блять, ему срочно нужен какой-нибудь альфа. Или какая-нибудь… Илья почувствовал, как напрягся его член. Малинин потянулся рукой к шарфу, поднëс к носу и понял, что от феромонов альфы возбуждение накрывало его ещё сильней. Другой рукой Илья потянулся к своему члену, провëл по нему, оттягивая крайнюю плоть и видя красную головку, истекающую предэякулятом, и прерывисто выдохнул, в который раз обещая себе, что купит игрушку или вибратор — пора бы уже, большой мальчик, а обычными дрочками и таблетками теперь тяжело обходиться. Илья размазал большим пальцем предэякулят по головке, стимулируя еë, осторожно поглаживал, — осторожно, потому что слишком чувствительно: если сдавить член немного сильнее или оттягивать оргазм, то будет просто больно и гиперчувствительно, а тут ещё и шарфик Саши рядом, с запахом альфы, — еë запахом. Альфы любили доминировать — особенно девушки, и Илья действительно хотел, чтобы Саша возвышалась над ним в отношениях, контролировала, была более доминантной, нежели он сам. Саша могла бы целовать его грубо, жëстко сжимая его губы, кусая до крови и слизывая её с губ парня. Она могла бы доставлять Илье удовольствие на грани боли, но всë ещё эту боль не причиняя. Илье кажется, что если бы Саша обращалась с ним так, то он сам, скорее, больше бы целовал целомудренно, губами мягко касался бы её кожи. А ещё Илья хотел её искусать, — покусывать под ключицей, всасывая белую кожу, проводить языком по шее, боже… Илья закрыл глаза, тяжело дыша; облизал палец и потрогал им уздечку, лаская, а другой ладонью касаясь яичек, сжал их совсем легонько — больше погладил — и не сдержал первый за это время стон, — тихий, сквозь сжатые губы, больше похожий на жалобный скулëж. Илья согнул ноги в коленях и раздвинул бëдра, чувствуя, как из него вытекала смазка. Собственный сладкий запах смешивался с более жëстким запахом Саши от шарфика рядом. Илья погладил ладонями свой мягкий живот и зажмурился, а после медленно провëл ладонями выше, чтобы коснуться сосков и немного покрутить их. Всë ещё думая о Саше, Илья опустил ладонь между бëдер и коснулся пальцем колечка мыщц; сфинктер и кожа ягодиц мокрые от смазки, — господи, её слишком много. Илья закусил губу и проник внутрь на одну фалангу, — в состоянии обычного возбуждения такое проникновение ощущалось иначе, но во время течки этого мало, — крайне мало, и Илья понял, что хочет почувствовать в себе больше, чем один-два пальца. Он продвинул его чуть дальше — до второй фаланги, а затем проник вторым, подвигал ими и протяжно простонал, когда коснулся простаты; надавил на неё чуть сильнее, и колени непроизвольно свелись, а он сам начал мелко подрагивать. Илья снова кусал губы — даже пара капелек крови выступила — двигал пальцами внутри, поглаживал простату, однако вскоре, тяжело дыша, достал пальцы. Он провëл ладонями по телу — где-то даже остались следы смазки с пальцев — и притянул шарфик Саши к себе, смял ткань, поднëс еë к носу, вдохнул и, чëрт возьми, возбуждение словно бы растеклось сладкой негой, мысли в голове спутались, но вскоре и они свелись к одной лишь простой мольбе: «Саша, Саша, Сашенька…». Илья сам не понимал, сколько времени прошло. Он трогал себя, свой торс, шею, бëдра, словно выискивая самые приятные для касаний точки, мечтая и фантазируя, как это будет делать Саша. Ему хотелось подмять её под себя, целовать, но чтобы вела всë ещё она — такой «service top/power bottom», получается, и Илья этого поистине жаждал. Пальцами одной руки он поглаживал уздечку, а другой — простату. Этого будто бы слишком много, слишком чувствительно даже во время течки; и это настолько, что нахлынувший оргазм ощущался какой-то приятной, тянущей болью, и это длилось долго, — даже слишком долго, и Илья уже хныкал, глаза слезились, всë будто бы сводилось к одной лишь пульсации в члене, поэтому Илья остановился, прерывая оргазм, позволяя сперме стечь и с разочарованием понимая, что довëл себя до сверхчувствительности. Он даёт себе минуту отдышаться, и вскоре в мысли снова проникла Саша. Еë образ в голове: фигура, голос, улыбка — всë это как-то странно завораживало, тянуло к себе, пробуждая желание увидеть девушку воочию. Но, как бы то ни было, до Ильи начинало медленно доходить осознание, что, блять, он только что дрочил на свою подругу. И, что самое главное, Илье теперь стыдно. Слишком. Он даже покраснел, (опять) зажмурился и перевернулся на живот (пачкая спермой простыни, очевидно), чтобы закричать в подушку. Он чувствовал себя отвратительно даже после прилива эндорфинов. Краснеть ему в любом случае теперь придется чаще. Следующий раз, к примеру, произошëл, когда Илья перехватил Сашу после еë тренировки, чтобы вернуть шарфик. Илья правда — очень-очень — надеялся, что Саша никогда не узнает, какой нюхотельно-дрочибельной из-за неё была его течка. Саша в свою очередь Илью чуть-чуть прокляла и — также совсем чуть-чуть — мысленно обняла и похлопала по спине. Их «циклы» на удивление практически «синхронизировались»: в последние дни течки Ильи у Саши начинался гон. Прокляла она Малинина потому, что догадалась, что тот вытворял с её — любимым между прочим — шарфиком. Обняла же — всë ещё мысленно — потому, что ткань пропахла Ильёй (читать как «течным омегой»), а у Сашеньки гон, и ей самой от происходящего несколько подурнело. Но не будем пускаться в подробности дрочки Саши на свой же шарфик (она убеждена, что во всëм виноват Илья). Вообще Саша и помыслить не могла, что будет из-за чего-то смущаться — а особенно из-за омеги. Однако Трусова сотню и тысячу раз пожалела, поругала себя и обозвала дурой за то, что думала об Илье во время гона — и дрочки соответственно. Если бы можно было, она бы сделала шаг ему навстречу, возможно, попыталась бы стать ближе, но нельзя. Нельзя, потому что это неправильно, это грязно, девушка-альфа и парень-омега не могли быть вместе. Ладно, если бы было наоборот — ещё куда ни шло, хотя всë ещё неприемлемо. Так что Саша мысленно пожелала Илье найти хорошего, заботливого мужчину-альфу. Илья тоже считал, что так нельзя: общество порицало такие связи, поэтому если хоть кто-то узнаёт — карьеры (и нормальной жизни в целом) ему больше не видать. А влюблëнность — если это вообще влюблëнность, а не просто похоть — пройдёт, это временно. Рано или поздно он вообще об этом не будет вспоминать. В конце концов, оба будут делать вид, что ничего такого не произошло.