Воспоминания о былой любви

Я легко касаюсь невидимого магического кокона, созданного вокруг твоего тела. Часть моей души радостно приветствует меня, и собственная магия приятно покалывает мои пальцы, что никак не изменились за 146 лет моего правления. Последние восемь лет в этом коконе не меняешься и ты. Ты паришь, словно в невесомости, посреди своей спальни, где тоже за последние восемь лет не изменилось ничего. С тех пор, как… ты умер в ней. Мой Гарри. Осколок моей души, который я за 146 лет так и не смог переложить в более долговечный сосуд, чем твоё тело. Сейчас я начинаю сомневаться, что не сумел. Скорее, не захотел. Не смог отпустить тебя, полностью моего. Такого… тебя, мой Гарри. Даже когда стало слишком поздно, я использовал всё, чтобы продлить твою жизнь. Знаешь, я казнил всех медиков, что проморгали твою смерть. Только я почувствовал тогда. Агонию моего крестража внутри тебя. И пришёл на помощь, как только смог. Поздно. Всё, что я успел — это создать стазисный кокон, внутри которого не существует времени. Твоё тело не распадается, а моя душа навсегда застряла в моменте твоей смерти. Теперь мы вместе навсегда, нравится тебе это или нет, моё сокровище. Помнишь, с чего всё началось? Благодари за своё долголетие мою подозрительность, Гарри. Если бы я не усомнился в искренности твоей жертвы, я бы убил тебя. А значит, и себя вместе с тобой. Но я проник в твои мысли и… как же шокирован я был тогда своей слепотой! Я должен не убивать тебя, а хранить, как великое сокровище, душа моя. После того, как я забрал тебя к себе, война закончилась очень скоро. На удивление все, кроме лишь нескольких твоих друзей поверили, что Гарри Поттер перешёл на тёмную сторону. Но вскоре и их сопротивление пало. Интересно, что они почувствовали, увидев тебя у моих ног, смотрящего на меня влюблёнными глазами под воздействием любовного зелья? Страшно представить. Хорошо, что у меня никогда не было друзей. Лишь грязнокровка Грейнджер трепыхалась ещё несколько лет, доказывая всем, что ты околдован, и нужно продолжать борьбу. Но через какое-то время сдалась и она. Помнишь, ты потребовал у меня не убивать твоих жалких друзей перед тем, как принял зелье? Помнишь? Так я выполнил это обещание. Каждый из них, даже поганая грязнокровка, прожил свою долгую жизнь. Не настолько долгую, как твоя, конечно, моя прелесть. Почему же ты так ненавидел меня, когда проходило действие зелья? В чём обвинял? До сих пор не понимаю, мой Гарри. Изучая поведение крестражей, заключённых в живых существах против их воли, я наткнулся на занятный факт: совокупление с сосудом может на миг соединить разорванную душу, даруя и хозяину, и сосуду неземное блаженство. Я решил опробовать этот метод на тебе лишь через год, когда тебе почти удалось сбежать от меня. Я решил: если тебя не силах удержать решётки и угрозы, так может, удержит наслаждение? Я давно не прибегал к любовным зельям, потому как уже прочно утвердился во власти, и появляться с тобой на публике, демонстрируя твоё поражение, не было нужды. Было важно взять тебя с незамутнённым сознанием, иначе эффекта не будет. Когда я брал тебя в первый раз, ты грязно ругался, потом умолял о пощаде, извивался, словно угорь, плакал, брыкался и пинался. Но в финале, когда тебя настигло наслаждение (без труда проникнув в твои мысли, я понял, что оно было подобно моему), ты странно затих. О, Гарри, я видел все твои спутанные мысли. Меня весьма позабавило, с каким упорством ты внушал себе, что никакого удовольствия на самом деле не было, и его внушил тебе я. Какой смешной малыш! Я же ужасный лорд Волдеморт. Я умею внушать лишь ужас, никак не блаженство. По возможности, я посещал твою спальню каждую ночь, и наконец, на краю твоего сознания возникло подозрение, что ты действительно испытываешь удовольствие от близости со мной. Когда я уже был уверен, что победил и перестал проникать в твои мысли, ты устроил мне неприятный сюрприз. Прошло десять лет. Долгие десять лет блаженства, твоего и моего, как я полагал, но… Оказалось, ты всё это время обрабатывал младшего Малфоя в стиле старого манипулятора Дамблдора. Не ожидал, что ты столькому у него научился. У него, не у меня! Не ожидал, что Малфой поведётся на эти жалкие манипуляции. Он вывел тебя из дома и отпустил в Швеции, где был тогда с дипломатическим визитом. Вот только он не учёл, что полностью я не доверяю никому, и даже за моими послами всегда следуют верные псы, готовые убить за меня. Помнишь, что я с ним сделал, Гарри? Конечно помнишь. Не забудешь даже после смерти, ведь я заставил тебя смотреть, проклятием не позволяя закрыть глаза или отвернуться. Я не пощадил никого из этой семьи, даже малолетнего отпрыска. Я пожертвовал своими лучшими дипломатами из-за тебя. Ради тебя, моя радость. За этим последовали долгие годы твоей глубокой апатии, что не радовало и меня, ведь совокупление с тобой больше не приносило былой радости. Я исключил из твоей жизни все орудия суицида, какие только смог вообразить, и отстранился на время, не перестав наблюдать за тобой на расстоянии. Шли годы, но состояние твоё не менялось, и через крестраж в тебе, начал хандрить и я. Допустить такого я никак не мог. Но что тут можно было поделать? И тут до меня дошло: мой якорь — крестраж, твой — дружба и любовь. Ну, конечно! Девчонка Уизли, конечно, была уже не первой свежести. К тому же, успела выйти замуж за какого-то грязнокровку и наплодить больше детей, чем её мамаша. Я быстренько издал указ, запрещающий такие браки. Муж оказался в тюрьме, дети — под опекой государства, а Джиневра — в твоей спальне. Первым делом она влепила тебе пощёчину и обозвала предателем, разрушившим её жизнь. Она катала тебя по полу, схватив за волосы и визжала, как разъярённая кошка. — У меня была своя жизнь, семья! Какого хрена ты решил, что можешь отнять у меня всё?! Соскучился? Надоело подставлять жопу Волдеморту, и решил молодость вспомнить?! Так вот хрен тебе! Хрен, хрен, а не я! Я наблюдал за происходящим с интересом. Но желанного исцеления не произошло. Прошло немало времени, и Джиневра поверила тебе. Но не спасла. Напротив, впала даже в ещё большее уныние, чем твоё. Такое, в каком пленник даже не пытается сбежать. Тебя подпитывала моя мощная магия, у неё же не было шансов. Она медленно увядала, а ты даже не притронулся к ней. После того, как объяснил ей своё положение здесь, ты с ней даже не заговорил. Обнаружив её мёртвое тело на пороге уборной, ты просто отошёл к противоположной стене и отвернулся. В чём я просчитался, моя прелесть? Ведь я лишь хотел, чтобы тебе было хорошо. Когда весь мир праздновал столетие моей победы, на торжественный приём в министерстве я решил взять и тебя, как символ моей власти. Но мало кто из молодёжи помнил Гарри Поттера. Все смотрели на измождённого апатичного старика с жалостью, которая здесь была неуместна, и я решил отправить тебя домой. Но по пути из банкетного зала к каминам ты сумел незаметно даже для меня и моих верных псов украсть вилку, которой проткнул себе горло на глазах у гостей. О, моя радость! Чего ты хотел этим добиться? Не понимаю! Добился ты лишь того, что мне пришлось казнить всех, кто видел это. Тебя поместили в искусственную кому, потому как в твоём возрасте такая рана была смертельна. Ты балансировал между жизнью и смертью, рядом с тобой сутками, годами дежурили лучшие врачи, но… не смогли тебя сберечь. Я не сберёг тебя, моё сокровище, моя душа! Я разворачиваю тебя лицом к себе. Как же ты стар! Твои непослушные волосы поседели и поредели. Твоё прекрасное тело иссохло. Твои изумрудные глаза закрылись навек. Как же ты мёртв… Я касаюсь стазисного поля возле шрама на твоей шее. О, как он уродлив в сравнении с изяществом шрама на твоём лбу, оставленного некогда мной. Зачем, ты поступил так с собой, мой Гарри? Почему отказался быть счастливым со мной? Почему раз за разом выбирал страдания, а не блаженство? О, мой маленький упрямец! Крестраж привычно тянется ко мне, пытаясь пробиться сквозь поле, в котором теперь заперт навеки. Покалывание на кончиках моих пальцев усиливается, мимолётно напоминая неземное наслаждение, что испытывал я, что испытывали мы оба во время нашего соединения. Но всё не то. Это лишь воспоминание. Оно не несёт ничего, кроме последующей печали, но я продолжаю день за днём приходить к тебе, моя радость. Я продолжаю любить тебя, любить себя в тебе. Этого мига воспоминаний мне достаточно, чтобы чувствовать себя живым.