Архивы Главы Тихого Пика и прочий компромат

Ах, как хочется вернуться, Ах, как хочется ворваться в городок. На нашу улицу в три дома, Где всё просто и знакомо, на денёк. Где без спроса ходят в гости, Где нет зависти и злости, милый дом. Где рождение справляют И навеки провожают всем двором. Анжелика Варум, «Городок» (песня)

В кои-то веки у Шэнь Цинцю был выходной — от всего. Его личных учеников Ма Шуцин с самого утра увела на вылазку по сбору и зарисовыванию целебных трав Цяньцао, понимающе усмехнувшись и пообещав вернуться ближе к вечеру. У остальных учебный процесс был вполне налажен, а с текущими документами он специально разобрался вчера. Так что Тихий Пик сейчас оправдывал своё название, особенно окрестности его уютного бамбукового дома. На других пиках тоже все знали, что вот конкретно в этот день Лорда Пика Цинцзин без веской причины лучше не беспокоить, так что деловая переписка, совместные проекты и всё остальное откладывалось на завтра. Семья? Ну, вечером планировался их традиционный междусобойчик, и самые близкие и дорогие его сердцу люди, демоны и прочие личности и сущности сейчас дружно разбежались кто куда. Кто-то (да-да, его старшие братья были теми ещё трудоголиками) до сих пор подтягивал оставшиеся хвосты, чтобы хотя бы на семейном сборище не думать о работе. Другие всё ещё искали подарки основным виновникам торжества — и Цинцю слегка подгрызал червячок нетерпения и интереса, потому что ради даров на годовщину рождения их временной линии все старались найти, заказать или создать что-нибудь совсем из ряда вон. Кое-кто (не будем показывать пальцем, но это был белый лотос с алой меткой на высоком лбу) оккупировал личную кухню Жуань-шиди, собственноручно творя чудеса и умело распоряжаясь своими добровольными помощниками, как полководец двигает войска. А трофеи в виде готовых блюд для вечерней пирушки тщательно складировались в специально выделенную шкатулку-цянькунь, чтобы позже быть скрупулёзно расставленными на столах в одном из павильонов Цюндина. Зато Шэнь Цинцю предпочитал провести день перед праздником в тишине и одиночестве собственного дома, осмысливая и подводя итоги сделанного и пережитого за год… А иногда и возвращаясь мыслями дальше в прошлое — вплоть до того самого дня на грязных улочках провинциального городка, с которых пара нахалов, юный демон и низкоранговый ученик Аньдина, с восхитительной наглостью выкрали пару чумазых мальчишек-рабов. И из вот такого вот босяка, упрямого, неграмотного и дичащегося чужаков, всё-таки сумел вылупиться и вырасти прославившийся далеко за пределами цзянху бессмертный мастер. Хах. Сколько удачи и усилий на это потребовалось, сколько терпения и тепла их сердец было вложено — наставников, их самих, собравшихся вокруг них родичей, друзей и соратников… А теперь эту эстафету приняли уже и их собственные ученики и — страшно сказать — дети, усердно хмуря брови в сосредоточенном усилии продолжить то, что они начали. Развить то, чему они научили. Цинцю покачал головой и ностальгически улыбнулся, подойдя к шкафу для документов, занимающему в его рабочей комнате целую стену напротив книжного стеллажа. Мало кто знал, что кроме разложенных по полкам скучных, но необходимых свитков, книжиц и папок этот шкаф хранил ещё много чего интересного, спрятанного в печатях пространственных хранилищ, нанесённых малозаметным прозрачным лаком и укрытых за деревянным кружевом резьбы. Материальные свидетельства того, что хранила в себе его память. Подтверждения того, что случилось на его глазах — и что было ему рассказано. Сувениры, рассказывающие самые разные истории — смешные, трагические, обыденные… Истории об их победах и поражениях? Ну, самое пафосное уже успели растащить, можно сказать, по музеям. А то и дома на стенку повесить, как он сам повесил в гостиной сделанный рукой Бай-гэ список Баллады о Драконе-Светоче. А вот мелочи, от которых чуть-чуть щемило сердце — всё, что у него когда-то не поднялась рука выбросить — были в основном сложены здесь, вроде как и на виду, а на деле хорошо замаскированные от лишних глаз. Длинные пальцы пробежались по резным краям полок, нажав и огладив тут и там. Помедлили в колебании — и в его ладони опустилась небольшая стопка исписанных листов бумаги, свёрнутая в рулон и перевязанная чёрным шнурком. Хех. Один из первых личных учебных проектов Гао Нин, когда-то шицзе и соседки по ученическому домику его старшего брата, а теперь уже давно правой руки Главы Ордена. Тогда, спустя год после их признания наследующими учениками, Гао-шимэй взялась выяснить и детально проанализировать сложившееся представление о них других внутренних учеников Цанцюна, и не только на их собственных пиках. Не обладая абсолютной памятью, результаты своих бесед шимэй фиксировала вот на таких листках — а иногда разбавляла их и другой добычей. Причём если не со всеми, то со многими она даже говорила открыто, ссылаясь на полученное задание. А вот конкретно этот свёрточек Ци-гэ выпросил из вороха черновиков Гао Нин, поскольку в числе прочего там был и набросок, сделанный рукой самого Цинцю. А потом, увидев эти записи на рабочем столе брата, пересмотренные на десять раз, Юань забрал их себе на хранение. Раз уж Ци-гэ так хотел сохранить напоминание о его первой многоходовке по пристраиванию одного из боевых братьев в хорошие и надёжные руки. Первой — но далеко не последней, поскольку сейчас из двенадцати Пиковых Лордов Цанцюна безнадёжно холостым и даже воздыхателей толком не имеющим оставался только аскет Гао Цингао… А тогда — тогда Бай-гэ как раз впервые встретился с Цзы-шиди и отозвался о нём после с уважением и одобрением. А следом на тропинках Цяньцао после визита к Цинфану с ним же столкнулся Ци-гэ… Так что Шэнь-тогда-ещё-просто-Юань при знакомстве со здоровенным, но добродушным, как панда, Цзы Данем подумал и решил. Решил, что почему бы и не дать ему дополнительный шанс завоевать сердце Жуань Цинжуаня, тогда ещё наследника Цзуйсяня. Его идея никого ни к чему не обязывала, зато позволяла ученику пика звероводов показать те качества, которые мог бы оценить основательный кулинар. Шэнь Цинцю распустил узел на шнурке и разложил листки по столу, расправляя их одной из многочисленных специализированных духовных техник своего пика. Пара листов с вопросами Гао Нин и ответами Цзы Даня, заполненных явно её твёрдой рукой. Его собственный корявенький детский рисунок тушью наподобие комикса. Несколько выписок из бестиариев на подвернувшейся бумаге для рисования, изначально начертанных изящным почерком шиди Ши Куаня, но и с его собственными торопливыми приписками. Ххах, а вот на этом мятом огрызке Цзы-шиди написал основные пункты плана скорописью, зашифрованной шифром Линъю, а потом вычёркивал их по мере выполнения… Конечно же, Цинцю помнил каждое слово — а уж про написанное в его присутствии даже и каждый взмах кисти для каллиграфии или шуршание угольного карандаша. Но это не помешало ему поднять со стола и с улыбкой вчитаться, для начала в строгие столбцы знаков, начертанные тогда ещё совсем неопытной и оттого особо тщательно относящейся к поручению наставницы ученицей Цюндина. 【Опросный лист Опрашивающий: Гао Нин, старшая ученица, Цюндин Опрашиваемый: Цзы Дань, старший ученик, Линъю Метод опроса: открытое интервью под запись (хвала Небесам, хоть на этот раз не пришлось выведывать под видом сплетен!) 1. Знаком ли шиди лично с Юэ-шисюном? …】