Быть вместе и прощать

Звонок с урока оповещает о его окончании, а Хэммик только этого и ждал, поэтому стоит учителю договорить свою реплику, парень срывается с насиженного места и вылетает в коридор. Шаг быстрый, почти бег. Хочется, так хочется поскорее оказаться рядом с ним. Место встречи привычное, парк немного поодаль от школы. В нём они когда-то и познакомились. Не самая приятная ситуация, если честно, но главное, что закончилось всё просто отлично. Так, сейчас мы вообще не об этом. Ники был в предвкушении встречи с парнем, но ещё в паре метров от него понял, что что-то было не так. Кевин выглядел хмуро, задумчиво, нервно. – Хэй, Кев, что-то случилось? – он не ходит вокруг да около, решая сразу начать с сути. Его беспокоило состояние Дэя. – Возможно, нам стоит расстаться. Он не уверен, Ники точно слышит это в голосе Кевина, но это слова заставляют его оторопеть. У них же всё было хорошо, даже отлично. Буквально вчера они гуляли, а потом пошли домой к Хэммику и разошлись тоже на хорошей ноте. Всё было нормально. Он проводил Дэя почти до самого дома, они поцеловались на прощание и уже дома родители его не терроризировали, как делают это обычно. Но что случилось сегодня? Что могло щёлкнуть в голове у младшего, раз он решил, что им стоит расстаться. После года им стоит? Это какой-то откровенный бред. Дурной сон, не больше. Но Кевин настоящий и стоит прямо перед ним. Ники знает. – Что? – это не вопрос о том, что сказал Дэй. Это вопрос о том, в здравом ли рассудке он, говоря об этом. Кевин не может не видеть того, что Ники почти физически больно это слышать. – Я не... – парень замялся на пару мгновений, после чего попытался продолжить. – Дело не в тебе, просто... – его наглым образом перебивают. – Кевин, скажи нормально. – он просит объясниться, просит сказать причину, но Кевин трактует это по-своему. – Я серьёзно. – выдыхает он совсем тяжело. – Нам просто нужно расстаться. И этого хватило, чтобы Ники почти физически почувствовал, как внутри у него что-то ломается на тысячи осколков. Этот набор слов стал решающим в смертном приговоре его судьбе. В глазах скапливаются слезы, почти сразу же начиная стремительно стекать по щекам. Он видит, как Кевин тянется к нему, желая утешить. – Нет. – грубо отрезает Хэммик и отходит ещё на шаг назад. Он видит, как Кевин поджимает губы и отводит глаза, не зная, что делать с окутывающим его чувством стыда. От этого воротит. И Ники желает поскорее уйти оттуда, что и делает, но вся дорога домой проходит будто в тумане, застланная солёной пеленой горечи и обиды. Хорошо, что в это время дома ещё никого нет, ведь на разговоры сил не было, а хватило их только на то, чтобы переодеться в домашнюю одежду и зарыться с головой в одеяло. Времени прошло чёрт знает сколько, но родители уже давно вернулись. К ужину он тоже так и не вышел, сославшись на то, что уже поел, а вскоре и дремота его одолела, хоть обычно парень издевался над своим режимом, как только придётся. Сон пришёл спокойный, но чуткий, не самый комфортный, но явно лучше, чем ничего, которое могло бы произойти на фоне недавних событий. *** Следующим днём было воскресенье. Незадолго до того Ники договаривался гулять с кем-то из знакомых, но в итоге остался дома. Ему так не хотелось покидать пределы постели, чему он и потакал, не вылезая из кровати до талого, а если точнее, до полудня, от которого так «беззаботно» тратить время не выйдет. – Николас, ты проспал завтрак, так хотя бы пообедай! – раздался строгий голос отца снизу, привлекая к себе внимание. – Давай, спускайся. На самом деле он ничего не проспал, а всего лишь отмолчался и продолжил валяться в плену собственного одеяла ещё несколько ближайших часов, что достались парню в распоряжение. – Николас! Но время наслаждаться одиночеством, очевидно, закончилось. – Да иду я! – откликается Хэммик привычным образом. И он правда пошёл вниз, где стол уж был накрыт. Атмосфера, висящая в воздухе, была самой обычной, что висит всегда этом доме, окутывая каждого его обитателя с ног до головы. Почти физически чувствуется напряжение и груз недосказанности, когда все приступают к еде после молитвы. Мария и Лютер не проявляют к сыну даже малейшей заинтересованности, что сейчас на руку. Да, сейчас это очень даже кстати, чтобы пережить это странное месиво эмоций в покое. И он переживает его. Не сразу. Проходит пару дней и случается кое-что, способствующее почти мгновенному улучшению состояния Ники. Нужно поговорить с Кевином. Нужно поговорить с чёртовым Кевином Дэем. *** Прекрасная возможность появляется днём четверга, как раз в то время, когда уроки закончились, а погода слишком хорошая, чтобы расходиться сразу по домам. Солнце светит, птички поют и эту идиллию нарушает достаточно громкий голос одного из учащихся. – Кевин, мать твою, Дэй! – выпаливает Хэмми, только завидев парня. Тот оборачивается, как и половина присутствующих в школьном дворе. – Ники? – глупо переспрашивает он, недоумённо глядя в карие глаза. – Да, я. Собственной персоной. – заявляет парень деловым тоном. – Что Кевин уже успел натворить? – вклинивается Эндрю, который, похоже, собирался куда-то идти с Дэем. – О, а мы расстались, ты не знал? – совершенно невинным голосом выдаёт парень, заставляя Эндрю подавиться тем несчастным глотком кофе, который он успел сделать. – Вы что?! – выражение лица обычно спокойного Миньярда могло бы повеселить, не сложись обстоятельства именно таким образом. Так что кузен отвечает вполне серьёзно. – Ага, сам в шоке был. – он поправляет чуть съехавшую с плеча сумку, после чего добавляет. – Уже несколько дней как. Взгляд блондина, всё ещё шокированный, скользит к брюнету рядом с ним, выражая теперь долю раздражения. – И ты, блять, молчал? – голос Эндрю звучит недовольно и от него сквозит явной угрозой скорой расправы, если ответ его не удовлетворит. – Я думал, ты знаешь... – начал своё бормотание Кевин, но его блеянье грубо пресекли. – Ни черта. – А это уже и не важно, Эндрю. – Ники вернулся в разговор, решив сам немного прояснить ситуацию. – Потому что это было даже не наше решение. Очень прискорбно, что я узнал об этом только через ебучую неделю, но мы дружненько должны сказать спасибо моему обожаемому папочке. Глаза Миньярда сначала шокированно распахнулись, а через считанные мгновения его лицо исказилось в раздражении. – Что этот старый фанатик опять выдал? – спрашивает он же, начиная идти в сторону, предположительно, дома Дэя, а за ним следуют и остальные. – Да, Кевин, что он на этот раз выдал? – поддакивает Ники, ничуть не скрывая крохи обиды и злости в голосе. – Почему ты спрашиваешь у меня? – задушенно цедит брюнет, уже медленно принимая свою возможную участь. – Ты прекрасно знаешь почему, Кевин. – всё ещё зло утверждает Ники. – Случай, я не знаю, чего мог наговорить тебе мой отец, но просто знай, что это не так. Зелёные глаза широко распахиваются. Да, Хэммик не сказал сейчас что-то, что ему несвойственно, но после той «милой» беседы с Лютером эти слова самое прекрасное, что он может услышать. – Знаешь, я бы мог продолжить свою поучительную речь, потому что она у меня есть, но сейчас мне просто хочется сказать, что ты чёртов придурок, который должен был мне всё рассказать! – Я... Прости меня, Ники. И Кевин выглядит, как нашкодивший котёнок, что вновь вызывает у Эндрю приподнятую бровь, а у Ники чувство тоски. Прошло меньше недели, но за это время он ужасно соскучился по Кевину. По его идиоту-Дэю, который обнимал его со всей возможной заботой, а целовал с нежностью. – Кевин, я прощаю тебя. – заставляет произнести себя парень, придав тону официоза, после чего быстро добавляет, тыкая указательным пальцем в его грудь. – Но, блять, в следующий раз тебя ничего не спасёт и я за себя не ручаюсь! Скорее всего, от такой резкой смены громкости и тона следовало вздрогнуть, только вот брюнет просто продолжает смотреть на него своими невероятно зелеными глазами, то открывая, то снова закрывая рот. – Ты правда..? – Я правда тебя прощаю. О, да, это было то, чего желали они оба. То, что звучало и являлось таким правильным и родным. То, что сподвигло Кевина сгрести снова своего парня в охапку и поцеловать, оставляя на чужих губах все накопившиеся за дни разлуки чувства. И отстраняются друг от друга они нехотя, но сразу после этого сбоку слышится деловитое покашливание. – Это всё очень и очень мило, голубки, но... – Эндою, о существовании которого, кажется, забыли, состроил своё фирменное угрожающее выражение лица. – Дэй, если ты обидишь его ещё хоть раз... – Никогда. – обещает Кевин. – И ни за что. – добавляет Миньярд, как продолжение слов друга, после чего оба кивают. Кевин больше не допустит чего-то подобного. Он сам себя не простит, если это случится вновь. Хоть в чём-то Лютер был прав – Ники заслуживает лучшего.