Страшно

Хьюго за свою жизнь боялся не так уж и много раз. Его вообще редко способно что-то напугать. Он знаете, всегда был таким: бесстрашным, смелым, смелейшим из людей. Он всегда был тем, кто смеётся в лицо опасности, даже если опасность мечтает ему вдарить за пару честно украденных вещей. Ведь надо было выживать. И жажда жизни всегда была сильнее страха. Поэтому его ничего не пугало. Поэтому Хьюго никогда ничего не боялся. До определённого момента. Пока в его жизни не появились кошмары. Жуткие, страшные, топкие и противные, они всегда настигали его ночью, когда он ожидал их меньше всего. Настигали даже тогда, когда он их ожидал. Потому что к ним невозможно быть готовым. Можно быть готовым ко внезапному ночному пробуждению, к отсутствию кислорода в легких, к бешено колотящемуся в груди сердцу, к оглушительно шумящей в висках крови. Ко всему этому можно быть готовым. Но Хьюго никогда не готов. И он не готов и сейчас, когда резко просыпается среди ночи от отсутствия воздуха. Воздуха, который ему перекрывают душащие его руки. Но за себя он не боится. Ведь кошмары не у него. — Хэй, Гогглс, может, ты меня отпустишь? Они у Вэриана. Хрип застревает в горле скомканной бумажкой, когда Хьюго пытается отцепить от себя чужие трясущиеся руки. А они у Вэриана сильные, его руки. Особенно во время кошмаров. Особенно, когда в этих кошмарах он пытается кого-то придушить. С приходом зимы они у Вэриана начинают обостряться, это они вдвоем заметили ещё в прошлом году. Обычно они приходят с наплывом работы во время зимы — системы отопления требуют все больше внимания и все чаще выходят из строя. Правда, Вэриан о кошмарах всегда молчит, и молчит до последнего. Молчит до момента, когда простое бормотание или дрожь во сне перерастают в активное действие. И момент этот для Хьюго правда может стать последним. Вэриану, скорее всего, сейчас снится Эндрю. Или метель. Или все вместе. Это Хьюго пытается выяснить уже который день. — И откуда в тебе ночью столько силы, — кряхнит он, стараясь сохранить с себе остатки самообладания. — А днем не может ящики в лабораторию перетащ-щить, — он вздрагивает, когда пальцы особенно сильно надавливают на шею. И тогда с него спадает вся сонливость и напускная невозмутимость. — Так, Гогглс, — говорит он уже чётче. — Пора просыпаться. Но в ответ он не получает ничего, кроме сдавленного рычания. Ну конечно, ещё бы это сработало. — Веснушка, — снова говорит он, цепляясь за руки Вэриана и поглаживая большими пальцами его запястья. — Эндрю здесь нет. Давай же, проснись. В комнате на мгновение повисает тишина. А потом Вэриан ещё сильнее сдавливает Хьюго горло. — Ты лжёшь, — цедит он сквозь зубы. — Заткнись. Заткнись! Ты снова мне лжёшь! В этот момент в груди у Хьюго начинает ворочаться что-то колкое. Что-то, что острием скальпеля щекочет ему артерии. Что-то, что до удушья сжимает ему грудную клетку. Очевидно, Вэриан говорит это не ему. Конечно, не ему. Просто… Он мотает головой, напоминая самому себе. Эндрю здесь нет. У Вэриана просто кошмар. Это просто кошмар. — Это просто кошмар, — говорит он, сам не понимая, кому, когда выдыхает и одним резким рывком укладывает Вэриана обратно на кровать, нависая сверху. Он пользуется его сонным замешательством, отцепляя руки от ноющей шеи. — Вэриан, — сам не замечает, как переходит на шепот. — Вэриан, это я, Хьюго. Просыпайся. Это сон. Хьюго пытается восстановить дыхание, когда Вэриан распахивает глаза. И это мгновение пугает Хьюго больше всех. Потому что то, как Вэриан в ужасе отползает от него, прижимает к себе край одеяла, стукается затылком о спинку кровати, часто, истерически дышит, заставляет что-то скрутиться в груди. Сжаться в области сердца. Хьюго тут же от него отстраняется, давая время и пространство, чтобы очнуться ото сна и наконец увидеть перед собой реальность. И когда Вэриан просыпается окончательно, все становится еще хуже. Он смотрит на Хьюго, когда его глаза стекленеют осознанием. — Ну нет, — надломанно шепчет он, закрывая рот руками. Он переводит взгляд на мятые простыни и делает шумный вдох. — Нет. Только не снова. Только не снова. Отчаяние в его голосе окрашивает и без того тёмную комнату в какой-то кромешный оттенок. Он темнее, чем лабиринт в Тёмном Королевстве. Страшнее, чем сумеречное небо под заревом кометы. Хьюго подползает к нему ближе и поджимает губы, потому что он совсем, совсем не хочет говорить: — Да, снова. И он не может закрыть уши, когда по комнате проносится рваный всхлип. Он не хочет этого слышать. Так же, как не хочет чувствовать, как на его щеки ложатся чужие дрожащие руки. Не хочет, но приходится. Приходится держать дыхание ровным. — Прости меня. Прости, — Вэриан смотрит на него, и в его глазах — трещины и осколки, хрустящие и кривые. — Ты в порядке? Я успел что-то сделать?— он слабо поглаживает щеку Хьюго большим пальцем. Смотрит, осматривает его лицо, пытается что-то найти. Какие-то следы. Какое-то подтверждение этой реальности. Реальности, в которой он его чуть не убил. Снова. И Хьюго с тяжелым вздохом убирает чужие руки со своего лица, потому что понимает. — Вэр, я в порядке. Вэриан тоже не хочет в это верить. Он дергается, когда его запястья оказываются в ладонях Хьюго, и всхлипывает ещё громче. — Прости, — сдавленно шепчет он и опускает голову, пытаясь скрыть слезы. Но это бесполезно, Хьюго ведь все равно видит. — Прости меня, Хьюго, я… Прости, — с каждой секундой он задыхается все сильнее и дышит все чаще, и, кажется, ещё секунда, и он взорвется. Поэтому Хьюго притягивает его к себе, и Вэриан падает в его объятия, цепляясь за кофту пальцами. Взрыв детонируется, не происходит. Происходит где-то внутри. — Я правда не хотел. Хьюго, я… я… — Я знаю, — наконец говорит Хьюго, чувствуя, как начинает саднить горло. — Все нормально, это не твоя вина. Тебе снова приснился кошмар. Сейчас все закончилось, — пальцы перебирают темные волосы, пока Вэриан утыкается носом ему в плечо. — Я снова это сделал, — неразборчиво отвечает Вэриан, всхлипнув. — Я снова напал на тебя. Я ведь мог… Ты ведь… тебя… — Ничего ты не мог, — мягко, но с нажимом говорит Хьюго, целуя его в макушку. — Я в порядке, слышишь? Обо мне беспокоиться не нужно, — он слегка отстраняется, чтобы взять заплаканное лицо в руки. Вэриан пытается отвести взгляд, и Хьюго целует его в кончик носа. Смотрит прямо в глаза, стирает большими пальцами крупные слезинки. — Вэр, ты не виноват. Это был кошмар, и он закончился. Вэриан смотрит на него, приоткрыв рот, а потом шмыгает носом и снова зарывается в чужие объятия. — Прости меня, — глухо шепчет он, пытаясь подавить всхлипы. — Все хорошо, — отвечает Хьюго, прижимая его ближе. Он переводит взгляд в окно — за густым деревьями медленно проклевывается рассвет. Хьюго закрывает глаза. Нет, он не боится кошмаров. Не боится умереть во сне от удушья. Он боится трещин и осколков в голубых глазах, которые остаются после них.

***

На следующее утро Вэриан с ним почти не говорит. На его лице печать сегодняшней ночи, оттеняет льдистую мглу в его глазах. Он молча наливает себе воды в другом конце их комнаты и выглядит так, будто он все еще в кошмаре. Хьюго видит, как Вэриан хочет что-то сказать, обдумывая слова, поэтому он подходит ближе, останавливаясь на безопасном расстоянии. Складывает руки на груди, смотрит выжидающе, почти выпрашивающе. «Ну же, скажи что-нибудь» взглядом. «Я готов выслушать» взглядом. «Я сойду с ума, если ты продолжить молчать» взглядом. Им ведь нужно поговорить. Вэриану это нужно. И он взгляд Хьюго очевидно прочитывает, подняв на него глаза, и открывает было рот, чтобы что-то сказать. Но его взгляд застывает, когда он опускает его чуть ниже уровня глаз Хьюго. Вэриан смотрит на него пару секунд, а потом поджимает губы. Синева в его глазах стекленеет, когда он направляется к выходу. Хьюго растерянно провожает его взглядом. — Гогглс, что…? — Нужно продолжить изучение астрономического раздела в Библиотеке, — говорит он наперекор тому, что говорят его глаза. — И в замке, кажется, скопилось несколько поручений. Сегодня нужно много сделать. Я… думаю, пойду вперёд. Вэриан скрывается за дверью, когда Хьюго остаётся на месте, пытаясь понять, что это было. Что это был за взгляд. Только позже, посмотревшись в зеркало, он понимает. Понимает, когда находит в отражении синяки на своей шее.

***

Сначала Вэриан пытался от него уйти. Очень уж он активно рвался свалить вперёд Хьюго, чтобы побыстрее заняться своими ужасно важными королевскими делами. Но делал он это недостаточно убедительно, отчего Хьюго наглейшим образом потащил себя в Библиотеку вслед за ним. Что-то внутри ворочалось, шепча о личном пространстве, которое Хьюго, кажется, нарушал. Он никогда не хотел навязывать себя Вэриану и старался давать ему место, если это было нужно. Но, краем глаза смотря на пустое выражение лица Вэриана, он думал, что нарушение личного пространства — самое безобидное проявление бестактности. Когда они оказываются в замке, на них сходу сыпется нескончаемый поток приветствий. И вслед за ними идёт столько же просьб, которые варьируются от помощи с ткацким станком до сломавшегося механизма на другом конце города. Хьюго слушает каждую, половину пропуская мимо ушей. Он уже, знаете, привык, что этим несчастным коронианцам постоянно что-то от них надо. Но напрягает его не это. Только спустя пару минут он с нарастающим ужасом замечает, как Вэриан не задумываясь принимает каждую просьбу. И каждую обещает выполнить в ближайшие пару дней. И Хьюго, возможно, не возражал бы, они должны выполнять свой долг и все такое, но когда дел, которые Вэриан принимает, начинает переваливать за несколько недель работы, Хьюго не выдерживает и хватает его за руку, отводя в сторону. — Веснушка, что это за парад благовторительности? — спрашивает он возмущённым шепотом, хотя в коридоре они в итоге оказываются одни. — Я просто выполняю свой долг инженера, ничего более. — Да не смеши меня! Ты по всем законам физики не успеешь сделать все эти дела за несколько дней! — Но людям нужна помощь, — отстраненно говорит Вэриан. И в его голосе нет этой привычной альтруистической бравады, там что-то более темное, более кошмарное. — Я не могу остаться в стороне, когда я могу быть полезным. — Я… я понимаю, — говорит Хьюго, кладя руки на чужие плечи. Он уже знает, куда это ведёт. Он знает, почему оно туда ведёт. — Но нужно смотреть правде в глаза. Правде и своим физическим возможностям. — Я же сказал, что должен помочь, — цедит Вэриан, стряхивая с себя его руки. А потом застывает, опустив взгляд себе под ноги. И снова трещины с осколками, снова этот льдистый оттенок. Хьюго стоит в нерешительности несколько мгновений, пока между рёбрами у него что-то остро щемит. Что-то предвещающее бурю. Предвещающее метель. Он осторожно кладет свою ладонь на щеку Вэриана, чтобы оставить на другой легкий поцелуй. Его губы медленно растягиваются в улыбке, когда он смотрит в голубые глаза. — Вэр, я все понимаю, — аккуратно начинает он. Каждое слово тяжестью ощущается в горле, ощущается фантомным приступом удушья. — Но ты не должен брать на себя слишком много. То, что ты пытаешься сделать, не поможет тебе решить проблему. — Я не… — Вэриан, — чуть тише говорит Хьюго, но между ними это звучит гораздо громче, чем есть. — Не надо. Ты знаешь, что я прав, — Вэриан поджимает губы. — Я просто хочу, чтобы ты помнил, что я все ещё здесь, если тебе это нужно. Ты можешь мне сказать, ты ведь знаешь. Я просто… — он запинается, потому что сюрприз сюрприз, слова все еще даются ему… не даются. Сколько бы времени ни прошло, он не может привыкнуть к ним до конца. Короткий выдох. — Я переживаю, понимаешь? Вэриан замирает и приоткрывает рот, смотря на Хьюго нечитаемым взглядом. А потом на его губах появляется тень улыбки, когда он ластится к ладони Хьюго, прикрыв глаза. — Спасибо, — тихо говорит он, накрыв его пальцы своими. И Хьюго неуверенно улыбается в ответ, не способный отделаться от какого-то неосознанного, петрикорного предчувствия. Оно волной поднимается где-то в глубине его мыслей. Волной тревоги. Волной страха. Потому что он понимает, к чему это ведёт. И очень хочет в этом ошибиться.

***

Но не ошибается. Возможно, он впервые жалеет, что оказывается прав. Потому что проходит ещё три дня, и Хьюго оказывается настолько прав, что становится страшно. Потому что все эти три дня они проводят в Библиотеке почти беспрерывно, исключением можно считать только сон. Но тут-то и происходят проблемы. Потому что также проходит три ночи, и они, если честно, мало чем отличаются друг от друга. Синяки на шее Хьюго, если честно, не сильно-то и меняют свою локацию. Страх в голубых глазах, если честно, не меняется вообще, только по нарастающей пускает в них корни. Хьюго за эти три дня поспал, кажется, меньше, чем спит человек даже с их режимом сна. Но… — Слушай, ты, может, хотя бы в читальном зале приляжешь? …он переживает не за себя. Потому что последние три дня они только и делают, что тусуются в Библиотеке, но Вэриан… Он выглядит так, будто бодрствует здесь уже месяц. — Что? — но всеми силами старается убедить Хьюго в обратном, когда насильно делает бодрый взгляд, когда смотрит на него, проходя мимо со стопкой книг. — Хьюго, какой читальный зал? Там как минимум неудобно спать. Врешь. Врешь, думает Хьюго. Вэриан сейчас совершенно безбожно ему врёт, потому что Хьюго готов вспомнить бесчисленное количество раз, в которые Вэриан отключался на их диванчике в читальном зале. Хьюго в такие моменты никогда его не будил, потому что спустя несколько часов тот просыпался сам, более выспавшийся и довольный, чем был. Но сейчас? Хьюго хмурится, когда ставит свою книгу на полку и толкает лестницу, чтобы та, проехав на колёсиках, высадила его прямо перед Вэрианом, который пытается сбежать от разговора за угол стеллажа. Сбежать не выходит, Хьюго догоняет раньше. — Веснушка, — начинает он, и лицо Вэриана тут же ломается в недовольстве, потому что этот разговор они начинают уже последние три дня. — Вот только не надо пытаться меня обмануть. — Я не обманываю, — цокает Вэриан, но отводит взгляд. — Обманываешь. — Нет. — Гогглс, — Хьюго вздыхает, и слова тревогой трепыхаются у него в горле. — Я слишком много в своей жизни обманывал, чтобы ты мог меня провести, — Вэриан поджимает губы, стискивая книги в руках. — Ты сегодня нормально толком и не спал. Как и вчера. И позавчера. И позапоза… — Я не хочу спать. Врешь. Хьюго приваливается плечом к углу стеллажа. — Физическое нежелание спать и моральное — это разные вещи. Оба замолкают, столкнувшись взглядами. Они оба понимают, о чем Хьюго. Возможно, поэтому им так сложно сказать об этом вслух. Возможно, поэтому Хьюго так сложно говорить об этом вслух. А возможно, дело просто в голубых глазах, сверлящих в нем дыру. — Моральное тут не причём, — Вэриан цокает, снова стараясь уйти. Но Хьюго на месте не вкопанный — он идёт за ним. Им нужно поговорить. Вэриану это нужно. — Ещё как причём, — торопливо говорит Хьюго, идя спиной, чтобы смотреть на Вэриана. — Веснушка, это правда серьёзно. — Не вижу ничего серьёзного. — Ты не можешь нормально спать — это, по-твоему, «ничего серьёзного»? — Да все я могу, — отмахивается Вэриан, выходя в главную аллею. Он начинает расставлять книги по полкам, усиленно старается игнорировать Хьюго. — А вот и не можешь. — Могу. — Не можешь. — Могу. — А вот и нет. — А вот и д- — Вэриан, — когда в его руках остаётся одна книга, Хьюго хватает его за запястье. — Пожалуйста, хватит. Вэриан переводит взгляд на их руки. — Пусти, — говорит беззлобно, даже не раздраженно. Просто как-то… устало. Ещё бы ему быть не усталым, когда он который день нормально не спит. Хьюго хмурит брови. — Нет, не пущу, — чеканит жёстко, даже как-то отчаянно. Как-то пожалуйста давай поговорим. — Потому что нам нужно как-то решать твою проблему. — У меня нет проблем, — Вэриан роняет взгляд на землю, спешно отводя взгляд. — Нет, есть. Гогглс, кошмары — это реальная… — Вэриан! Они тут же переводят взгляды на вход в Библиотеку. Рапунцель стоит у самых ворот и складывает ладони рупором. — Вэриан, ты сейчас сильно занят? — звонко кричит она, в голосе тяжелеет какая-то неотложная важность, совершенная срочность её визита. Хьюго поджимает губы. Ну только не сейчас. А Вэриан, напротив, губы растягивает в улыбке. Облегчённой какой-то, почти спасенной. Он поворачивается к Хьюго и с каким-то удовлетворением впихивает оставшуюся книгу ему в грудь. — Давай потом поговорим, хорошо? — с полуизвиняющейся улыбкой говорит он, прежде чем сорваться к воротам, оставляя Хьюго тупо стоять с книгой в руках, без возможности сказать что-то вслед. Да ладно. Хьюго делает глубокий вдох. Шумный выдох. Хорошо, ладно. Ладно, может, они все же поговорят позже.

***

Но они не говорят. До самой ночи. Да и ночью они, если честно, не говорят. Потому что за время их потенциального разговора они лишь проваливаются в сон, усиленно игнорируя снег за окном, пока… Хьюго не просыпается от крика. Протяжного, рваного, жуткого, будто кого-то режут на части. Хьюго подскакивает моментально, дезориентированный и сонный, и подскакивает так сильно и так неровно, что промахивается рукой мимо кровати и, потеряв равновесие, валится на пол, больно стукнувшись головой о тумбочку. Звезды пляшут перед глазами, крик эхом застревает в ушах. И не то чтобы его это пугало, громкие звуки — не то, чего он привык бояться. Но дело было не в самом звуке. Пересилив себя, он поднимается на локте и выглядывает из-за кровати, когда реальность встаёт на место и он наконец начинает понимать. — Мать твою, — рассеянно бросает Хьюго, когда сгребает очки с тумбочки и судорожно залезает обратно на кровать, потому что… — Веснушка, эй, ты чего? Вэриан сидит, сгорбившись и обняв себя за плечи. Он беззвучно трясётся, низко опустив голову, и выглядит таким тихим, что Хьюго боится, что ему послышался этот крик. Что он услышал этот крик и оглох. — Эй, Вэр, — он оказывается рядом так быстро, как ему позволяет тупая боль в затылке. Ладони ложатся на чужие плечи, мелко их встряхнув. — Ты меня слышишь? Вэриан всхлипывает. И Хьюго не знает, расценивать это как «да» или «нет». Или как господи боже мой что делать. Он делает короткий вдох, прежде чем придвинуться немного ближе. — Веснушка, это просто сон, — говорит Хьюго, и он, кажется, столько раз говорил это за последние несколько дней, что слова стёрлись о его неба, потеряли свой смысл, свой вес. Он аккуратно тянется рукой к чужой щеке, чтобы посмотреть в глаза, чтобы что-то понять. — Что ты видел? — Метель, — на одном дыхании, на одном вдохе выпаливает Вэриан, сжавшись сильнее. — Янтарь. Ты. Эндрю. Комета. Все вместе. Не знаю, — он цепляется руками за волосы, когда Хьюго притягивает его к себе. — Я не знаю, там было все и… — Ничего из этого больше нет, — мягко говорит он в тишину, когда Вэриан заговаривается и обрывается всхлипом. — Вэриан, это был кошмар. Все закончилось. Вэриан в ответ молчит. Молчит громко, тяжело, страшно, почти как тот крик пару минут назад. Он, кажется, все еще звенит у Хьюго в ушах. Они сидят в этой тишине ещё невесть сколько. За окном по-зимнему темно, ветер, холодный и зябкий, жалобно завывает, будто кого-то зовёт. Хьюго перебирает волосы на чужом затылке, стараясь выровнять хотя бы свое дыхание. Вэриан, кажется, не дышит вовсе. Молчит. И так же молча он отстраняется. Хьюго ему не сопротивляется, не может себе позволить. Вэриан все ещё не поднимает голову, берет себя за локти и медленно поднимается с кровати. Хьюго порывается спросить, куда он, но Вэриан опережает его ответ. — Я прогуляюсь, — мрачно, бесцветно говорит он, направляясь к двери. — Ночью? — Хьюго щурится на его тёмную удаляющуюся фигуру, когда судорожно порывается слезть с кровати. — Веснушка, ты чего? Не надо никуда… — Не иди за мной, — не оборачиваясь, чеканит Вэриан. Хьюго чувствует, как внутри него начинает трепыхаться что-то тревожное. Что-то до смерти напуганное. Что-то пожалуйста не уходи я тебя умоляю. — Куда ты собираешься идти? — Я хочу побыть один. — Но Вэриан… — Хьюго, — рявкает он. Хьюго осекается на полуслове, как лопнувшая струна. Вэриан оборачивается на него, сверкнув темным-темным, темно-синим взглядом. — Не надо за мной идти, хорошо? — его голос мягкий, почти невесомый, но кажется, что он только сильнее придавливает к полу. Хьюго оседает на кровати, чувствуя, как сжимается грудная клетка. — Хорошо, — выдавливает он. — Я вернусь, — бросает Вэриан, и дверь хлопает. Хьюго медленно ложится на спину, сложив ладони на груди. Смотрит в тёмный потолок, поджимает губы. Громкие мысли крутятся в его голове, прежде чем он проваливается в сон. И за это время просыпается ещё три раза. Один в их кровати.

***

Но вопросы, поднявшиеся в нем наутро, быстро утихают. Ответ находит себя сам. В закрытой двери их общей лаборатории. Хьюго это даже не сразу понимает. Дергает ручку дважды, вдруг заела? Но нет. Дверь в их общую лабораторию заперта. Заперта изнутри. Хьюго на мгновение тормозит. Поднимает кулак. Стучит. И какое-то странное чувство ползет по его позвоночнику, непривычное. Что-то более непривычное, чем просыпаться утром одному. Они никогда не запираются поодиночке. Они вообще редко запираются. Только во время особо опасных экспериментов, когда одно неверное движение может спровоцировать эвакуацию замка. Только во время особо загруженных дней, когда все слуги считают своим долгом вломиться к ним с жизненно важным вопросом. Но в коридоре сейчас поразительно тихо, когда из-за двери раздается глухой голос. — Я занят, — кричит, кажется, даже не вставая с места. Да что он там делает? Хьюго обнимает себя за локти, когда аккуратно приваливается плечом к стене. — Гогглс, — его голос неуверенно дрожит, хотя с чего бы это? — Это я, открывай. И на короткое мгновение тишины, в которую погружается коридор, Хьюго боится, что он не откроет. Возможно, даже не ответит. Возможно, даже скажет уходить. Но ничего из этого не успевает произойти, когда в замочной скважине звякает ключ и дверь открывается. И Хьюго понимает, что от этого ему становится только страшнее. — Веснушка, — рассеянно говорит он, но не находит, что сказать дальше. Тёмные круги под чужими глазами говорят ему достаточно. — Что ты здесь… — Привет, — Вэриан отвечает ему короткой отмашкой, едва бросив на него взгляд. Он возвращается к столу, у которого, вероятно, и провел все это время, всю эту ночь, пока Хьюго пытается перестать чувствовать себя здесь незваным гостем. И с треском проваливается. — Я покопался в наших записях и нашёл отчёты, которые мы не доделали ещё месяц назад, представляешь? — Вэриан перекладывает на край стола какие-то бумаги, но едва ли это движение можно назвать осмысленным. — А потом наткнулся на книгу, которую мы брали для изучения новых алхимических соединений, и… — Ты не спал, — прерывает его Хьюго, скрестив руки на груди, потому что это единственное, что крутится у него на языке. — Может быть, — Вэриан неопределенно жмет плечами, не поднимая глаз. — Значит, не спал, — на выдохе. По ощущениям, последнем, потому что в легких ничего не остается. — Вэр, ты сказал, что вернешься, — звучит даже как-то жалко, как-то уязвленно. Хьюго хочет прикусить себе язык. — Разве? — он не понимает, издевается ли Вэриан или говорит серьёзно, но потом тот усиленно трет ладонью глаза, и сомнений почему-то не остаётся. — О, ну… планы поменялись. — Веснушка, так нельзя, — Хьюго прибивается бедром к столу, стараясь заглянуть Вэриану в глаза, но тот отходит к другому его концу. — Зачем ты меня избегаешь? Вэриан замирает на секунду. И на эту секунду душа Хьюго успевает покинуть тело. — Я не избегаю, — Вэриан ведёт плечом, и его тон становится чуть менее полным энтузиазма. Чуть менее притворным. — Я просто… Просто у нас много работы. — Нет, просто ты хочешь отгородиться, — говорит Хьюго резче, чем хотел. Но его тон тут же смягчается, когда Вэриан вздрагивает. — Слушай, Гогглс, я понимаю, что кошмары — это ужасно. Я понимаю, что тебе страшно, — он делает аккуратный шаг навстречу. — Но ты не можешь сбежать от сна, Вэр. Это базовая физиологическая потребность. Вэриан в ответ молчит. Поджимает губы, роняет бездумный взгляд на бумаги. — Со мной все в порядке, — говорит он, словно пытается Хьюго в этом убедить. Или убедить себя. — Я не хочу спать. — Неправда, — Хьюго подается вперёд, чтобы развернуть Вэриана за плечо к себе лицом. — Твои пятна под глазами больше, чем у твоего енота, давай не отрицать очевидных фактов. — Я в порядке. — Вэриан. — Тебе не о чем беспокоиться. — Вэриан, пожалуйста, давай поговорим. — Я сказал, я в порядке! Хлопок, с котором Вэриан отбивает от себя ладонь Хьюго, вешает в воздухе тишину, вздергивает её на рее. Хьюго застывает в ступоре. Что-то внутри, где-то под ребрами, лопается со звонким треском. Вэриану требуется секунда, чтобы отмереть. Он одергивает руку, отшатывается, округляет глаза. В голубых радужках мелькает какое-то осознание, какой-то страх, когда Вэриан стремительно идет к двери. — Гогглс, куда ты? — Хьюго едва успевает прийти в себя. — В Библиотеку. Надо проверить раздел с артефактами. — Вэриан… — Не надо! — Вэриан вскрикивает, но тут же выдыхает, понижая голос. — Пожалуйста. Просто дай мне… Дальше он не договаривает. Аккуратно закрывает дверь, оставаясь глухим эхом шагов в коридоре. И Хьюго порывается было пробежать за ним. Он не может оставить его, не сейчас, не так… Но он осекается. Пожалуйста, просто дай мне… Дай мне время. Дай мне пространство. Дай мне прийти в себя. Он шумно выдыхает. Насколько большую ошибку он совершит, если даст?

***

Кажется, охренительно большую. Потому что он не просто даёт Вэриану время и пространство, он его теряет. Хьюго теряет его во времени, когда дела королевского инженера наваливаются ему на голову, не требуя отлагательств. Делать что-то без Вэриана, когда тот от него сбежал, настолько же странно, насколько и страшно. Но система отопления сама себя не проверит. Хьюго теряет его в пространстве, потому что сколько бы времени он ни провел в замке, он все никак не может привыкнуть к его габаритам. Серьёзно, тебе понадобится гребанная вечность, чтобы добраться из одного крыла в другое. И как в этом огромном месте вообще можно случайно пересечься с Вэрианом? Хьюго едва не теряется сам в попытке добраться до их комнаты. Мысли так сильно туманят ему мозг, что он чуть не путается в коридорах, по которым ходит уже третий год. Мысли так сильно забиваются ему в голову, что он открывает дверь только со второго раза. Хьюго теряется в карусели своих мыслей, когда рассеяно садится на кровать. Им надо поговорить. Им надо поговорить и сделать это срочно, пока дела не приняли совсем жуткие обороты, на пути к чему они и находятся. Им надо поговорить, потому что Хьюго больше не может на это смотреть. Им надо поговорить, потому что Хьюго уже совершил ошибку, пустив все на самотёк. Он не должен был его оставлять. Не должен был давать ему уйти. Им надо об этом поговорить, даже если Вэриан не хочет. Даже если Хьюго этого и боится. Хьюго теряется во времени, когда пространство покидает его мысли. Он не знает, сколько так просидел. Но ещё больше он теряется, когда дверь коротко скрипит, и на пороге их комнаты появляется Вэриан. Время и пространство ударяют Хьюго в голову, когда он сталкивается взглядом с голубыми глазами. Повисает молчание. Вэриан смотрит на него, широко раскрыв глаза. А потом тянется к дверной ручке. — Стой! Вэриан замирает только на мгновение, прежде чем снова начать открывать дверь. Но этого мгновения Хьюго оказывается достаточно, чтобы в два шага преодолеть расстояние между ними и схватиться за чужой рукав. — Гогглс, прекрати, — говорит Хьюго и чувствует, как его голос ломается во что-то жалкое, что-то напуганное. — Ты не можешь вечно от меня бегать. — Отпусти, — цедит Вэриан и дергает рукой, но в глазах его нет какой-то неприязни, какого-то страха. Там что-то более сложное, более неясное. И Хьюго никуда не уйдёт, пока это неясное не разъяснит. — Нет, Вэриан, я тебя не пущу, — собственные слова звучат так чётко и решительно, что Хьюго и сам начинает себе верить. — Я не пущу тебя, пока мы с тобой нормально не поговорим. — Нам не нужно говорить. — Нет, нужно. Я не могу больше смотреть, как ты с каждым днем всё больше превращаешься в ходячего призрака. — Тебя это не касается. — О, ещё как касается! — Хьюго, брось. — Нет, не брошу! — Хьюго, пожалуйста… — Нет, я тебя не брошу, Вэр, потому что я хочу помочь. Потому что я могу помочь. Потому что я тебя… — Да отвяжись! Мне не нужна твоя помощь! Крик выходит громким и хлестким, как пощечина. Кажется, даже в тишине он продолжает звенеть эхом. Хьюго замирает, задержав дыхание. Его хватка на чужом рукаве рассеяно слабеет. А в глазах Вэриана все наконец проясняется. Вся эта сложность, туманность рассеивается, и в голубых глазах отпечатывается чистый страх. Он отшатывается от Хьюго, как от огня. Прижимает ладони к груди. Пятится к кровати. — Вот поэтому я хочу уйти, — наконец глухо говорит он, но Хьюго почему-то не становится понятнее. — Веснушка, о чем ты… — Потому что мне нельзя контактировать с людьми в такие моменты, — Вэриан опускает глаза в пол и обнимает себя за локти. — Для их же блага. И все медленно начинает становиться на места. — Вэриан… — Хьюго, я избегал не потому, что не хотел тебя видеть, — Вэриан говорит удивительно спокойно, но Хьюго чувствует, как в воздухе поднимается что-то озоновое, что-то предбуревое. — Я просто не хотел, чтобы я сорвался и все пришло к… — он неопределенно машет рукой между ними, и пояснений больше не нужно. — Вэриан, — Хьюго делает аккуратный шаг навстречу. — Тебе не нужно от меня бежать. Ты ведь знаешь, что я могу помочь. — Я знаю, — Вэриан морщится, поведя плечом. — Я знаю, просто… Я не хочу срываться на тебе или на ком-либо другом. Просто из-за кошмаров я становлюсь… ужасным. Я не хочу, чтобы кто-то пострадал, просто потому что я веду себя так. — Да нет никакого так, — Хьюго всплескивает руками, и жест этот выходит слишком отчаянным. — Ты никогда не причинишь мне вреда. — В том-то и дело, что я могу. Хьюго вздрагивает, когда Вэриан поднимает взгляд на него. На его шею. По спине бежит холодок. — Это, — слова почему-то застревают в горле. — Это другое... — Нет, это именно то, о чем я говорю, — выпаливает Вэриан, и в любой другой ситуации это могло бы звучать как угроза. Но сейчас это больше похоже на тревогу. — Хьюго, в прошлом я делал много кошмарных и непростительных вещей. Где гарантия, что я к этому не вернусь? Вернусь к тому, с чего начал? А если я потеряю контроль? А если уже потерял? — он сцепляет ладони в замок, вперив в них взгляд. — Я не знаю, на что могу быть способен в такие моменты, и этого я и боюсь. Вэриан замолкает. Тишина в комнате пахнет петрикором. Хьюго застывает на месте. — Я думаю, мне лучше просто абстрагироваться на какое-то время, — осторожно продолжает Вэриан, его голос звучит грустно. — Переждать, пока я буду безопасен, может быть. Просто с каждым днем мне все больше кажется, что я перестану за себя ручаться и точно кого-нибудь убью. — Веснушка… — Хьюго, закрой меня, пожалуйста, здесь, желательно на ключ, я правда не хочу… Щелкает дверной замок. Вэриан поднимает глаза. И замирает. Хьюго крутит ключ от комнаты и отбрасывает его на тумбочку, подходя ближе. Улыбается виновато и совсем немного довольно. Вэриан недоуменно открывает рот. — Что ты… — Ты не сказал, с какой стороны закрывать дверь, — и Хьюго останавливается почти вплотную, заглядывая в глаза. — Хьюго, это не смешно, — Вэриан нервно сжимает пальцами рукав своей рубашки. — Я не хочу наговорить тебе ещё чего-то лишнего. Так что тебе лучше у… Вэриан не договаривает, когда Хьюго утягивает его в объятия. — Ты со своим недосыпом совсем сошел с ума. Вэр, ты не причинишь мне вреда своими проблемами, — говорит он тихо, сцепляя ладони на чужой спине в замок. — Избеганием ты никому лучше не сделаешь. Я хочу знать, что с тобой происходит, и хочу, чтобы ты перестал так себя мучить. Первые пару секунд Вэриан ничего ему не отвечает. А потом его ладони сильнее стискивают жилет Хьюго, и Вэриан утыкается носом в его плечо. — Прости, — глухо и сжато говорит он, и Хьюго собирается было ответить, когда слышит тихий резкий всхлип. — Эй-эй! Ну ты чего! — он тут же отстраняется, беря чужое лицо в ладони. В голубых глазах стоят слезы, губы поджаты и слабо дрожат. — Я просто хотел сделать как лучше, — едва говорит Вэриан, и его голос ломается. — Конечно, хотел, — голос Хьюго смягчается, подушечками больших пальцев он медленно стирает слезы с чужих щёк, а потом сажает их обоих на кровать. — Просто тебе нужно нормально поспать. Как минимум ближайшие несколько дней. — Но я… Хьюго осторожно накрывает губы Вэриана своими, оставляя короткий поцелуй. — Никаких отговорок, Веснушка, — Хьюго ложится на кровать и медленно тянет Вэриана за собой, укладывая его голову себе на плечо. — Тебе нужно поспать, пока мы оба не сошли с ума. — Но если я снова... — Значит, мы справимся вместе. Тебе не нужно делать это в одиночку. Вэриан, кажется, собирается сказать что-то ещё, но только рвано выдыхает, пытаясь восстановить дыхание, все же устраивается рядом. Хьюго путается пальцами в темных волосах и поднимает взгляд на потолок. Тишина. Он делает глубокий вдох и выдох. — Стэн и Пит сегодня перепутали Оливию с крысой, — внезапно говорит он. Вэриан поднимает на него глаза. — Серьёзно? — он вскидывает брови, голубые глаза все еще стеклянные от слез, но в них теперь сверкает ещё и какой-то интерес. Хьюго коротко улыбается. — Я сам сначала не поверил, — выдыхает он, опуская ладонь на плечо Вэриана и медленно поглаживая его большим пальцем. — Я думал, что за это время все уже привыкли к бегающей по замку механической мыши. А эти болваны прибежали к принцессе с глазами-блюдцами, когда я проводил диагностику в… — Я тебя люблю. Хьюго прерывается. Переводит взгляд на Вэриана. Тот смотрит на него одним из тех взглядов, к которым Хьюго все никак не может привыкнуть. Взглядом, который Хьюго все еще неясно чем заслужил. Он наклоняется и целует Вэриана в висок. — Я тоже тебя люблю. Вэриан усмехается. — Я надеюсь, Оливия не сильно на них обиделась, — он, кажется, наконец расслабляется и закрывает глаза. Пригласительный жест: расскажи дальше. — Ты бы слышал, с какими претензиями она потом ко мне пришла. Кажется, даже пыталась найти Руддигера, чтобы пожаловаться и ему… И Хьюго рассказывает. Он за свою жизнь боялся не так много раз. А вот за последние несколько дней — слегка больше нужного. Но это уже и не так важно, потому что теперь — рядом. А когда рядом, так не так уж все и страшно.