Феномен истинного счастья

      В следующий раз их встреча произошла через несколько дней. Человек на улице прибавилось, но это не мешало ему встретиться с ней. Он уверенно шагал по широкой дороге, надеясь увидеть ее. Все вокруг было пропитано праздником: каждый метр, каждый заголовок и даже люди. Это вызывало в нем некое отторжение, но пока он мог быть рядом с ней, ничто не способно было испортить ему настроение. Медленно вечерело, но даже самый укромный угол был освещен бесчисленными декорациями, они искрились прямо над головой, повсюду раздавался запах кофе, шашлыка и блинов. Звучали восторженные голоса, смех и крики, уже в который раз мимо него проносились дети, вдали и рядом раздавался лай многих и многих собак, и где-то даже проходил человек с колонкой. Он спешил, а потому видел перед собой не лица людей, а лишь их плечи, потому как он упорно вглядывался в даль в надежде увидеть ее там. В спешке опередив всех гуляющих, он наконец пробрался к ряду лавок. -Ева! -Ты снова пришел… — она улыбнулась, но ему показалось, что это было как-то натянуто. Она медленно встала и расправила пуховик, — я так думаю, спрашивать, как проходят каникулы, не стоит? -Как ты догадалась? -По твоим синякам под глазами. Длительное нахождение с семьей тебя так изматывает? -Изматывает… — вздохнул он, — это слабо еще сказано. -Тогда пройдемся? Хочу отвести тебя в одно место. -Хорошо. Ее выражение лица было сурово как никогда. Создавалось впечатление, что она усердно о чем-то думала, ее брови то и дело сводились вместе, и она не смотрела, по своему обыкновению, по сторонам, а глядела себе под ноги. Для него она была прекрасна в любом обличье, но все же такая перемена настораживала. Она наблюдал за ней недолго и решил спросить: -Все…в порядке? -Посмотри на это, — она наконец устремила взгляд вперед. Губы содрогнулись в сочувственной улыбке, — люди гуляют, веселятся. Наслаждаются праздниками. Вот только скоро все это закончится. Он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ему стало небезразлично состояние подруги, хотелось выяснить причину ее печального вида и поговорить с ней об этом. Признаться, эта мысль его ужаснула. Всегда он чувствовал, что уже утратил всякий интерес к чужой жизни. Но к ней нет. -Тебе не нравится, что они счастливы? -А ты счастлив? Ему было слишком трудно ответить на этот вопрос: сейчас он чувствовал, как по всему телу разливалось тепло из-за созерцания ее вида, из-за разговора с ней. Это было счастье? Он так не считал, но был определенно рад. -Скорее нет. -Вот и я тоже. Быть может, счастья не существует? -А тебя это так волнует? -Иначе зачем мы живем? -Так говорили же. Все бессмысленно. Так и приходится жить. Ничего с этим не поделаешь. -Не поделаешь… — повторила она. Она вела его каким-то доселе неизвестным ему путем, он примерно знал расположение всего, но никогда не ходил с ней туда. Шагала она быстро, и напряжение чувствовалось рядом с ней. Он не знал, как реагировать на перемены настроения у людей, а потому ничего не мог сделать. -Все так печально, правда? — заговорила она. -К сожалению, но мы же стараемся обходить эту печаль, верно? Отчего-то она не ответила, ее уголки губ как будто нервно подрагивали. Он снова смотрел на нее так завороженно, и такая перемена в теперь любимом человеке не смогла не тронуть его черствое сердце. Он остановился и преградил ей путь. Свет фонарей долетал лишь издалека, в этом пустом и темном месте практически не было людей. Все внутри дрожало, но он все же решился взять ее за обе руки и слегка потянул к себе. Она старательно прятала от него взгляд. -Послушай, — начал он, — ты можешь рассказать мне обо всем, что тебя тревожит. И снова в ответ напряженное молчание. -Ты помогла мне, теперь я тоже хочу знать, что случилось. -Просто…иди со мной туда, куда веду. -Ну хорошо, — согласился он и отпустил ее холодные руки. Их путь был недолог, не слишком людными тропами они все же добрались до того места, куда она вела. Пройдя через тихий и сейчас совсем пустующий парк, они оказались у набережной, где черные воды омывали пологие спуски, с которыми их разделял забор. Он огляделся, рядом практически никого не было, ветвистые дороги парка были одиноки, тусклое освещение позволяло разглядеть детские площадки, качели и деревянные горки. Из-за голых деревьев без листвы, укрытых небольшим слоем снега, весь окружающий пейзаж просматривался на дальнее расстояние впереди. Снег продолжал медленно кружить вокруг них, мелкой дробью он надоедливо лез в глаза и, касаясь лица, мгновенно исчезал, даря коже ледяную прохладу. Она вела его за собой, пока не повернула направо и не стала спускаться по каменной лестнице к небольшому подвесному мосту. Он, так же как и весь парк, был пуст, на другом берегу тоже не виднелось ни души. Каждый их шаг эхом отдавался от его бетонной поверхности, да и со стороны он выглядел очень ненадежным. Идя немного позади, он вновь решился взять ее за руку и попытался остановить или хотя бы отвести назад, но он плавно отдернула руку, не оборачиваясь на него. Тогда девушка остановилась где-то на середине, он же оставался сзади, не подходя к ней. -Что с тобой? — снова спросил он, отчаянно пытаясь вглядеться в ее скрытое во тьме лицо. Она подняла голову и посмотрела в небо. -Прости меня, пожалуйста, я наговорила тебе столько бреда, — она усмехнулась с неким сожалением. -Чего? О чем ты говоришь? -Я пыталась что-то рассказать о счастье, пути и смысле. Столько рассуждала, но на самом деле… — она сделала паузу, — ты всегда был прав: все бессмысленно. -Нет, да что случилось… -Ничего и никогда больше не изменится. Ты прав. Кроме прошлого ничего больше не осталось. Пустота. -О чем… — он сделал несколько шагов к ней, но она вдруг резко развернулась, выставив перед собой руки. -Нет! Не подходи! — закричала она. -Подожди, что ты… — его язык начинал заплетаться из-за волнения, потому как силуэт девушку, стоящей посередине к перилам моста, навел его на мысль. И осознал он это, так как подобное не раз посещало и его голову. -Я сказала: стой на месте! — снова крикнула она. -Да все, не волнуйся, — пытался уговорить он ее. Его тревога нарастало с каждой секундой, — видишь? Стою. Объясни, что происходит? -Я же уже сказала… — ее голос сильно дрожал, а взгляд был устремлен вниз, в черную гладь, — что ты во всем был прав. Я больше не вижу смысла ни в чем. Вся моя жизнь, она никогда не приобретет никакой цели. Я не хочу больше видеть этого порочного общества, видеть их лживые лица, что были так жестоки со мной. Все было верно… — чуть тише сказала она, — спасения не найти. -Ева, — он старался скрыть свое напряжение, но это наверняка получалось недостоверно, — пожалуйста, послушай меня: не совершай таких поступков. Просто иди ко мне и все. Отойди от края. Не надо… -Ты же понимаешь меня, как не может понять никто! — воскликнула она, — неужели ты не можешь понять, насколько все это тошно?! -Я все понимаю…понимаю. Но, — сейчас только одно могло спасти его и ее — искренность, — последние несколько лет я жил во мраке. Прошлое окутало меня своими цепями и упорно пыталось задушить. Я не видел ничего. Весь мир и я были отдельно друг от друга. Каждый день повторял предыдущий, я возвращался в свою комнату и не мог вынести ее вида, словно в ней распылили газ, что заставлял моим мыслям терзать меня каждую ночь. Я не мог спать и умирал от этого, если засыпал, то видел кошмары. Просыпался, и ничего не менялось. Все это было отвратительно. Осознание того, что моя жизнь больше никогда не окрасится радостными моментами. Мое лицо на долгие и долгие годы застыло в бесчувственном выражении, окружающие раздражали, мир был ужасен, хотя лучше он и не стал. Я не знал, куда бежать. -Тогда ты должен меня понять. -Но…однажды…в моей жизни появился человек, — он поднял голову и посмотрел на нее уверенно, — она улыбалась так, будто все ей было ни по чем. Признаться, она меня тоже раздражала, вечно смеющиеся глаза, энергия шла от нее, а смех был звонок. -Будто от этого что-то изменилось… — удрученно проговорила она, ее светло розовые волосы выбивались из-под шапки. -С начала я тоже так думал, — все его искренние слова немного перебивали напряжение. Сейчас он мог потерять того, без кого больше не представлял свою жизнь, — но потом услышал от нее те слова, которые так боялся сам произнести вслух… -Да неважно, что я там думаю! — прервала она, всплеснув руками, сжатыми в кулаки, — это все равно ничего не изменит. Посмотри на это! — она махнула рукой, — серое небо, усталые люди, а главное, никаких перспектив. Я больше не могу этого терпеть, — она шагнула еще ближе к перилам. Пусть и высота здесь была небольшой, все вполне могло случиться так, как она планировала. -Нет!!! — закричал он, — у меня тоже нет смысла! Я потерял все! Я — пустой! Но сейчас… но теперь каждый мой день становится лучше из-за того, что я вижу тебя. Да, все это отвратительно и не имеет значения. Но ты… — он все собирался, чтобы суметь это сказать, — ты единственная причина, по которой я могу улыбаться! На мгновение ее глаза широко распахнулись, будто она была удивлена услышать подобное. -Я принесу тебе только одни страдания… -Это не так! — кричал он, — страданиями была наполнена вся моя жизнь, но ты застила собой их всех! Только ты смогла это сделать. Та, что смогла понять меня, смогла вытащить со дна отчаяния! -Я не нужна тебе, — тихо сказала она, покачав головой, — такая проблемная и мрачная… -Я…еще хуже! И мне плевать! Мы нужны друг другу, по-другому нам не выжить! — в отчаянии кричал он, — ты…мне дорога… — признался он, смутившись и отвернувшись. -Пожалуйста, не говори так. Я не хочу больше видеть этот мир, я сполна успела глотнуть дерьма в этом мире. -Раз ты видела только плохое, давай вместе искать хорошее! Пожалуйста, не бросай меня… — он готов был упасть перед ней на колени, потому как не знал, как ее по-другому остановить, — я не смогу…не смогу… Ты стала единственным лучом света во тьме для меня… -Я рада это слышать, — она слабо улыбнулась, но не отрывала взгляда от холодной воды. -Тогда останься со мной! Пожалуйста… Ты же обещала показать мне истинный путь, так давай вдвоем пройдем по нему! Никто, никто больше в этом чертовом мире не способен меня понять! Я хочу быть рядом с тобой! Всегда! Даже если завтра мне суждено умереть, даже если через пятьдесят лет, только бы быть с тобой! -Я бы тоже хотела быть с тобой, — выдохнула она. Ему удалось ее уговорить? Ход времени вокруг него, казалось, остановился. Он не слышал ничего и никого, кроме нее. Сердце будто бы замерло в груди и больше не могло биться. -Тогда давай… -Но этому не бывать! — прервала она. -Нет! — заорал он как можно громче, — пожалуйста… -Кто кого спас? Ты или Я? -Ты спасла меня! И пусть счастью не бывать, я хочу быть рядом с тобой, оберегать тебя, как единственную ценность моей жизни! -Я не могу…никого спасти. И ничем помочь… -Это не так! Ты смогла это сделать! -Марк, ты сам все прекрасно понимаешь… — эти слова прозвучали так, будто произнесла их не его ровесница, а умная и зрелая женщина. -Ева, послушай: я столько всего тебе сказал, но… Я столько говорил, — нужные слова никак не приходили в голову, мысли метались словно бабочки в банке, — я всего лишь эгоист, я трус, я жалок и никчемен, я зол и жесток, я лжец! — кричал он. -Это не так. Ты прекрасней многих других людей… -Я идиот, не заслуживающий прощения. Но, пожалуйста, …я хочу столько всего о тебе узнать. Ты понимаешь меня практически во всем, однако я о тебе вообще ничего не знаю. Позволь мне лучше разгадать твои тайны, твои взгляды, мысли, чувства. Я хочу знать и твоем прошлом, и о твоей семье, и о твоей жизни… Все! -Этого не случится. -Прошу тебя! Вся моя жизнь — это скитания и страдания, если бы не ты… -Если бы не я?.. -Я бы давно уже умер! -Не говори так… -Но это правда! Боже, как мне достучаться до тебя?! -Послушай, это бесполезно. Все было предрешено. -Когда-то я тоже так считал, но ты дала мне понять, что это далеко не так. Я готов жить только ради того, чтобы видеть твою улыбку… -Она не была искренней… -Нет! Улыбки прекрасней и чище я не видел ни разу за всю свою жизнь! — это, казалось, произвело на нее впечатление, потому как она резко обернулась на него. -Не идеализируй меня, — она снова помотала головой из стороны в сторону, — я такой же грех, как и многие… -Даже если так. Я говорил тебе слишком многое, но… Я люблю тебя, — выкрикнул он, его слова разнеслись на многие метры вокруг. В тот момент она обратила на него свой взгляд, глаза, казалось, были наполнены слезами, — да, я знаю, говорил, что любви не существует, и сейчас так считаю. Но то, что я испытываю к тебе, невозможно назвать по-другому! Я хочу касаться твоих волос, заключать тебя в объятия, слушать твой голос и звонкий смех, хочу проводить с тобой все свое время, я хочу брать тебя за талию и никогда не отпускать. Она смотрела на него, готовая разрыдаться, все его тело похолодело, а ноги онемели. Он не мог отвести глаз, голова начинала болеть от напряжения. -Прости… — тихо проговорила она и быстро перемахнула через ограду. -НЕТ! — голос был окончательно сорван. Он стремглав ринулся к перекладине моста, и, когда ее тело уже соприкоснулось с водой, бросился вслед за ней. А дальше лишь темнота. И холод. Все погрузилось в бесконечную черноту, и выбраться из нее он уже не мог. Если это и была смерть, то он наверное был бы рад. Скоро грянет страшный суд, и тогда решится, отправится он в рай или ад. Скоро он встретится лицом к лицу с Ним. И тогда спросит. А на душе было как никогда спокойно. И только одна мысль в голове: «наконец-то». Насколько отвратительна была эта жизнь, и было ли в ней хоть что-то хорошее. Он жалок и ужасен. Зря прожил эти годы. А что до нее… Так она стала всем. Но теперь это было неважно. Теперь ничего не имело ценности.

***

      Он очнулся, услышав всхлипы женского голоса. Наверное, в аду все рыдают? Тело будто было объято пламенем, пошевелиться он не мог, да и не хотел. В этом месте вряд ли он над чем-то властен. Перед глазами стояла темнота, но он решил понемногу их раскрыть. Даже интересно было посмотреть на обиталище потустороннего мира. Но стоило ему слегка прищурить глаза, как он увидел не пещеры и вечное пламя, что сжигало людей с их грехами, а белый, точнее уже желтеющий потолок. С секунду он вообще не понимал, что происходит. Он должен был умереть. Но это не было адом.       Тогда он раскрыл глаза пошире, однако они сильно болели, и обнаружил себя в ярко освещенном помещении со старыми стенами. Попытался подвигать руками, но этого сделать не удалось. Тогда он попробовал подать голос, но и из этого вышло только бессловесное мычание. Он лежал на кровати, все его тело было укрыто белым одеялом, она была старой, суля по скрипу от его немногочисленных движений, но мягкой. Рядом на стуле сидела женщина, на коленях ее покоилась черная кожаная сумка, а лицо было спрятано в ладонях. Судя по шуршанию, в помещении они находились не одни. Оглядеться он толком не смог, до того сильно болели глазные яблоки, тело продолжало гореть, будто его подожгли. Но стоило ему издать этот непонятный звук, на самом деле являвшийся попыткой заговорить, как женщина разогнулась и обратила к несу свое лицо с красными от слез глазами. -Марк! Какое счастье! Боже, как же я… Я так боялась… — она то улыбалась, то снова начинала плакать. Все время брала его за руку, прятавшуюся под одеялом. -Что случилось? — он несколько раз закрыл и снова открыл глаза. Осознание происшедшего все еще не свалилось на его голову. -Марк, прости меня! Прости! Я ничего не замечала! Не хотела говорить! Прости! — умоляла его женщина. И это точно была его мать? Она снова и снова хваталась за его руку, падала к нему на колени, что так же покоились под белой теплой тканью. -Эй, что… — но он уже и так все понял. И то, что он вспомнил, было ужасно. -Прости меня, прости! — повторяла она, а по бледному лицу катились слезы, ее карандаш под глазами и подводку размыло из-за бесчисленной воды. -Ты можешь…ответить, — он попытался немного приподняться, в лежачем положении он чувствовал себя беспомощным, вот только сделать это оказалось не так просто. Он сверлил ее взглядом, но она все больше и больше вызывала у него отвращение. Видеть ее плачущей, умоляющей и испуганной было невыносимо. Он терпеть не мог, когда люди при нем проявляли столь яркие эмоции. При этом он испытывал только раздражение, потому как не понимал их. Или жгучее желание накричать на них: «Заткнись! И успокойся.». И сейчас он хотел, чтобы она как можно скорее приняла свой обычный равнодушный вид, но подобрать какие-то утешающие слова для этого он не мог. -Прости меня… Он все вспомнил. -Как же… — она подался вперед к женщине, едва не упав с кровати, — мама, где Ева?! Где она?! Она же… Она посмотрела на него непонятливо и спросила: -Какая Ева? О чем ты? Там был только ты один. -Что… — он буквально выдохнул эти слова.       Все в мгновение перевернулось с ног на голову. В мыслях пролетели все те воспоминания, его улыбка при этом, их встречи, все, что он испытал. Он лишился дара речи, не мог вымолвить и слова. Он мог сделать только две вещи: засмеяться или закричать. И выбрал второе. Он никогда не слышал своего голоса в подобном стиле. Плевать, что сейчас к нему было приковано все внимание этого помещения, плевать, что все испугались его, как какого-то безумца. Он не мог с этим смириться и не хотел в это верить. Он продолжал кричать, схватившись за голову. «Убейте», — фраза, что пересиливала его крик. Почему? Почему все так? -Тебя увидел один…прохожий в парке, — позднее объясняла мать, в отличие от него она уже понемногу приходила в себя, — он и сообщил обо всем. Никакой реакции. -Ты…же… — ей было трудно это говорить, — пытался…покончить с собой… Вот значит как они решили. У него не было сил это отрицать, разве теперь это имело хоть какое-то значение? -Но, почему? — слезно спросила она, — пожалуйста, поделись со мной. Тебе было плохо, да? Я этого не замечала, — никогда он не помнил, чтоб ее голос был таким жалостливым, — прости меня, прости! Я идиотка! Пока ты страдал, я… И что она только там себе навыдумывала? Плевать. -Прости меня… Прости. И объясни…что случилось? Молчание. -Пожалуйста, скажи… Скажи мне, что такое? Что случилось? Пожалуйста… Ничего. -У тебя была депрессия, да? А я…я же…ничего не могла сделать… Прости… Пустота. -Прости меня. Прости! -Где я, — без всякого интереса выдал он, уставившись на белую простыню. Он уже понимал, что наверняка находится в больнице, раз уж он упал в реку, то получил обморожение и наверное едва не задохнулся. И был на грани смерти. Лишь на грани. А жаль. Ведь совсем недавно ему удалось отогнать такие мысли… -А сам-то не понимаешь? Молчание. -В психиатрической больнице, — ответила она сурово, но и с сожалением. Вот оно что. Удивляться здесь было нечему. Куда бы еще они отправили «самоубийцу». -Ясно.       Он больше не отвечал на ее вопросы, ведь все все не так понимали. Однако разубеждать кого-то в чем-то он не хотел. Лишь однажды снова спросил: -Ты разговаривала с кем-то. И сказала, что мы… «необычные люди». Как это понимать? Она усмехнулась. Видимо, плакала она теперь довольно часто. -А разве это не так? Учитывая то, где мы жили… Этим мы отличаемся от других людей. -Скажи…ты скучаешь? По нашему единственному дому? -Да… — призналась она с усталой улыбкой, — мне никогда не забыть лучшие годы, проведенные там… -Лучшие, значит… Но зачем говорила об этом им? -Потому что это повлияло на тебя. Он умолк. Она была настолько права, что хотел тут же наброситься на нее с гневными восклицаниями. -Выходит, это ты виновата. Если б не твоя…работа, я бы никогда не узнал, что где-то жизнь может быть настолько прекрасна. Казалось, пройдет еще секунда, и она снова разрыдается. Жестоко ли было винить мать во всех своих страданиях? Безусловно, но это и было правдой. -Просто меня, прости… -Теперь уже поздно извиняться. Теперь… — он старался не смотреть на нее, — уже ничего не исправить. -Нет. Я хочу тебе помочь… -Лучше б ты избавилась от меня, как только забеременела. Тогда бы я никогда не увидел то место, — он так углубился в свои воспоминания, что сильная пощечина, прилетевшая ему от матери, повергла его в шок. Он взялся за лицо рукой и озадаченно глянул на нее. -Не смей говорить так, — хоть в глазах ее и стояли слезы, голос стал таким же железным и непоколебимым, как и всегда, — ты — мой ребенок. И я хочу тебе только всего хорошего… -Поздно, поздно… — повторял он.

***

      Вдали, за старыми двойными деревянными окнами, расстилалась бесконечная белая пелена, лишь изредка на пути его взгляда встречались тонкие деревья, издалека их силуэты были едва различимы. Наверное, там, далеко-далеко, было удивительно тихо, или же наоборот, на полях бушевали порывы ветра, не сдерживаемые никакими преградами.       Он так долго глазел на землю, устланную снегом, что взгляд понемногу начал уставать и слепнуть. И порой ему казалось, что где-то там, вдалеке, по-прежнему мелькает силуэт девчонки в черной куртке, она неустанно машет ему рукой, он лишь равнодушно смотрит на это. Сегодня было вроде бы шестое января. Надо же, у кого-то еще продолжался праздник. Он же наблюдал только этот старый разваливающийся кабинет и свое тело, облаченное в белую пижаму. Этот наряд действительно придавал ему сходство с сумасшедшим, каковым его здесь считали. Вот только он уже и сам не мог понять, что из всего этого было правдой. Он сидел, закинув ногу на ногу, слух постоянно резали ежесекундные удары часов, такие громкие, что уже долгое время вызывали у него раздражение. Их перебивал только заинтересованный голос человека, сидящего напротив. -Марк? Марк! — человек в белом халате подался вперед и два раза щелкнул перед его лицом, — вы меня слышите? Мужчина, даже скорее молодой парень, смотрел на него обеспокоенно. Он медленно перевел на него взгляд, но ничего не ответил. -Мы тут говорили о вас. Так вот, не поделитесь своими мыслями за последнее время? Ваша мама говорила, что свою роль сыграла неустанная подготовка к экзаменам. Вы беспокоитесь по этому поводу? Он снова одарил его холодным взглядом. -Поймите, я хочу вам помочь. А потому, пожалуйста, давайте побеседуем… -Где тот человек, что меня нашел? — это было единственное, что волновало его. Только бы тот тип не рассказал о том, как он вел себя тогда. В таком случае, его уже примут не просто за смертника, а за кого-то похуже… — вы его знаете? -Да. Он был здесь. -С ним можно встретиться? -Не думаю, что он желает этой встречи. Отчего он вас так интересует? -Это неважно, — отрезал он, — то есть, встреча невозможна? -Маловероятна. -Устройте ее. -Ничего не могу обещать. Давайте сменим тему. И все же, почему вас посетила подобная мысль? Он снова взглянул на поле за окнами, на бескрайнее и чистое. И неожиданно для себя улыбнулся. -Вы знаете, у меня есть ощущение, будто я живу на этом свете уже очень давно. Даже слишком. Настолько, что знаю все его тайны, за которые так стыдно… -То есть вас здесь больше ничего не держит? Я правильно понимаю? Его бесила эта дотошность. -Нет. Я просто…увидел многое. -Расскажите об этом. -Как вы думаете, существует ли счастье? -Счастье? Конечно, — кивнул он. -И вы счастливы? -Мы сейчас говорим не обо мне, а о вас. -И все же ответьте на вопрос. Счастливы ли? -Нет. -Вот значит как… — он усмехнулся, — возможно, если счастье и есть, то я испытывал его. Когда-то давно. Так давно, что кажется, это было в прошлой жизни. Но оно упорхнуло от меня, как дикая птица. Счастье — это не люди, не место и не деньги. Счастье — это феномен, который должен разгадать каждый человек. Он будет единственным и неповторимым, истинным для этого человека. Оттого и получается — феномен истинного счастья. Который я однажды познал, но который жестоко оставил меня в этой жизни, и мне больше не дано его понять. Никогда. Он вновь смотрел на дальнюю гладь и все понимал. Каждое ее слово, каждое действие, она все делала правильно, все было так, как она и говорила. Спасения нет и истинного пути тоже. Теперь он действительно потерял все, что только имел. Его взгляд становился все более безжизненным, и последняя надежда, жившая в той девчонке, угасла. Весь он иссяк и осознал, что вот он — его конец и истина его никчемной жизни. Но сперва он должен был сделать то, что делал лучше всего, сбежать отсюда. А затем он пойдет по своему пути, верному или неверному, но он приведет его к конечной и наверняка к самой приемлемой цели. Белое поле расстилалось в его душе и воспоминаниях, он стоял один посреди него, один во всем этом мире, окутанный тишиной.