Кофе, сплетни и фантазии

— Хани, а кого ты считаешь горячим? — Кейт подпёрла подбородок ладонью, заставляя блеснуть серебряный браслет с россыпью розовых бусин с лёгким перламутром. Её взгляд скользнул по Джисону, чьи ногти сегодня были покрыты лаком цвета стали. Он любил эксперименты над внешностью. — По версии «поцеловать, жениться, переспать». Фитомодуль с ниспадающим плющом и филодендронами скрывал их уголок в столовой архитектурной компании «Chroma Collective», от посторонних глаз. Под мерцание гирлянд, вплетённых в зелень, четверо друзей погрузились в ритуал сплетен. Это был их обычный, обеденный перерыв. Джисон, отхлебнув латте с корицей, фыркнул: — Переспать — однозначно с Джудом Лоу в роли священника. — Его губы изогнулись в игривой улыбке. — Эта его роль из «Молодого папы»… — Да не из селебрити, а из нашей компании. Лицо Джисона моментально скривилось в презрении. — Да тут и выбор-то не богат. — Он обвёл взглядом зал, где коллеги в безликих, одинаковых костюмах пытались быстрее покончить со своим обедом. — Мужем хотел бы видеть Бан Чана — думаю, с ним можно забыть о починке кранов и прочей бытовой ерунде. Эх, если бы он не был в браке с Чанбином, я бы его охомутал. От него надёжностью за версту несёт. — Согласна, — подтвердила Сана. — Пока не узнала, что он гей, слюнями весь пол от него заливала. — Будто сейчас ты этого не делаешь, — Кейт подмигнула, заставляя Сану покраснеть. — Бывает. Особенно, когда он в этой своей белой рубашке приходит, не надевая под низ майку. — О да! — дружно воскликнули в подтверждение её друзья. — А поцеловать? — Кейт не отпускала тему, подцепляя штрудель на вилку. Джисон замер, наблюдая, как капля кофе стекает по стенке стакана: — Поцеловал бы Ли Минхо. — Его жена тебе бы голову открутила. Она у него очень ревнивая. — Постоянно руку на пульсе держит, боится потерять своего красавчика, — фыркнула Сана. — Слышали, что у него интрижка с Элен из отдела продаж? — Что?! — Джисон и Кейт синхронно вскинули брови. — Они на прошлом корпоративе весь вечер бок о бок просидели, не отлипали друг от друга. А в среду он её вызвался подвезти после работы домой. — Может, просто друзья? — Кейт нахмурилась. В компании давно знали о семейном положении Ли Минхо. Его жена неустанно об этом напоминала, каждую неделю наведываясь в офис под различными предлогами — то обед забыл, то кофе завезла, то мимо проходила. — Дружит он с Сынмином — главным юристом, и Чаном. А вот с женской частью нашего коллектива он всегда был отстранён. — Нужно будет присмотреться к этой парочке. — Джисон потёр руки, предвкушая новые сплетни. — Так, а переспал бы с кем? — Кейт перешла в атаку, опершись локтями на стол. Глаза Джисона заблестели дурным огоньком. Ему не нужно думать над этим вопросом. Почти с самого начала работы в этой компании, Джисон определил предмет своих влажных и очень горячих фантазий. — Переспал бы с нашим гендиректором. Причём, согласился бы на всё — как и где угодно. Хоть посреди собрания за столом переговоров. Пусть раскладывал бы меня на глазах всего коллектива — плевать, главное, чтобы я получил желаемое. — Ого, — Кейт ахнула, а Сана замерла с кусочком брауни у рта. — Ты так сильно его хочешь? — Безумно! Я на совещании еле себя сдерживаю, когда смотрю на его жестикуляцию пальцами, так и хочется их облизать и ощутить в себе. Они такие элегантные, длинные и такие волнующие. А помните, когда у него были чуть волнистые удлинённые волосы и он пришёл в компанию в красном плаще? Я тогда так поплыл, что на собрание пришёл с пробкой. И когда он спрашивал нас за Сингапурский проект по озеленению отеля, смотрел этим своим демоническим, будто бы ебущим саму душу, взглядом, я чуть не застонал в голос. Мне кажется, мой поплывший взгляд тогда все заметили. А от его властного, но мягкого — «Хан Джисон, соберитесь», я чуть в трусы не излил. — А я всё понять не могла, чего ты резко замолчал и двух слов о проекте связать не мог, — усмехнулась Кейт. — Оправдывала, что ты плохо себя чувствуешь. Я даже подумать не могла, что в этот момент ты на пути к оргазму был. Девушки дружно захихикали. — Вы не представляете, как я мечтаю о его руках на моём теле. О его члене. О его внимании. — Джисон мечтательно закатил глаза погружаясь в сладкую нугу своей фантазии. — А какая ориентация у нашего гендиректора? Кто-нибудь слышал что-то о его личной жизни? — спросила Сана. Трое замерли, будто впервые задумавшись. В зеркальной стене кабинета гендиректора, подобной гигантскому аквариуму, отражался лишь безликий пейзаж офиса: ряды мониторов, мерцающих синевой экранного света, и силуэты коллег, сгорбленных над клавиатурами. Но за этим зеркальным щитом, невидимый для посторонних глаз, он мог наблюдать за всем — за перешёптываниями у кулера, за хихиканьем гипов, за столовой на первом этаже. Его мир был односторонним стеклом: он видел всех, но никто не видел его. Скрыт от внешнего мира. Как и скрыта его личная жизнь — Нет. О нём ничего не известно. — Ни слухов, ни намёков… — Может, он Эдвард Каллен? — Джисон прищурился. — Или шпион? Вон даже часы носит те, что в «Кингсман» показывали… — Или просто ждёт тебя в своём кабинете после работы? — Сана подмигнула, и дружный хохот слился с шумом кофемашины. — О боже, пожалуйста! — Джисон вскинул руки, и его голос, сорвавшись на полтона выше, заставил пару коллег у кофемашины обернуться. Он смущённо сглотнул, но искра азарта уже разгоралась в его глазах: — Я рухну перед ним на колени и начну замаливать грехи… создавая новые. Смех девушек растворился в гуле офиса, но эхо фразы повисло в воздухе, будто заряженное статикой. — Ты только предупреди, когда соберёшься «рухнуть», — Кейт фыркнула, ломая напряжение. — Чтобы я успела вызвать «скорую»… или священника. — Или свадебного фотографа, — добавила Сана. — Мало ли, вдруг он предложит руку и сердце после твоего минета. Джисон не ответил. Его внимание приковала дверь кабинета — та самая, матовая, с массивной серебряной ручкой. Дверь кабинета была плотно закрыта, а на электронной табличке посреди неё, горела надпись — «Не беспокоить». — Ладно, мы уже засиделись. — Джисон поднялся с насиженного места прихватив стаканчик с остатками кофе с собой. — Пойдёмте работать. Когда он поднялся в отдел ландшафтного дизайна, его телефон завибрировал. На экране горело уведомление из корпоративной почты: «Хан Джисон, зайдите ко мне в кабинет. 17:00. — Х.Х.» Подпись — инициалы гендиректора. Джисон замер посреди коридора, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Он сейчас в фанфике или мечтам свойственно сбываться? Секундная стрелка на часах над кабинетом гендиректора двигалась с издевательской медлительностью. 16:47. Джисон стоял у кулера, безуспешно пытаясь наполнить стаканчик водой — его руки дрожали, заставляя струю бить мимо. Ледяные капли попали на рубашку, оставили прозрачные пятна, но он даже не заметил. Мысли пульсировали в голове, синхронно с тиканьем часов. Джисон украдкой потрогал галстук — тот самый, с асимметричным узором, который гендиректор как-то одобрительно назвал — «смелым». Он закусил губу, чувствуя, как под воротником скатывается капля пота от напряжения. В зеркальном отражении его лицо казалось чужим: растрёпанные пряди волос, румянец до кончиков ушей, глаза, расширенные как у загнанного зверька. «Нужно собраться. Сейчас войду, скажу… Что скажу?» Он представил, как гендиректор поднимает взгляд от стола — тот самый, пронизывающий, демонический, и произнесёт: «Хан Джисон. Вы хотели обсудить со мной… свои фантазии?» — Нет, нет, нет, соберись, Джисон, — прошептал он, закрывая лицо ладонями. — Говоришь сам с собой? — Кейт возникла за его спиной, заставив вздрогнуть. — Ты! — Джисон схватил её за плечи. — Скажи, что я не идиот. Что он просто хочет обсудить сингапурский проект. — Ага, а ещё попросит тебя ему отсосать, — она фыркнула, но в её глазах мелькнуло беспокойство. — Просто дыши, ладно? И… — девушка поправила его галстук, — не волнуйся, это обычные рабочие моменты. 16:58. Лифт поднимался на второй этаж так медленно, будто тащил на себе все греховные мысли Джисона. Электронная табличка на двери больше не светилась красным сигналом. Она будто притаилась в ожидании. «Войди. Просто войди». Его ладонь коснулась холодной металлической ручки, открывая дверь. Внутри пахло сандалом, холодным металлом и чем-то ещё — дорогим, неуловимым, как сам гендиректор. — Входите, Джисон, — прозвучал голос из глубины комнаты. Низкий, спокойный, но с лёгкой хрипотцой. Он шагнул вперёд, дверь закрылась с тихим щелчком, звучавшим как приговор. Джисон замер на пороге, чувствуя, как электронный замок блокирует выход. Хван Хёнджин сидел за стеклянным столом, заваленным чертежами и отчётами. Его длинные пальцы, перебирали пульт от электронного замка на двери. На большом экране компьютера перед ним мерцала картинка — запись из столовой. Джисон узнал свой жестикулирующий силуэт за фитомодулем. — Присаживайтесь, — Хёнджин не поднял глаз, его голос был ровным, будто они обсуждали смету. — Вы удивительно экспрессивны в перерывах, Хан Джисон. Тот попытался сглотнуть, но горло пересохло. «Экспрессивны» — это мягко сказано. На записи он как раз восклицал: «Пусть раскладывает меня на глазах всего коллектива!». — Господин Хван, я… — Джисон опустился в кресло, сжимая подлокотники. — Вы хотели обсудить озеленение отеля? — Наконец Хёнджин поднял взгляд. Его глаза, тёмные и насмешливые, будто просвечивали Джисона насквозь. — Или, может, предпочитаете начать с того, чтобы опуститься передо мной на колени? Он нажал кнопку на пульте, и экран компьютера погас. Тишина стала густой, как смола, давящей на барабанные перепонки. — Вы… Всё слышали? — Джисон прошептал, чувствуя, как горит лицо. Хёнджин откинулся в кресле, расстегнув пиджак. Под ним оказалась чёрная водолазка, обтягивающая торс так, что Джисону пришлось резко перевести взгляд в пол. — Мои камеры записывают звук с разрешением в три раза выше человеческого слуха. — Он провёл пальцем по краю стола, оставляя след на стекле. — Вы удивились бы, узнав, сколько секретов я собираю за обедом. Джисон представил, как Хёнджин сидит здесь, в одиночестве, слушая их смех, сплетни, его пошлые фантазии… И почему-то, это возбуждало больше, чем пугало и злило. — Значит, вы… — Он замялся, — …намеренно вызвали меня? Вместо ответа Хёнджин встал. Его движения были медленными, как у хищника, уверенного в выбранной добыче. Он обошёл стол, остановившись в шаге от Джисона. — Вы говорили о моих пальцах, — протянул он, поднимая руку так, чтобы свет от лампы подчеркнул каждую вену. — Хотели их «ощутить в себе». Джисон зажмурился. Сердце колотилось так громко, что, казалось, оглушало даже камеры. — Не прячьте глаза, — Хёнджин наклонился, и его дыхание коснулось уха Джисона. — Вы же мечтали об этом. Пульт упал на пол с глухим стуком. Где-то внизу, за зеркальными стенами, кипела офисная жизнь, но здесь, в ловушке электронного замка, время остановилось. Будто весь мир остался за барьером из хромированного металла и одностороннего стекла. — Я сплю что ли… — прошептал себе под нос Джисон. — Можете думать так. — Хёнджин опёрся ягодицами о переговорный стол, по левую руку Джисона. Его длинные ноги, облачённые в чёрные классические брюки со стрелками, едва касались подрагивающих в напряжении бёдер Джисона. Сотрудник не решался поднять глаза на своего руководителя. Вместо этого, он бегал взглядом от обтянутых ремнём Gucci тазовых косточках, до своих подрагивающих, похолодевших руках на коленях. — Куда же делась ваша, Джисон, уверенность и решимость? — Хёнджин провёл пальцами по его волосам. Прикосновение было невесомым, но пустило по позвоночнику рябь мурашек. Джисон и сам не понимал, что заставило его стушеваться. Желание никуда не ушло, но поселилась боязнь сделать то, что так давно мечтал, и так ярко обрисовывал подругам. Что он от него хочет? Попытка проучить наглого в своих высказываниях сотрудника или попытка подтолкнуть к открытым действиям? — Я не понимаю, вы смеётесь надо мной или заигрываете? — Джисон решился поднять свой взгляд, чтобы увидеть эмоции на чужом лице. — Почему это не может быть всё вместе? — Спокойно ответил Хёнджин, но блеск в глазах отражал озорство. Между ними повисло молчание, густое и звенящее, будто туго натянутая струна. Два взгляда — один, как ночь, пронизанная холодом, другой, словно пламя — сплетались в немом поединке, где каждый выжидал, не решаясь сделать роковой выпад. Джисон, чувствуя, как пульс бьётся в висках в такт этому опасному противоборству, нарушил паузу первым. Его ладонь, горячая и влажная от напряжения, скользнула по бедру Хёнджина, медленно, будто проверяя границы дозволенного. Тот лишь чуть прищурился — лисья усмешка промелькнула в уголках губ, а во взгляде, сузившемся до узких щелочек, вспыхнул азарт охотника, что наконец-то загнал свою жертву в ловушку. Будто с молчаливого согласия, Джисон ощутил прилив уверенности в собственных действиях. Не прерывая опасной игры взглядов, где искры сталкивались с тенями, он накрыл полувставший член Хёнджина, что дёрнулся под ладонью, мгновенно отзываясь на прикосновение. Когда в ответ не последовало ни шлепка, ни грубого отталкивания, его ладонь осмелела, сжимая выпуклость с большим нажимом. Джисон закусил нижнюю губу, в надежде сдержать сбившееся тяжёлое дыхание. Хёнджин чуть оттолкнул его кресло и занял место чётко по центру от Джисона. Он откинулся назад облокачиваясь на руки: — Не пачкай мне брюки и займись тем, о чём кричал в столовой. — Его голос низкий, с хрипотцой, вибрировал опасным приказом. Взгляд скользнул вниз, к дрожащим пальцам на своей промежности, а уголок рта дёрнулся в усмешке. — Или ты предпочитаешь фантазировать, а не действовать? Глаза Джисона блеснули огнём. Надменность и властность в чужом голосе бесила и заводила одновременно, всё больше распаляя. Он буквально выдернул бляшку ремня в попытке быстрее стянуть брюки с узких бёдер. Хёнджин зашипел от контраста температур, когда прохладные ладони Джисона обхватили его горячий, налитый кровью член. Кончиком языка, Джисон слизал каплю предэякулята на крупной багровой головке, водя собранными в кулак пальцами по внушающей длине достоинства. Такой член, действительно ощущался — достоинством! Джисон обвёл контур головки языком, всасывая самый верх, провёл языком по уретре, а затем опустился на головку ртом целиком. Одна его рука была занята яичками, другая - без нажима двигалась по длине — скорее дразня, чем дроча. Происходящее воспринималось как влажный сон в горячку, такой же влажный, как сейчас становился член гендиректора от его стекающей слюны. — Не затягивай, — сверху прохрипел Хёнджин, кладя свою руку на взъерошенный затылок Джисона, надавливая, заставляя член протолкнуться дальше, — у меня скоро встреча с заказчиком. «Наглый, надменный ублюдок», — раздалось в голове Джисона, а на деле, он лишь сильнее опустился на член, пытаясь расслабить напряжённое горло, чтобы достать носом до гладко выбритого лобка. «Отрастят себе кувалды, а ты давись», — продолжает возмущаться про себя, не отрываясь от занятия. Собственный член ноет в тисках офисных брюк. Он опускает одну из рук и сжимает через грубую ткань член. Джисон с хлюпающим звуком насаживается на ствол, всё больше входя во вкус. Плотнее втягивает щёки, когда ласкает головку языком, и несильно сжимает яички, мокрые от обилия слюны. У самого при этом аж пальцы на ногах сжимаются от желания ощутить этот член чуть иначе. С другой стороны. И более интенсивно. Хёнджин тяжело дышит, направляя голову Джисона рукой, контролируя скорость, но не подавляя. Джисон и так отлично справляется, самозабвенно вылизывая яйца от своей же слюны, заглядывая при этом в чужие глаза с поволокой искрящего в них желания. Он стонет, когда подняв водолазку выше, оголяя подтянутый живот с намёком на кубики, начинает водить по нему влажными руками. Но Хёнджин останавливает его. Заметив немой вопрос в растерянных глазах напротив, он командует: — Разуйся и залезай на стол. — Видя, что Джисон нерешительно топчется уже босыми ногами на своих же туфлях, заламывая задники, добавляет: — Залезай и ложись на спину. Ко мне головой. Пока Джисон неуверенно ложится на стол, за которым ни раз получал нагоняй от гендиректора, Хёнджин продолжает водить по своему члену рукой, чтобы не потерять ощущение приближающегося оргазма. Он подтягивает Джисона ближе к себе, свешивая его голову с края. — Расслабь горло и не рыпайся. Джисон повинуется, и когда Хёнджин вновь помещает в его рот свой член, придерживая затылок, обхватывает своими ладонями его подтянутые ягодицы, мнёт, следует за размашистыми движениями таза, что пропихивает член дальше, по его гортани. Если бы Джисон не умел делать горловой, его бы затошнило. — Убери руки, — сбивчиво прохрипел Хёнджин, — мешаешь набрать размах. Джисон вновь повиновался, полностью обмякнув на столе с прикрытыми глазами, в уголках которых, блестят слёзы от саднящего чувства в горле. Движения бёдер Хёнджина стали более хаотичными и размашистыми, срывая с пухлых губ сбившиеся хриплые стоны. Он наблюдает, как в глотке, от ритмичных движений, мелькает очертание его члена, создавая чавкающий звук, что наполняет и разносит по стенам кабинета эхо. Хёнджин продолжал вбиваться, ускоряя темп. Он кладёт свою руку Джисону на шею, прощупывая член, что так ярко виднелся. Глядя на это, хочется кончить. Что он и делает, доставая член и кончая Джисону на лицо, чтобы тот не захлебнулся ненароком. Хёнджин падает в ближайшее кресло, не удосужившись натянуть штаны. Он запрокидывает голову, тяжело дыша. Джисон продолжает лежать, словно распятый на столе падший ангел, чуть удобнее устроив свою голову. Он сглатывает, пытаясь смочить слюной горло, в надежде быстрее избавиться от саднящего чувства. Чувствует, как по щеке стекает вниз сперма, что бьёт по рецепторам резким, характерным запахом. Кривится. — Дай мне какое-нибудь полотенце или тряпку. На худой конец салфетки, — осипше хрипит Джисон. Слышит, как скрепят ножки кресла, звенит бляшка ремня при ходьбе, и гремят ящики стола. На лицо опускается ткань: — Упустил момент, когда разрешил перейти со мной «на ты». — В голосе Хёнджина слышен задорный звон колокольчиков, хотя смысл фразы звучит грубо. — Это был тот самый момент, когда ты вколачивался своим членом мне в горло. Вспомнил? — Возможно. — уклончиво ответил Хёнджин, натягивая брюки и осматривая их на предмет пятен. — Точно не упомнишь. Сильно уж меня увлекла картина члена в твоей глотке. — Рад, что ты кончил. — Джисон сделал упор на последнем слове, демонстрируя свою неудовлетворенность. — Ванная за той дверью. — Хёнджин указал за скрытую дверь в углу кабинета, над которой висела… камера. Просто прекрасно. — Можешь подрочить, но смотри не заляпай там всё. — Будешь пересматривать видео с камер, когда захочешь в следующий раз справить «нужду»? — На вскинутую в немом вопросе бровь Хёнджина, Джисон указал на камеру в углу кабинета. Он сполз со стола, держа в руках грязное полотенце. Хотелось умыться, кожу на лице стянуло от остатков подсохшей спермы. — Зачем мне их пересматривать, когда можно вызвать в кабинет тебя? — Хёнджин расплылся в гаденькой улыбке, занимая своё кресло и проверяя телефон на наличие уведомлений. Джисону бы обидеться, но слова гендиректора значили, что эта встреча не последняя между ними. — Не затягивай в ванной, мне нужно торопиться на встречу. — Хёнджин даже не поднял от телефона взгляд, когда Джисон двинулся к скрытой в стене двери. Пока он умывался, возбуждение спало. Джисон привёл себя в относительный порядок: заправил рубашку, поправил брюки, пригладил взъерошенные влажные волосы. В отражении зеркала на него смотрел крайне «заёбанный» человек, с опухшими губами, красными щеками и захмелевшим взглядом. — На следующее совещание, жду тебя с вибратором. — Хёнджин смерил его пристальным взглядом, с лисьей улыбкой, когда тот вышел обратно в кабинет, намереваясь уйти. — А пульт от него, чтобы лежал у меня на столе перед началом. Хёнджин проследил по камерам, чтобы вокруг его кабинета не шастали любознательные работники, когда он разблокировал двери. — Можешь идти. Когда Джисон вернулся к своему столу, чтобы собрать вещи, офис компании почти полностью опустел и погрузился в тишину к концу рабочего дня. Компьютеры, с погасшими экранами, шумели своим размеренным и успокаивающим гулом, остывая от работы и погружаясь в сон. На телефоне была куча уведомлений от подруг, что вначале шутили, а потом начали переживать, когда друг долго не выходил из кабинета гендиректора. Требовали немедленно сообщить им, что в итоге произошло за закрытыми дверьми с электронной табличкой, горящей красным светом — «Не беспокоить». Но самое последнее сообщение удивило его больше всего. На дисплее светилось уведомление от банка о зачислении крайне большой суммы, с подписью — «Жду на своём столе пульт». Джисон усмехнулся, кидая последний взгляд на единственно освещенный кабинет в офисе — кабинет гендиректора, перед тем, как, забросив сумку за плечо, покинуть стены офиса, до завтрашнего утра.