Plaisirs partagés

      Сладкая, сонная нега, в которой пребывала Лу, постепенно рассеивалась, оставляя после себя лишь приятное послевкусие. Она не помнила, снилось ли ей что-то, но если и снилось — то определённо что-то хорошее. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь плохо задернутые шторы панорамного окна, проникал в комнату и щекотал ей нос. Белокурые волосы раскинулись по подушкам. Лу лежала где-то посередине кровати, всё ещё обнажённая после вчерашнего представления. Она просто упала без сил и уснула под убаюкивающий голос любимого.       Утренний сквозняк обдувал её босые ступни, Лу поёжилась — по коже пробежали мурашки. Ласковый ветерок касался ног, вызывая волну тихого удовольствия.       Ветерок?       Глаза Лу распахнулись. Первые несколько секунд вместо чёткого изображения перед глазами плясали солнечные блики. Она потерла глаза кулаками и приподнялась над одеялом. У изножья кровати сидел Иво. Его лица она не видела — только пушистые ресницы и трепетные поцелуи, которые он оставлял на её лодыжках, едва касаясь губами. Хотелось раствориться в ощущении — в тот самый момент, когда она поняла, что это не сон. Мужчина почувствовал её пробуждение по движению, но взгляда не поднял, лишь стал целовать её чуть более настойчиво.       — Иво?.. Откуда ты здесь? — голос Лу всё ещё звучал сонно; она не до конца верила, что это происходит наяву.       Мартен с лёгким неудовольствием оторвался от её ступней и наконец встретился с ней взглядом. В нём Лу прочитала целую поэму — без слов, но посвящённую только ей.       — Я же обещал приехать, как только смогу, — сказал он уверенно, почти властно, будто удивляясь, почему она вообще задаёт такие вопросы. У Лу от этого сжалось внутри.       — У тебя на столе было много бумаг, — не сдавалась она.       — Не переживай, Лу. Вся работа сделана. Я свободен до вечера, — он вновь наклонился к её ногам и оставил поцелуй на икре, слегка прикусив кожу, как игривый кот. — Ты не рада?       Лу была не просто рада — у неё кружилась голова от чувств. Ей всё ещё приходилось напоминать себе: она — не любовница, не сотрудница с привилегиями, не высокооплачиваемый эскорт с длинными ногами. Она — его девушка. Возлюбленная. Невеста.       Он хотел, чтобы она жила с ним. Умудрялся находить время на эротические телефонные звонки, даже когда задыхался в работе. Знал, что она любит на завтрак. Не спал всю ночь, трудился до рассвета — только чтобы сесть в вертолет и прилететь поскорее. И даже после этого — падал к её ногам и целовал их. Как тут было дышать? Всё внутри переворачивалось, и казалось, бабочки порхали не только в животе, но и вокруг них, окутывая волшебной пеленой, отгораживая от внешнего мира.       — Я обескуражена.       На лице Иво появилась довольная улыбка. Он погладил её ноги, немного пощекотал и поднялся. Туники на нём уже не было, и теперь он начал расстёгивать рубашку. Лу с предвкушением наблюдала за ним. Поймав её томный взгляд, Иво качнул головой:       — Надо в душ, — бросил он и скрылся в ванной.       Лу осталась лежать, глядя в потолок. Сознание уже рисовало сцены с Иво Мартеном: от букетов и новых покрышек до жарких ночей и пылких признаний. Она не знала, чем заслужила всё это, но и отказываться не собиралась.       Иво вышел из ванной, окутанный лёгким паром. Кожа сияла от влаги. На нём было лишь полотенце, обтягивающее бёдра, подчёркивая линию тела — длинные ноги, узкую талию, рельефный пресс. Капли воды ещё стекали по груди, исчезая в ямке пупка, рядом с пирсингом.              Лу замерла. Он провёл пальцами по волосам, откинул пряди со лба, затем взял расчёску и, запрокинув голову, медленно провёл ею по тёмным волосам. Движения были плавными, ленивыми, как будто он действительно не замечал, как она за ним наблюдает. Но уголок его губ дрогнул — едва уловимая усмешка. Он знал.       Наклонившись, он поднял рубашку с кровати, и его мышцы на спине напряжённо очертились под кожей. У Лу пересохло в горле.       — Иво… — её голос прозвучал почти жалобно.       Он обернулся, поднял бровь, но ничего не сказал. Отложил рубашку и медленно провёл ладонью по животу, стряхивая остатки влаги.       — Ты не собираешься полежать со мной? — уточнила Лу, сжимая пальцами край одеяла.       Приор подошёл, но не лёг. Вместо этого наклонился, опёрся руками в матрас по обе стороны от её плеч и приблизил лицо. Она почувствовала аромат геля для душа.       — Терпение — не твоя сильная сторона? — поддразнил он, едва касаясь носом её щеки.       — А твоя сильная — дразниться? — парировала Лу, но тут же вскрикнула: он резко ухватил её за бёдра и притянул к краю кровати, прижимая к себе.       Его кожа, остывшая после душа, казалась холодной, и от этого каждое прикосновение ощущалось острее. Он улыбнулся и, наконец, позволил себе то, чего явно жаждал: провёл губами по её шее, задержался у ключицы, оставил влажный след.       — Теперь я весь твой, — пробормотал он, повалившись рядом.       Лу мгновенно прижалась к нему, впитывая его тепло, запах, само присутствие. Иво обвил её руками, будто даже эти несколько минут в душе были слишком долгим расставанием.       Приор гладил её, насколько позволяла поза: касался кончиков волос, спины, бёдер. Лу оставляла поцелуи на его груди, не веря, что он здесь — настоящий, желанный. Эта мягкая прелюдия возбуждала сильнее любой страсти. Они наслаждались друг другом, той нежностью, которую не могли сдерживать. Лу и не думала, что способна на такую трепетность к кому-то.       Пока она блуждала в мыслях, Иво накрутил пряди её волос на пальцы и потянул вниз, заставив голову запрокинуться. Его губы скользнули по её обнажённой шее, оставляя дорожку покусываний и поцелуев, которые мгновенно охлаждались, вызывая дрожь.       Он не спешил. Целовал медленно, впитывая аромат её кожи — у уха, где пульс бился особенно сильно, вдоль линии челюсти, вызывая сбивчивое дыхание. Когда его язык коснулся впадинки у ключицы, Лу выгнулась, и он отреагировал тихим, довольным звуком — как будто этого и ждал.       — Ты восхитительна, — прошептал он, и его голос вызвал мурашки по её спине.       Горячие ладони скользили по её бокам, оставляя огненные следы признаний в любви. Он касался её так, что Лу хотела большего: чтобы он сжимал, сминал её этими ладонями. Знал каждую чувствительную точку — под грудью, на внутренней стороне бёдер… Но избегал очевидного, дразня тонкими намёками.       Лу застонала, когда его пальцы наконец скользнули в неё, но даже тогда он не торопился. Иво ласкал ее, слегка надавливая, заставляя тереться нежной кожей и искать большей ласки, и каждый раз, когда она пыталась придвинуться ближе, ускорить его движения, он отстранялся, оставляя ее томиться.       — Месье Приор, — пробормотала она. Ей не нужны были прелюдии — дни без него сделали её готовой по первому прикосновению.       В его глазах, обычно таких собранных, теперь читалась откровенная похоть — темная и горячая. Иво хотел ее, и это желание, сдерживаемое лишь силой воли, делало его прикосновения еще более мучительно сладостными.       — Терпение, — прошептал он, вынимая мокрые пальцы.       Лу вцепилась в простыни, понимая, что он намерен доводить её до края именно так — неспешно, нежно, заставляя чувствовать каждый миг. Мартен откинул одеяло в сторону, чтобы ничто не мешало ему любоваться её телом, и обнаружил скинутую вчера сорочку — ту самую, что она носила во время их видеочата. Это заставило его ухмыльнуться — у неё даже не хватило сил надеть её обратно. Иво наклонился к девичьему уху, и горячее дыхание обожгло кожу:       — Это красиво. Сексуально, Лу.       А потом он притянул её к себе. Не как обычно – медленно, укладывая на бок, притягивая грудью к своей груди. Мужская рука скользнула под её ногу, сгибая и приподнимая её, открывая доступ ещё глубже, а вторую он выпрямил вдоль такой же своей прямой, обвивая её талию, прижимая к себе так, чтобы ни миллиметра их кожи не оставалось не соприкасающимся.       — Вот так… — прошептал он ей на ухо, голос был хриплым и горячим.       Он вошёл в неё медленно, с наслаждением растягивая этот момент, пока она не застонала, выгибаясь навстречу.       — Иво…       — Тише, — он прикусил её плечо, но легко, почти игриво. — Мы никуда не торопимся.       И правда – поза не позволяла резких движений. Каждый толчок был глубоким, но плавным, вынуждая её чувствовать всё – как его член растягивает её изнутри, как пульсирует при каждом вхождении каждый сантиметр, каждый изгиб, каждое мгновение. Лу бессильно потянулась к нему, пытаясь поймать губы мужчины в поцелуй, и он ответил – горячо, влажно, прикусывая её нижнюю губу. Язык скользнул по шее и подбородку, а пальцы, лежащие на её животе, слегка поцарапали кожу ногтями, когда она попыталась ускорить ритм.       — Ах нет, мадемуазель, — Иво усмехнулся, чувствуя, как её тело судорожно сжимается в попытке получить больше. — Так быстро? После всех моих стараний?       Она тихо хныкнула, но он только притянул её ещё крепче, заставляя принять его полностью. Угол был новым, непривычным, но до предела чувственным.       — Ты такая прекрасная, когда теряешь терпение, — его губы оставили влажный след на её шее.       Он продолжал двигаться — медленно, почти лениво, заставляя её стонать, впиваться ногтями в его плечи, но не давая той яростной страсти, к которой она привыкла. Лу сходила с ума от темпа, от того, как его живот прижимается к её влажной промежности, как горячее дыхание касается её щеки.       — Пожалуйста…       — Что — «пожалуйста»? — он усмехнулся, целуя её висок. — Говори чётко.       Но она не могла – только беспомощно закусила губу, когда он, наконец, чуть ускорился, но лишь для того, чтобы тут же снова замедлиться, доводя её до бешенства.       — Видишь, — прошептал Приор Инквизиции, когда любимая задрожала в его руках, — Иногда неспешность – это даже лучше.       Лу чувствовала, как её тело подстраивается под этот неторопливый ритм. Не хотелось признавать, но Мартен снова был прав — с каждой секундой она всё больше получала удовольствия от того, как неспешно происходили события, и от того, что это могло продолжаться достаточно долго. Девушка опустила глаза и прикрыла их, пальцами исследуя плечо и шею любимого. Она проваливалась в нереальность бытия и позволяла ему показывать ей другую свою сторону.       — Посмотри на меня, — прошептал Иво, и Лу послушно подняла взгляд, встретившись с ним глазами.       Месье Приор ласково смотрел на нее, наслаждаясь тем, какая она торопливая и чувствительная, тем, как ей хочется взять от близости всё, и тем, как она старается сдержать свой нрав ради него. Разгоряченная и несомненно восхитительная, неукротимая, но прирученная. Иво припал к ее губами и принялся нежно покусывать и целовать их, заставляя Лу теряться в ощущениях.       Его глаза, обычно такие собранные, сейчас были тёмными, почти чёрными от желания. Но в них читалось не только вожделение — там была нежность, смешанная с едва уловимой игривостью. Он наслаждался этим — тем, как её зрачки расширены, как её губы приоткрыты в безмолвном стоне, как её грудь тяжело вздымается, а соски напряглись от возбуждения, как её тело постепенно раскрывается под его ладонями. Как цветок под летним дождём.       Лу закинула ногу выше, обвивая его бедро, и почувствовала, его рука скользнула вниз, охватывая её ягодицу. Его пальцы сжимали мягкую плоть, то слегка массируя, то чуть похлопывая, и от этих прикосновений по спине пробежали мурашки.       — Тебе нравится? — Мартен произнёс это томно, с лёгкой усмешкой, уже зная ответ.       Лу не ответила — только прикусила губу, когда его ладонь снова опустилась на ягодицу со звонким шлепком. Этого движения хватило, чтобы тело девушки содрогнулось.       — Продолжай... — её голос звучал восхищённо, и Иво притянул её ещё ближе, насаживая так глубоко, как только позволяла поза.       — Расслабься, — прошептал он, целуя её плечо и вновь опуская на ягодицу тяжёлую ладонь, сохраняя баланс наслаждения и едва заметного покалывания от удара.       Иво вдруг замер, почувствовав, как её тело начинает мелко вибрировать, как струна перед разрывом. Уж ему это чувство было знакомо. Пальцы впились в тело Лу, останавливая нарастающий ритм в самый пиковый момент, когда Лу уже закатила глаза от наслаждения.       — Любимая, — его голос звучал одновременно нежно и непререкаемо.       Лу издала жалобный стон, её тело выгнулось в беспомощном протесте, но Иво уже переворачивал её с бока на живот, вдавливая в матрас. Простыня, прохладная на перегретой коже, зашелестела под ней, когда он приподнял её бёдра. Лу уткнулась лицом в кровать, не в силах подняться. Его ладони скользнули по её ягодицам, сжимая, разминая кожу, прежде чем резко шлёпнуть — один раз, другой — оставляя лёгкое жжение.       — Иво! — её возглас утонул в подушке, когда головка члена скользнула между бёдер, собирая её влагу, прежде чем снова войти в неё, теперь под другим углом, совсем не подразумевающим той нежности и неспешности, которые плескались между ними секунды назад.       Он не дал ей времени привыкнуть — сразу задал жёсткий, безжалостный ритм, при котором каждый толчок заставлял скользить по мокрым от пота простыням. Пальцы Приора вцепились в любимую женщину так, что завтра останутся синяки, но Лу только сильнее выгнула поясницу, наслаждаясь звуками мокрых, сексуальных шлёпков, которые раздавались по комнате от соприкосновения их тел.       Лу не могла думать — только чувствовала. Чувствовала, как капли пота стекают по её позвоночнику, как нестерпимо горячая волна поднимается из самого низа живота, как Иво полностью владеет не только ситуацией, но и ею. Чтобы он ни сказал и ни сделал, для неё это было бы как приказ, который нельзя было нарушить. Она закусила подушку, чтобы не кричать, когда его рука вдруг проскользнула под неё, найдя перевозбуждённый клитор.       Тело взорвалось спазмами, судорожно сжимаясь вокруг члена Иво. Мартен не останавливался — продолжал двигаться, скользя по болезненной грани её оргазма, пока сам не сорвался с тихим рыком, впиваясь пальцами в постельное бельё. Они замерли, дрожащие, мокрые, с бешеным пульсом.       Когда он наконец вышел из неё, Лу бессильно размякла, дыхание было напрочь сбито. Иво опустился рядом, проводя ладонью по её взмокшей спине.       — Лу, — его голос звучал довольным, — теперь ты поняла, зачем нужно терпение?       Псионичка лишь слабо ударила его кулаком по плечу, но её расширившиеся от удовольствия зрачки и томное, влюблённое дыхание говорили сами за себя — она поняла.